Без памяти

      Ибрагим всё стоял и смотрел вдаль, вглядывался в лица людей.       — Уже полдень… Пора отправляться, — послышался голос сзади.       — Она не придёт, Махмуд. Назначенное время уже прошло, а её всё нет. Это значит, что она не выбрала свободу, а решила до конца своих дней оставаться в заточении во дворце, — Ибрагим тяжело вздохнул, на его лице читались грусть и негодование.       — Повелитель оказался для Хюррем султан дороже всякой свободы. Это означает, что её любовь неподдельна. Не стоит её ждать. Ведь вы и без неё сможете найти своё счастье и построить новую прекрасную жизнь.       — Ты прав, ага, да и к тому же… На чужом несчастье своего благополучия, увы, не построишь.       Махмуд улыбнулся, а Ибрагим похлопал его по плечу. Направившись по мостику на палубу корабля, Паргалы, подняв руку вверх, крикнул:       — Отчаливаем!

***

      — О, Аллах, какой ужас! — всё повторяла Валиде, сидя у изголовья своей спящей дочери, — Гюльфем, поезжай скорее к повелителю, расскажи ему всё. Он всемогущ, он должен успеть остановить Ибрагима.       — Слушаюсь, моя госпожа… Надеюсь, страдания нашей Хатидже продлятся недолго, и всё разрешится и будет как раньше, — сказала Гюльфем, а затем, поклонившись, вышла из покоев.       Когда та спустилась на первый этаж, Валиде закрыла дверь в комнату и повернулась к Махидевран:       — Так для чего же Ибрагим держал Хюррем в том охотничьем домике? — в удивлении спросила она.       — Поначалу я была уверена, что там живёт любовница паши, — заговорила Махидевран, — Но, как оказалось, это было самое настоящее похищение. Видимо, визирь хотел отгородить всех нас от этой рыжей бестии.       — Но почему нас он не посвятил в то, что сделал? Ведь в прошедшие дни мы втроём были близки друг другу как никогда ранее, — в голосе Валиде звучало явное недоумение, — Хотя я искренне не желаю вспоминать об этом… Ведь что было, то прошло? Верно, Махидевран?       Султанша мотнула головой:       — Вы, как обычно, правы, Валиде. Как мне кажется, паша боялся неодобрения с нашей стороны, потому что хотел прибегнуть к крайней мере. Он хотел убить Хюррем. А время выжидал для того, чтобы о ней все слегка подзабыли, и сам султан смирился со своей потерей, — Махидевран чувствовала, как от серьёзного волнения у неё начинали трястись руки. Но, несмотря на это, она всё равно пыталась держаться уверенно и стойко.       Валиде поднесла руку к своему подбородку, а взгляд свой устремила в потолок:       — Что ж, в твоих словах прослеживается логика… Но сейчас ведь Хюррем жива? — поинтересовалась она.       — Мы с Хатидже султан помешали паше реализовать свой коварный план, но потом, возможно, он вернулся и закончил начатое.       Махидевран произнесла эту фразу таким голосом, что по телу Валиде прошла лёгкая дрожь.       — Но чем объяснить его отъезд? Зачем Ибрагиму избавляться от Хюррем, если он более не собирается здесь жить? — по-прежнему недоумевала Валиде.       — Это не больше, чем просто блеф, — Махидевран продолжала настаивать на своём, — Для того, чтобы его стали ценить ещё сильнее. Ведь однажды он уже уезжал… В Паргу, помните? А когда приехал, стал ещё более могущественным.       Махидевран всё говорила, но Валиде её уже не слушала. Все мысли госпожи были заняты дочерью. Ведь Хатидже так любит своего пашу, а значит, без него она будет безумно страдать.       — И всё же, во что бы то ни стало, Сулейман должен его вернуть… Ради Хатидже, чтобы она не мучилась, чтобы больше не плакала…

