Горячий Генерал или дневник путешественицы во времени

Дайду. Дворец Баяна. Спустя несколько месяцев. Из дворца императора день за днем приходили разные новости. Вот Фрейлина Ки родила ребенка, мальчика Аюдарширу. И отодвинула тем самым Танашири и Маху от трона, так как Тогон намеревался назначить наследником именно второго сына, и всем это было известно. Канцлер Эль-Тимур тем временем подорвал свою власть тем, что стал впадать в психические припадки, в один из которых чуть не убил Тан Ке Ши. Что впрочем меня ничуть не удивило. Ведь это случалось и раньше. Все шло к тому, что он должен был передать бразды правления старшему сыну, но он не делал этого из-за параноидального страха. Естественно, что такие метания в главном клане империи, дали возможность императору и его приближенным состроить заговор. Все эти месяцы после моего восстания из могилы я лечилась от нанесенных мне травм, пребывая в доме Баяна. Тал Тал и генерал Баян часто меня навещали, сообщая важные новости. Я узнала, что они вступили в тайный сговор с Фрейлиной Ки. Долгое время она вынашивала план свержения канцлера и всего его клана, так как только с помощью убийства она могла прийти к власти и сделать своего сына наследником. В этом плане участвовал также и Ван Ю, который словно Черная Вдова из Мстителей был двойным агентом. Из-за стремительно развивающейся паранойи канцлер не замечал очевидного предательства Ван Ю, а на слова Тан Ке Ши, который все понимал, никто не обращал внимания. Многие считали, что безумство канцлера вызвано проклятьем за его злодеяния, или даже проклятьем, павшего на него из-за его дочери Танашири. Но я-то знала, что дело в элементарном психиатрии. Если у Тан Ке Ши есть какие-то отклонения по части сексуальной жизни, то они скорее всего наследственные. Самым обидным было то, что я никак не могла повлиять на события. Сектанты Белого Лотоса, которых я удачно завербовала в наш стан, занимались своей подрывательской деятельностью, разграбляя богатства канцлера. Но в общем итоге это стало работать на руку заговорщикам Сон Нян. Я не могла ничего предъявить. Изначально план проникновения в секту придумал Тал Тал, и он же теперь управлял ими, раздавая указания с помощью документов, украденных мною в доме у Тан Ке Ши в ту злосчастную ночь. Я знала, что мой план никто не поддержит. Потому что в итоге я поняла, что не могу убить канцлера, каким бы он не был злодеем, это бы разбило сердце Тан Ке Ши. Поэтому я хотела совершить бескровный переворот с удалением Эль-Тимура от двора. А его должность должна была достаться Тал Талу, как самому разумному. Баяну же следует стать главнокомандующим как человеку военному. Пока я раздумывала, как осуществить задуманное, лето близилось к своему закату. Я полностью выздоровела, и однажды ко мне зашел Баян и заявил, что он все подготовил к свадьбе. Это было хоть и волнительно, но предсказуемо. Я не могла и дальше просто так оставаться в доме Баяна, только если не хочу превратиться тут в служанку. А так как я несколько раз высказала Баяну и Тал Талу свою обиду за то, что меня не берут в заговор, то единственный выход ввести меня вновь во дворец был стать законной женой Тал Тала. Баян с удовольствием взял на себя роль Хонжина — руководителя свадьбы, но правда из-за отсутствия родственников с моей стороны событие не могло произойти по всем традициям, да и к тому же я не видела смысла делать все празднично, о чем и решила сообщить Баяну при встрече. Мы прогуливались с ним по саду, пока Тал Тал уехал во дворец императора. — Брак же будет фиктивный, — сообщила я, срывая листочек с дерева, — к чему нам все эти приготовления? Баян остановился. — Что? — спросил он, скорчив физиономию, — что ты сейчас сказала? — А у вас тугоухость развилась. — А у вас тупо… тупо…, а у вас тупость! — не придумав определения получше, гаркнул Баян, — что значит фиктивный? — Это значит, — я проводила глазами порхающих бабочек, — что мы не будем эээ… скрещиваться. Баян раздосадовано покачал головой, не давая мне продолжить прогулку. — Нет, милая, и кто это придумал? Почему так? Как это вообще возможно? Скажи мне, в какой это день Тал Тал успел