Вкус вишнёвой лжи

Все вы такие милые, улыбаетесь, А меня от вас тошнит, Потому что завираетесь. (Анастасия Бурыгина) Dramma – Банка Колы Ложь 50. Ира

- Привет, бабуль! – кричу я, захлопывая дверь. Скидываю кеды и несусь в комнату, чтобы запереться в своём маленьком мирке и избавиться от проблем. Щёки горят, голова идёт кругом. Бросив в угол рюкзак, я небрежно расстёгиваю куртку и прямо в одежде заваливаюсь на неубранную постель. Утыкаюсь лицом в одеяло и кричу словно ребёнок, которому не купили шоколадку. А когда кричать больше нет сил, я замолкаю, чувствуя неприятную пульсацию в горле. Отставить сопли! Я ведь не плакса! Вспоминаю все обидные словечки, что пришлось выслушать в школе, думаю об Элли и Назарове. О поцелуе. О Стасе. Интересно, какие у Скворецкого губы на вкус? Тоже вишня? Или нечто другое? Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. А ведь некоторые школьники видели поцелуй. Завтра снова сплетни будут распускать, а Макеева сто пудово наплетёт какой-нибудь чуши. Да плевать. Какого черта я раскисаю? А-а-а! Взлохматив волосы, через силу поднимаюсь с кровати и выхожу в коридор. Отправляю куртку на вешалку и захожу к бабушке. - Есть хочешь, бабуль? – интересуюсь я, без сил заваливаясь в кресло. - Нет, милая, - она сидит перед телевизором в своём кресле-качалке. Маленькая, уставшая, с серым пучком на голове и в куче кофт. На подлокотнике лежит пульт, а по телику показывают какой-то сериал. В прочем, ничего нового. - Я скучаю по маме, - вдруг говорю я, не в силах больше молчать. Бабушка смотрит на меня, улыбается по-доброму, а потом бормочет своим хриплым голосом: - Ты так на неё похожа, внученька. Сомневаюсь, что бабуля понимает, о ком говорит. Скорее всего, даже не помнит лица дочери. - Ага, - отвожу взгляд в сторону, осматривая комнату. Старый ковёр на стене, кровать со взбитыми подушками, стол с кружевной скатертью. Раньше здесь жила мама, всё было как-то по-другому, иначе, уютнее. А после её смерти сюда перебралась бабушка и оборудовала комнату на свой вкус, но с годами её разум мутнел и теперь она просто сидит перед теликом и пьёт таблетки. - Ба, что мне делать? – не смотрю на неё. – Я люблю человека, который страдает из-за расставания с моей подругой. А в меня влюблён его друг, но мне больно находиться рядом с ним. Я думаю о Стасе, когда целую Костю. И кажется, что всё как-то не правильно. Ещё и Элли пакости делает. Теперь вся школа смеётся надо мной… Наконец, смотрю на бабушку. Она внимательно слушает меня, но я прекрасно понимаю, что через пять минут все мои слова вылетят у неё из головы. - Я запуталась. Это конец. Всё полетело в жопу. - Не драматизируй, - улыбается бабуля. – Просто делай то, что и всегда. Это же не конец света. Все живы, здоровы. Вон, у Михайловны сын недавно умер, и ничего. Веселится. - Ба, у неё сын помер почти десять лет назад, - бурчу я. – И она радовалась, когда этого алкоголика не стало. Бабуля лишь улыбается. - А он красивый? - Кто? - Тот мальчик? Я думаю о Стасе и невольно улыбаюсь. - Очень. Но какой в этом смысл, если я ему не интересна? - Кому? – кудахчет бабуля. - Стасу. - Кто это? - Никто, ба, - поднимаюсь из кресла, понимая, что разговаривать с ней дальше нет никакого смысла. Она потеряла нить происходящего и напрочь забыла, о чем мы только что говорили. – Пойду поесть приготовлю. - Иди, иди, внучка, - машет рукой, отворачиваясь к телику. Я грустно улыбаюсь, а потом выхожу из комнаты. Есть не хочется, готовить тем более. Я запираюсь у себя, включаю дряхлый компьютер с медленным