***

      — Хюррем! Хюррем! — продолжал кричать султан, аккуратно потрясывая свою госпожу за плечи, — Пожалуйста, скажи мне что-нибудь!       Вдруг за своей спиной Сулейман услышал какое-то движение. Повернувшись, он увидел поражённого Бали бея, стоявшего возле своей лошади, чуть дальше подъезжала пустая карета и множество слуг.       — Всё будет хорошо, моя султанша… — сказал падишах и подхватил Хюррем на руки, — Почему так долго? Где же ты возился, Малкочоглу?! — кричал разъярённый султан, — Она жива, но уже очень плоха… Мы просто обязаны успеть довезти её до дворца. И если мы не успеем… Я отрублю всем вам головы! — лицо султана было настолько разъярённым, что повергло всех присутствовавших в настоящий шок.       Испуганные слуги закопошились, кто-то начал помогать заносить султаншу в карету, кто-то отправился в охотничий домик, чтобы разыскать преступников и Ибрагима пашу, а Бали бей помчался вперёд кареты, чтобы предупредить всех во дворце о том, что султан скоро вернётся с раненой госпожой.       Уже сидя в карете, султан всё гладил голову Хюррем, нежно проводил пальцами по её лицу, крепко сжимая её маленькую ладонь в своей сильной могущественной руке.       — Я нашёл тебя, Хюррем — всё приговаривал он, — Нашёл, а значит, больше никогда не отпущу… А тем более не отпущу в объятия Аллаха. Я не потеряю тебя снова, ни за что.

***

      Когда султан с Хюррем на руках вошёл в лазарет, все врачи дворца уже ожидали больную. Место для операции и все нужные приборы были подготовлены. Сулейман положил госпожу на кушетку, посмотрел на неё, убедился в том, что она всё ещё дышит, и ушёл в холодный каменный коридор. И всё словно стало мрачным, чёрно-белым, и время будто остановилось…       По мраморному полу султан шёл как-то неаккуратно, шатаясь, словно и сам сейчас вот-вот упадёт.       — Повелитель, вам нехорошо? — послышался голос Бали бея.       Султан повернулся и слабым голосом ответил:       — Я так долго её искал… Искал, чтобы найти и вновь потерять… Моя Хюррем умирает, разве мне может быть хорошо?       Бали бей тяжело вздохнул. Ему больше нечего было сказать, он чувствовал, как страдает бедный султан.       — Малкочоглу, я буду дожидаться новостей на своей террасе. Как только это станет возможным, если, конечно, с Хюррем всё будет хорошо, мне бы хотелось перенести её в свои покои. А пока не пускай ко мне никого. Пока не кончится операция, я не хочу никого видеть.       Бали бей низко склонился и всем своим видом показал, что приказ султана обязательно будет исполнен.

***

      Султан совсем недолго сидел у себя на террасе, он всё вглядывался в бескрайние просторы неба, но казалось ему, что сидит он здесь словно целую вечность. Внезапно в коридоре послышался какой-то шум. На балкон с поклоном ступил Бали бей.       — Повелитель, я знаю, что вы просили меня не беспокоить, но это дело может быть очень важным…       — Пришли вести из того охотничьего домика? — поинтересовался Сулейман.       — Верно. Там найден вот этот окровавленный кинжал, — хранитель покоев протянул султану найденную вещь.       От увиденного глаза падишаха округлились:       — Это оружие Ибрагима! Я сам несколько лет назад подарил его во время одного из походов. Немедленно отыщите пашу и приведите сюда! Ведь я до последнего верил, что та информация из анонимного письма — ложь. Но теперь я понимаю, что Паргалы точно замешан в этой истории…       — Он передал вам послание, повелитель… Только что мне отдал его Сюмбюль ага, — Бали бей протянул вытянутый футляр падишаху.       Тот откинул круглую крышку. Заглянув внутрь, он заметил там бархатный мешочек и письмо.       Достав и развернув бумажку, Сулейман начал читать.