Вкус вишнёвой лжи

Когда есть те, кто хочет быть обманут, всегда найдутся те, кто будет обманывать. (Хардли Хавелок. Ренегат) London Grammar – Nightcall Ложь 14. Ира - Чтобы больше я никогда про Назарова не слышала, - заявляю я, возвращаясь за прилавок. Элли невинно хлопает глазками, будто совершенно не при чём, и это раздражает ещё больше. Строит из себя овечку, а на деле та ещё акула. С ней связываться – себе дороже, и я это прекрасно знаю, но всё равно каждый раз наступаю на одни и те же грабли. Ставлю пакет с футболкой под ноги и сажусь на табурет. Безумие какое-то… Подруга постукивает ноготками по стеклу, осматривает полки позади меня и явно дожидается подходящего момента, чтобы ретироваться. Я смотрю на её идеальный макияж, уложенные волосы, стильную одежду и думаю о том, как вообще мы с ней начали общаться? Совершенно ведь противоположные личности. Она – богатенькая девчонка, получающая всё, что пожелает, а я живу с больной бабушкой и загибаюсь на трёх подработках. У неё обеспеченные родители, а у меня отец, и тот живёт в другой семье. У Элли куча возможностей, лишь щёлкни пальцами и уже несут на блюдечке, а мне приходит довольствоваться малым. Два разных мира, две жизни и две судьбы, которые никогда не должны были пересечься. Но они соприкоснулись, и вот мы сейчас здесь в аниме-магазине, в котором мне ещё торчать как минимум пять часов. - О чём говорили? – как бы просто так спрашивает она. - Ни о чём. И больше не смей пытаться меня свести с ним, - бурчу я. Она пожимает плечом, смахивает с плеча невидимые соринки, а после выпрямляется и хлопает в ладоши - Ну, я своё дело сделала, так что не буду тебе мешать, - заявляет блондинка. Чем, собственно, она мне мешала, я понятия не имею, ведь я всё равно здесь ничего не делаю, но спорить с ней всё равно бесполезно. Не удивлюсь, если она сейчас побежит догонять Назарова, чтобы расспросить его о нашем разговоре, а потом ещё начнёт советовать ему, как добиться моего сердца. А этому не бывать. Никогда. Ни за что на свете. Нет, нет, нет и ещё раз нет. - Увидимся, дорогая, - Элли нагибается ко мне, целует в щёку, хватает сумочку и пружинистой походной направляется к выходу. Бренчит колокольчик, и тишина обрушивается на меня вместе с давящим одиночеством. Макеева Элеонора Викторовна – моя одноклассница. Я знаю её с первого класса, но тесно общаться мы с ней начали только после смерти моей мамы. Это был шестой класс, мне было двенадцать. Тогда я сильно переживала, часто пропускала школу, отдалилась от своих друзей и совсем замкнулась в себе. Никто меня не пытался подбодрить. Одноклассники видели, какой мрачной я становилась, и это их пугало. Постепенно я вообще перестала с кем-либо общаться, держалась в стороне, вообще не участвовала в жизни класса. И тут появилась Элли, словно лучик света, будто капля надежды в моём тёмном безжизненном мире. Она растрясла меня, взбодрила и вернула к жизни. Единственная девочка из класса, которая попыталась помочь мне. С тех пор мы не разлей вода. - Она уже ушла? – разочарованно бормочет Гриша, выходя из подсобки. - Ага. Парень мечтательно вздыхает. - Эх, какая женщина! – тянет он. – Эталон красоты и элегантности. Я брезгливо кривлюсь, смотря на напарника. - Ей восемнадцати нет, чувак, - морщусь я. – Прибереги свои развратные мыслишки для кого-нибудь другого, а то восемь лет получишь. Гриша фыркает, возмущённо кривится и отворачивается, пряча налившееся кровью лицо. Тоже мне, альфа самец. Только и делает, что слюни пускает на Элли. Хотя на неё все парни заглядываются. Это вам не я, девочка в спортивном костюме, которая знает приёмы самообороны и выглядит так, будто не спит уже неделю. Да и не доставляет мне удовольствия ловить на себе чужие взгляды, это же отвратительно. Такие парни только и думают, как бы затащить тебя в постель. Я их всех насквозь вижу, меня никто не проведёт… - А, может, ты мне номерок её дашь? – невинно