интернетом, а потом делаю то, на что не решалась весь последний месяц. Удаляю Элеонору Макееву из друзей. Ну, вот и всё. Конец нашей дружбе. Прощай детство. Прощай, Элли. Ложь 50. Стас - Вот сучка! – злюсь я, когда Костян рассказывает подробности случившегося в школе. – Не ожидал от неё такого. Мы сидим в кафешке и завтракаем: Назар угощает, потому что у меня с собой нет ни копейки. Передо мной чай и венские вафли, а друг пьёт безалкогольное пиво, заедая его уже третьим пирожным. Говорит, аванс получил, вот и шикует. Меня же от алкоголя уже тошнит: я не просыхал почти месяц, весь мой мир выпотрошился и вывернулся наизнанку. - А я говорил, - бурчит парень. – Предупреждал тебя, а ты как дебил «люблю, люблю, она не такая». - Не нагнетай, - прошу я. – И так тошно. Видел её недавно, заплатила залог за меня, потому что братец отказался приезжать. То же мне. Друг зло бросает ложку в тарелку и откидывается на спинку диванчика. - Жаль я её не видел. Урыл бы, - злится Костян. – Совсем охреневшая баба. Слышь, - наклоняется ко мне и понижает голос. – А, может, сдадим её прессе? Типа, что она с тобой мутила, и с твоим братом. У тебя же фотки есть с ней совместные? Отомстим, так сказать. - Да, не, - отмахиваюсь я, делая глоток горячего чая. – Пошла она к херам. Мне плевать. Назар смотрит недоверчиво, не верит. - Чувак, я месяц бухал. Пытался понять, чё ж ей не хватало-то. Чё её на брата моего тянуло, - замолкаю, подавляя злость и отвращение. - Всё, хорош. Я устал. У нас есть проблемка посерьёзнее. Отец Иры, следак тот, видимо, догадался, что я могу общаться с ней. По любому из-за Элли. Может, она даже че стуканула ему, они ж с Иркой подруги, он её хорошо должен знать. Наплела хрень какую-нибудь, теперь Антон Юрьевич меня подозревает. Так что поосторожнее надо быть. Как он тебя ещё не спалил, не понимаю. Друг отмахивается. - Всё под контролем, - заверяет меня Костя. Слышать от него такое как минимум странно. – Меня больше шкура эта волнует. Зеваю. Хочется спать, голова трещит, тело ломит. И байк ещё нужно забрать, а то менты себе загребут и скажут, что так и было. А вернее не было. Исчез. Угнали. Испарился. - Ниче, поговорит и перестанет. Скоро тема всплывет про её свадьбу, так что только и будут болтать о моём братце. Удивительно, что пока тишина по поводу этого. Месяц прошёл. Чем они там занимаются? После стычки с Тёмой в квартире Назара я ни разу не встречался ни с отцом, ни с матерью, ни с братом. Один раз мне перечислили деньги на карту, и всё. Тишина. Словно забыли обо мне как о проблеме, которую не хочется решать. Думают, раз отстали, так я молчать буду? Я не стукач. Не настолько мстительный, чтобы творить подобную хрень. Да, мне обидно. Больно. Неприятно. Я злюсь, нет, я просто в ярости, но жизнь на этом не заканчивается. Самое смешное, что об этом мне сказал бомж в СИЗО. Рассказал мне про свою житуху, и я понял, что у меня не такое уж и дерьмо происходит. Подумаешь, девушка от брата залетела. Пустяки… И кого я пытаюсь обмануть? - А чё у тебя с Ирой? – пытаюсь поменять тему. Костя пожимает плечом. - Да сложно как-то всё, - бурчит парень. – То злится, то целует, то бьёт. Короче, я хз. - Ну и правильно делает, надо же тебя контролировать хоть как-то, - коротко смеюсь. Друг ничего не отвечает. Я смотрю в окно на испортившуюся погоду, и на душе становится как-то грустно. Из моей жизни выпал целый месяц, а для меня это как вся жизнь. Нужно возвращаться в реальность и выбираться из дерма, в котором я всё ещё вязну. И первый шаг – новая татуировка. Логично, да?