Бантик

      На самом деле Ева почти осознавала, что втягивать в это дело своего, пусть и не родного, отца - это плохая идея, но ни у кого больше в империи не было таких шикарных волос! У него они крепкие, густые, а главное - прямые как жерди, не кудрявятся даже мокрыми, так что бантику ничего не помешает.       И тем более - он сам хотел дочку! А всем дочкам свойственно хотеть поэкспериментировать над прическами своих отцов! Вот пусть и отгребывает за свои решения.       Почему-то о том, что она может получить за такое по мягкому месту, Ева не подумала. Ее отец, несмотря на то, что император, а значит, весьма занятой демон, баловал её своим вниманием и никогда не повышал на неё голоса, что уж говорить про наказания, поэтому Ева без мук совести решила, что поймает отца и уговорит на бантик. Правда, не уточнит на какой именно. - Папа! Па-ап! А ну стой, - отец нашелся в коридоре, ведущим прямиком в Главный зал, созданный для всяких торжеств. Неужели отец собирается устраивать торжество? И не сказав ей об этом?! Ева едва не подавилась воздухом от такой несправедливости. - Что случилось, Ева? - император покорно остановился, заслышав голос восьмилетней дочери и передавая толстый фолиант в зубы драконихе, а затем направляясь к девочке, которая смотрела на него так, словно он совершил самый тяжкий грех прямо перед ней. - Ты собираешься устроить бал, папа? - пытаясь встать на носочки, чтобы быть повыше, спрашивает с возмущением алоглазая, стараясь заглянуть в такие же алые глаза своего отца. - Нет, собирался бы - сказал тебе, - качает головой беловолосый, глядя, как беспомощно дочь пытается поравняться с ним, а потом берет её на руки. Тяжелая, ей всё же уже не три года. - А почему тогда туда шел? - она махнула в сторону Главного зала. Устроиться на руках отца удалось только тогда, когда она была вынуждена обнять его за шею одной рукой, заметно зажимая отцовские серебристо-белые волосы. - Потому что там сейчас находятся дары послов Ариндема, и на одном из мечей лежит проклятье, так что не советую тебе трогать сокровища без моего разрешения, - Дайни, дракониха Арсения, а именно так звали приемного отца девочки, уже устала держать книгу в зубах и умоляюще посмотрела на хозяина, потому что просить его ребенка было бесполезно, - слишком уж избаловал хозяин свою дочку. - Так что случилось, Ева? - еле заметно кивнув драконихе, спрашивает Арсений, пытаясь не дать светло-фиолетовым локонам своей дочери пробраться в рот. И все-так у неё слишком длинные волосы, как она вообще с ними управляется? - А! Ты можешь помочь мне в одном деле, пап? - отложив на потом мысли о проклятьях, отозвалась она. - Смотря что ты имеешь в виду под делом, - подозрительно глядя на нее, говорит беловолосый, - твоя прошлая просьба закончилась тем, что дракон опалил мне волосы и мне пришлось их состричь. - Но яйцо ты достал. И теперь у меня есть свой дракон, правда, мелкий ещё, - Ева жмет плечами, - но в этот раз это не связано с драконами. Я просто хочу посмотреть, как ты будешь смотреться с бантиками. Ты не любишь прически, а просто длинные волосы - это скучно. - Бантиками? - удивленно уставился на нее император. - Ну хорошо. Только расчеши мне волосы сначала, а то выйдет как с заколками...       Ева поморщилась, вспоминая тот раз с заколками. У отца были прямые и густые волосы, но ужасно непослушные, так что попытка вытащить заколку из волос превращалась в мучение. В то же самое превращались попытки сделать хвосты или косички, так что приходилось ломать не одну расческу, чтобы выгладить волосы отца и уже потом начинать делать прическу. - Если это всё, то мне нужно идти, - девочку осторожно опускают на каменный пол и разминают плечо: восьмилетние дети далеко не пушинки. - Я приду как только закончу с проклятьем. - Хорошо. Удачи тебе, пап, постарайся не дать сожрать проклятью твои пальцы! - это она прокричала вслед уходящему отцу, а ответа уже не расслышала. Дело осталось за малым - подготовиться.       Первым делом Ева натаскала на кровать расчесок, благо, их хватало с лихвой: волосы Евы тоже не отличались послушностью. И ещё надо усадить отца подальше от зеркала, а то увидит - точно ему не понравится. Несмотря на то, что он волосы постоянно держал в распущенном виде, о них он заботился. А она не могла сказать то, что сможет сделать бант правильно и не придется состригать. Интересно, как отец это вообще терпит?       