спрашивает парень, улыбаясь, словно ребёнок. Я закатываю глаза. - Гриш, вот тебе двадцать пять лет, а ведёшь себя, будто ребёнок, - упрекаю его я. – Возьмись за ум уже. Найди себе девушку нормальную и перестань уже задрачивать на аниме-тянок. - Двадцать четыре вообще-то, - обижается парень. – И я не задрачиваю на них. - Ну, да… - Ты не понимаешь, - парень приносит ещё одну табуретку и усаживается на неё. – Элли – самая красивая девушка, которую я когда-либо видел в жизни! Она идеальна! Ты просто не знаешь её так, как я. Идеальной её уж точно не назовёшь. Капризная девчонка, которая получает всё, что ей захочется, говорит, что думает, делает, что хочет. Но с другой стороны она хорошая и добрая, в какой-то степени одинокая. Хочет, чтобы её все любили, хочет быть ярче всех, красивее, успешнее. Хочет, чтобы в ней видели не просто богатенькую девочку, а личность. Вот только у неё это не особо хорошо получается. А вот мне даже немного обидно. Я у Макеевой как страшная подружка, которая нужно, чтобы выглядеть на моём фоне симпатичнее. Все на неё внимания обращают, а я так, просто тень. Пусть я и говорю, что мне не нужно мужское внимание, но в глубине души всё равно неприятно. - Но не твоей весовой категории… - бурчу я. - Это да, - вздыхает Гриша. – Может быть, правда записаться в спортзал? - Ну, запишись. Дверь открывается, впуская посетителей и избавляя меня от разговоров про неразделённую любовь Гриши. Что ж, работа ждёт, не время расслабляться! *** Домой я возвращаюсь поздно, примерно в двенадцатом часу. Бабушка спит, сидя в своём любимом кресле перед включённым телевизором, но я не спешу её укладывать в постель. Для начала захожу к себе в комнату, чтобы переодеться, бросаю на кровать пакет с футболкой. Надев домашние шорты и майку, я потягиваюсь и широко зеваю. Чертовски устала, а спать почему-то совершенно не хочется. Но завтра придётся снова вставать в восемь утра и идти на работу, благо, смена всего пять часов, так что вечер обещает быть свободным. Хотя, это как сказать. Нужно зайти в аптеку, в магазин, может, даже на почту заскочить, чтобы оплатить счета. Дел невпроворот. Достав футболку из пакета, я мну её в руках, решая, стоит ли закидывать вещь в стирку или же повременить с этим. Ткань почти незаметно пахнет духами Назарова. Или одеколоном. Может быть, даже просто дезодорантом. Я в этом не разбираюсь, а вот Элли сразу бы определила, духи ли это и, если да, то насколько дорогие. Встряхиваю футболкой, чтобы выпрямить её, и вдруг замечаю, как из складок выскальзывает какая-то бумажка, падая на покрывало. Это небрежно сложенный тетрадный лист, смутно напоминающий мне школьные приколы. В него плюют и начинают передавать по классу, пока какой-нибудь идиот не раскроет ловушку и не измажется. Но вряд ли это здесь уместно, поэтому я решительно беру листок и разворачиваю его. На нём корявым почерком написано несколько фраз. «Типа если не захочешь со мной базарить. Глубоко извиняюсь за тачку и моё непристойное поведение. Вспылил, каюсь. И типа за гонево что ты из богатых тоже сорян. Короче спасибо что зашила меня. Захочешь норм извинения звони». А дальше номер. И никаких запятых… Ну, хоть без ошибок написал. Тоже мне, мастер извинений. Плюхаюсь на кровать и несколько раз перечитываю послание. Так, вот, что ему нужно было от меня в магазине. Просто попросить прощение… А я так заистерила, словно идиотка. Даже совестно теперь как-то. Блин. Беру в руки телефон и долго всматриваюсь в экран. Думаю, ничего не случится, если я ему напишу. Тем более, если он захочет, то запросто мой номер узнает, это только дело времени. Элли сдаст меня с потрохами. «Извинения приняты. Больше не нарывайся на неприятности. Прощай. Ира». Отправляю. Вот. Вроде бы ясно дала понять, что всё забыто, прощено. Да и что общаться с ним я не горю желанием. Тогда почему я так глупо улыбаюсь, перечитывая письмо? Разве это не противоречит всем моим мыслям?