принять монашество? — Но господин Баян, вы ведь и сами не женаты, разве это не странно? — Я другое дело, — Баян отвел взгляд, — но раз Тал Тал встретил достойную девушку, то зачем ему повторять мою судьбу, раньше я был не против, что он повторяет за мной, но теперь я желаю ему счастья. И наш род пресечется, если он не произведет потомство. — У вас тоже еще не все потеряно, — сообщила я, хлопнув его по предплечью, и поиграла бровями, — вы мужчина в самом соку, почему бы вам самим не заняться продолжением рода. — Ну хватит уже! Я не намерен выставлять себя на посмешище вашей фиктивной свадьбой. Я это запрещаю! Как старший в роду! — Да что же вы, заставите нас? — Хотя бы! — А вы это скажите господину Тал Талу? — Ему это сказать мне как раз-то легче, — проворчал Баян, — если я ему прикажу, он не ослушается. Да вот только ты мне не подчиняешься. Я поняла, что следует свернуть этот опасный разговор, иначе Баян и правда придет к мысли приказать Тал Талу осуществить свои брачные обязанности относительно меня. — А вот и господин Тал Тал прибыл, — сообщила я, завидя всадника, влетающего в главные ворота. — Вот и иди отсюда, — буркнул Баян, — не надобно ему видеться с тобой накануне свадьбы, там портнихи пришли, иди примерь платье. А я поговорю с этим глупцом, фиктивный брак! На всякий случай Баян принял грозный вид. Я сдержала улыбку и ушла, хотя вместо примерки платья мне до ужаса хотелось подслушать их разговоры, касающиеся заговора против канцлера. Как жаль, что я не могу покидать дворец, пока не стану женой Тал Тала. Уж тогда я активно примусь плести свой собственный план. И на этот раз я не облажаюсь. Дворец Баяна. День Свадьбы. Ранним утром на рассвете меня разбудили служанки. Я так долго готовилась к этому дню, что меня охватило радостное возбуждение, я что выхожу замуж? Но ведь это не по-настоящему, почему я так волнуюсь. Все из-за Баяна, он же не придумал никакой каверзы? Я не видела Тал Тала уже несколько дней, и от того волнение только усиливалось. Для начала мне дали выпить чай и поесть традиционные лепешки. Потом служанки помогли мне облачиться в свадебный наряд. Платье было очень роскошным. Я никогда не видела такой красоты. Тут уж Баян расстарался, не скупясь на драгоценности. На тело одевалась батистовая сорочка и шаровары розового цвета, украшенные вышивками цветочных мотивов. Свадебное платье обязательно красного цвета. Верх его был выполнен наподобие халата и застегивался до горла. На груди вышивался жемчугом, изумрудами и золотыми нитками специальный знак невесты суйх. Рукава спускались до самой земли, украшенные золотистой бахромой и красными и зелеными помпонами. Пояс полностью выполнен из золота и драгоценных камней, на него прицеплялось зеркальцо, кошелечек и кинжал. Подол платья был пышный как у европейских платьев, а шлейф его тянулся по земле подобно красному покрывалу, обильно украшенному вышивками, символизирующими счастье и долголетие. Волосы на голове заплетали в косы, а сверху одевалась почти непрозрачная красная фата, закрывающая лицо полностью. Ее венчала монгольская куполообразная шапка, украшенная длинными нитками жемчуга и рубинами. После облачения меня вывели в главный зал дворца, где уже находился Баян. Он одновременно представлял стороны жениха и невесты, так как у меня не было родственников. А отец Тал Тала уже погиб к тому времени, и его воспитателем был дядя Баян. Мы не приглашали много гостей, так как свадьба была тайной. В любом случае Баян решил сделать все по обычаям. Когда я вошла, то Тал Тал еще не прибыл, хоть и жил в соседнем дворце. Я с нетерпением ожидала его появления, опасаясь, что он не оценит торжественность обстановки. Наконец раздался шум, возвещающий о прибытии жениха. Я, чуть не задохнувшись под своей фатой, выпучила глаза на раскрытые двери, в которые он входил. Он был не один. А также в сопровождении монгольских воинов и своих друзей ученых, разодетых по последнему слову средневековой моды. Сам Тал Тал был с традиционном костюме жениха. Ярко-красном халате со шлейфом и золотыми вышивками. На его драгоценном поясе висела новая сабля, подаренная Баяном по такому случаю. На