Арсений пришел неожиданно рано, поэтому его дочь, немного замешкавшись, усадила его на стул, стоящий впритык к кровати. Сама Ева забралась за кровать и взяла расческу. Несмотря на то, что она была наследником целой империи, она не выносила всяких украшений на бытовых предметах. Хорошо, что отец ценит её мнение, так что расческа была обыкновенной. Расчесывать свои волосы изумрудным гребнем может только идиот. Но пафос, присущий высшему обществу, этого требовал, так что Ева наслаждалась своей простой свободой. - Тебя расчесывал Эктор? - волосы поддавались на редкость легко, а это значит, что здесь поработал кто-то до неё. И если Алла в отъезде, то это сделал Эктор, неизвестно откуда взявшийся парень-я-только-вчера-был-человеком, ну а сейчас являвшийся демоном, который теперь числится как личный слуга ее отца. Наверное, раньше она обиделась бы, но сейчас такое было даже на руку. - Да, я попросил его, чтобы ты лишний раз не мучилась, - пытается кивнуть Арсений, но тут же получает тычок в спину и просьбу сидеть смирно. - Это хорошо. Как у тебя с ним отношения? - собирая пару прядей и беря бантик в зубы, глухо спрашивает она. Сейчас главное отвлечь отца от тактильных ощущений, и самый лучший способ - спросить об Экторе, в которого отец влюбился по уши, но никак не может признаться ему. Жестоко, но эффективно. - Причем здесь наши с ним отношения? - Арсений невольно вспыхнул и уже хотел было стукнуть себя по лбу: ему это помогало отложить мысли о своей любви на время, - но вспомнил про просьбу дочери и только тяжело вздохнул. - Да нет у нас никаких отношений. Я император, он слуга, вот и всё. - Папа, не заставляй меня называть тебя нехорошим словом, - самое дурацкое, что сейчас Ева забыла, как делаются эти самые бантики из волос, - уже почти весь дворец заметил твое особое отношения к нему. Эктор, кстати, тоже. - Но я не могу. Ты же знаешь, что я не только император, но ещё и повелитель нечисти, а это то, что ему точно не нужно, - завязав пару прядей на манер шнуровки корсетов, Ева оценивающе смотрит на своё творение. Это определенно не было похоже на бант из книги. Наверное, волосы нужно было брать на макушке, а не на затылке. - Ну... Если я уж как-то привыкла к пятнам на стенах, которые проедают тебя взглядом тысячи маленьких глаз, то привыкнет и он, - фыркает она на слова беловолосого. Следующий бантик стал похож на криво разложенные водоросли, не в обиду отцовским волосам, но и этот бант никуда не годился. - А оно ему надо? Он всё ещё надеется вернуться обратно, в свой родной мир, - поморщившись от того, что Ева стянула волосы на макушке, отзывается Арсений. - Что ты там делаешь? - Не шевелись, пап! - возмущенно раздается в ответ, и Арсений молча прикидывает, придется отрезать волосы в этот раз или нет. Потому что в случае с заколками пришлось. - Готово! - через пару минут объявили радостно, и алоглазый облегченно выдохнул: можно было двигаться. На макушке ощущалась какая-то тяжесть, медленно качнувшаяся в левую сторону, и ему пришлось разыскивать зеркало. На голове был действительно бант. Только из его волос и предательски сползавший с макушки. Бант вышел не столь объемным, но перспектива срезать его Арсения определенно не радовала. Как это теперь распутать? - Тебе не нравится? - замечая видок отца, осторожно спрашивает Ева. - Почему же, это мило и даже красиво, но плакал мой авторитет, если мне придется ходить с ним весь день, до приезда Аллы, - он аккуратно тронул бант и попытался вернуть его на место, но он сполз только сильнее, - ибо я это распутать не смогу. И тебе стоило сказать об этом с самого начала. - Ты бы убежал. Ты такие не очень любишь, - жмет в ответ плечами его дочь, дескать, это была вынужденная мера, - а насчет распутать - иди к Эктору, если он смог вычесать твои волосы, то и бант без труда развяжет.       С этими словами Ева плюхается на бархатное одеяло и облегченно выдыхает: отец не разозлился, бантик, пусть и вышел косоватым, но все же получился, осталось только заставить отца признаться в любви Эктору, и жизнь удалась!