Честь

Первым о случившемся узнал Наруто. Узумаки направлялся позавтракать в Ичираку. Настроение было приподнятым — вчера он узнал от Саске, что тот наконец-то решился пригласить Сакуру-чан на свидание. Наруто был рад за друзей, а особенно за свою напарницу — память услужливо подкидывала фрагменты их разговоров об Учихе, то, как ученица Пятой усердно тренировалась, становилась с каждым днём сильнее и стремилась вернуть Саске, пожалуй, даже больше чем сам Джинчуррики. Наруто видел в их союзе сплошные плюсы. Саске не помешает как можно скорее вернуться к мирной жизни, стать, наконец, обычным человеком и заново учиться познавать простые человеческие радости, тем более теперь, когда Шестым стал Какаши-сенсей и новому поколению древнего клана точно ничего не угрожает. Наруто радостно улыбнулся своим мыслям — Сакура и Саске будут счастливы, и, возможно, через год или два он станет крестным папой маленьких Учих. — Доброе утро! — сияя ослепительной улыбкой, поздоровался Наруто, привычным жестом откидывая занавеску в Ичираку. Старик Теучи что-то невнятно пробурчал в знак приветствия и тут же скрылся на кухне, а его дочка странно посмотрела на будущего Хокаге. Узумаки озадачился. — Аяме-сан, у вас с отцом что-то случилось? — спросил он, забираясь на стул. Девушка отчего-то покраснела и, махнув рукой, нервно рассмеялась. — Нет, что ты Наруто-кун, все хорошо! — она тут же засуетилась с приготовлением рамена, казалось, специально, чтобы не продолжать разговор с Узумаки. Наруто недоуменно следил за ее движениями, пытаясь вспомнить, бывало ли такое раньше. Однако, когда перед ним на стол плюхнулась большая тарелка с двойной порцией любимого блюда, все вопросы отошли на второй план. Разумно решив, что сначала нужно утолить голод, а потом уже любопытство, он принялся уплетать рамен за обе щеки. Аяме-сан смотрела на него все так же странно, отчаянно закусив нижнюю губу, словно боялась, что слова против её воли сорвутся с языка. — Наруто-кун, — решилась она. Шиноби переключил на неё взгляд и, шумно сглотнув пищу, вопросительно поднял брови. Дочка хозяина нервно комкала в руках край фартука и старательно отводила глаза. — Отец запретил об этом спрашивать, но правда что… — её щеки вспыхнули румянцем, — правда, что Сакура-сан… юудзё? * Узумаки подавился раменом и громко закашлялся. Девушка засуетилась. — Наруто-кун, прости, я…я не хотела, просто все об этом судачат с самого утра, а мне всегда так нравилась Сакура-сан, я никогда не думала… — Хватит! — Наруто вскочил и, опираясь ладонями на стол, возмущённо посмотрел в глаза Аяме. — Почему вы позволяете себе такое говорить?! Кто вам дал право так называть Сакуру-чан?! Шиноби трясло от накатывающего гнева. Да как вообще язык повернулся у этой девчонки так говорить о его напарнице, о Сакуре — девушке, которая всю сознательную жизнь отдала поискам одного единственного человека, часто забывая о себе самой! Наруто был уверен, что ученица бабули Цунаде никогда бы не сделала ничего подобного, что могло бы позволить даже предположить о ней такое. Да каждая собака в Конохе знала, что Сакуре нужен был только Саске! Аяме виновато опустила взгляд. — Мне рассказала племянница хозяина бара, который напротив, — жалобно промямлила девушка. — Вчера Саске-кун пришёл к ним, напился и… Эту мою знакомую… Пригласил к себе и… И рассказал ей все… О Сакуре-чан. Наруто на долю секунды показалось, что кто-то без предупреждения выбил почву у него из-под ног. Кто-то, кто опять безжалостно играл их чувствами и, злорадно смеясь, рвал только-только начавшиеся укрепляться узы. Узумаки стало страшно за Сакуру. Как ей — гордой и сильной — наверное, сейчас больно. Но Саске… Зачем он это сделал?! Дочка хозяина Ичираку осторожно посмотрела в глаза Наруто и тут же испуганно отпрянула. В зрачках шиноби зажглось нечто поистине устрашающее. Захотелось забиться в угол, чтобы ужасающая тьма на дне светлых глаз не могла протянуть к тебе свои ледяные щупальца. Не доев свою порцию, Наруто хмуро развернулся и покинул ресторанчик. Руки его судорожно сжимались в кулаки. Аяме проводила его взглядом полным досады. Девушка злилась на саму себя и уже пожалела, что вообще стала слушать свою непутевую подругу. И черт её дёрнул за язык повторять всякую чушь! *** Узумаки решительно направлялся к дому Саске. Желание было только одно — хорошенько проехаться кулаком по хладнокровной учиховской морде. А уже потом они будут выяснять все причины его оскорблений в адрес Сакуры-чан. Наруто в глубине души надеялся, что вообще все это дурацкое стечение обстоятельств — какой-то ублюдок просто позавидовал их счастью и решил очернить честь куноичи. Того, что в слухах есть хоть доля правды, шиноби даже не допускал. Чем дольше он шёл, тем больше росло раздражение. Щекотливая новость разлетелась по Конохагакуре в мгновение ока. Девушки и мужчины почти на каждом углу смаковали подробности, приукрашивали, выдвигали новых кандидатов на место в кровати Харуно, едко проходились по её внешности, перешёптывались и отвратительно ухмылялись. Казалось, что все они ждали повода посплетничать о знаменитой розоволосой куноичи. Мерзко. До глубины души возмущало, как же быстро эти любители копаться в чужом белье забыли все предыдущие заслуги Сакуры-чан. Возможно, кого-то из них она лечила, чьих-то детей спасала от смерти, ради них рисковала собой на войне, готовая в любой момент закрыть спиной любого из них. Сейчас же они судачат о ней, словно ничего этого не было. Бабуля Цунаде всегда ворчала на ученицу за бессонные ночи в госпитале, потрескавшуюся кожу на руках от непрерывного использования ирьёниндзюцу и высасывающее внутренности чувство вины. Наруто знал — его напарница очень остро переживала смерть своих пациентов. Девушка всегда винила себя, оправдывая это тем, что ниндзя-медик не имеет права на ошибку. Есть ли у всех этих зевак хоть капля чести и совести? Узумаки стиснул зубы и рванул к дому Учихи. Вот сейчас-то этот чертов мститель ему все объяснит!