голове у него также возвышалась красная шапка, отороченная черным мехом и украшенная красивыми разноцветными перьями. Тал Тал, опустив глаза, подошел к Баяну и поклонился ему. Мое сердце сильно забилось, и я была рада, что мое лицо скрыто непроницаемой фатой. Я прошествовала к Баяну и встала рядом с Тал Талом. Слуги передали нам золотую чашу, наполненную чаем, мы с Тал Талом должны были взять ее, он правой рукой, а я левой, встать на колени и протянуть ее Баяну. Ежели он примет ее, то значит даст нам свое разрешение на брак. Я почувствовала тепло от прикасающейся ко мне ладони Тал Тала, так как моя рука захолодела от волнения, и сколько бы я не уговаривала себя оставить переживания они почему-то не покидали меня. Баян принял у нас чашу и выпил чай, благословив нас на долгую и счастливую жизнь с самым хитрым лицом. Затем Буддийский священник также благословил нас и мы принесли подношения статуи Будды, украшенной цветочными венками и ароматическими палочками. После я должна была покинуть дом Баяна и войти в дом своего будущего мужа Тал Тала. Он взял меня за руку и вывел на улицу, где у ступеней нас ждал вороной конь, бьющий копытом о землю. Тал Тал поднял меня на руки, так как двигаться в таком платье свободно было проблематично, он посадил меня на коня и сам сел рядом, обняв меня руками, удерживая поводья. По традиции мы помчались на лошади, чтобы совершить три ритуальных круга вокруг дома. А затем на полном скаку мы приблизились ко дворцу Тал Тала, где нас встретили оглушительными китайскими фейерверками, расцвечивающих небо словно распустившиеся цветы, летящие драконы и сказочные чудищи со звериными рожами, символизирующими добрых духов, охраняющих нашу свадьбу от зла. Прежде чем вступить на порог меня увели в специальный шатер, где я должна была сменить прическу девицы на прическу замужней женщины. Для этого волосы разделяли на прямой пробор на две части и скрепили их серебряными пластинами с инструктациеей из драгоценных камней, придавая волосам форму крыльев мифической птицы Ханга-руди. Поверх этой конструкции одевалась ажурная тяжелая диадема, увешанная каплями хрусталя, а с нее спускались до самого пояса, изображая все те же крылья, золотые нити, увешанные камнями и зелеными перьями. Ходить надо было очень аккуратно, и я в сопровождении подружек невесты прошествовала в дом, где уже был Тал Тал и Баян. Я склонилась в поклоне перед ними. Баян добродушно улыбнулся. И теперь мне предстояла последняя церемония, нужно было приготовить монгольский чай. Он состоял из зеленой заварки, молока, соли и конечно воды. Пока я это делала, Тал Тал разводил церемониальный огонь в очаге. После все выпили моего чая, изобразив, что он великолепен, и мы наконец расселись за пиршественный стол, где Баян с удовольствием принялся толкать праздничные тосты с пожеланием нам народить кучу потомства. Если честно я все это время не могла ни есть ни пить из-за фаты и размышляла, когда же мне разрешат ее снять, я слышала что по закону невесту три дня не показывают людям. Так что же мне три дня не есть. Я уже хотела спросить об этом украдкой у Тал Тала, сидевшего подле меня и с воодушевлением пившего вино. Но тут, прервав музыку и представление танцовщиц, к нам подлетел слуга и возвестил: — Господин Тал Тал, господин Баян, император приехал! — Император! — Баян вскочил. Тал Тал бросил на меня встревоженный взгляд и блаженная улыбка стерлась с его лица. — Ума не приложу кто его звал! — Баян бросил кубок с вином под стол, — зачем он здесь? Разве кто-то звал его? — Что же делать? — глухим голосом из-под фаты произнесла я. — Ничего, — Тал Тал положил свою ладонь на мою, — он не сможет увидеть твоего лица под фатой, наверно, он каким-то образом услышал о моей свадьбе и пришел, я не могу его не впустить, это будет оскорблением. — Как он узнал? Кто ему сообщил? — не унимался Баян, вылезая из-за стола, чтобы встретить дорогого гостя. — Еще бы ему не узнать, — прошипела я под фатой, — устроили иллюминацию на весь Катай! В двери между тем уже заходил император в сопровождении евнухов и Фрейлины Ки. С ними была даже вдовствующая императрица. Мы с Тал Талом вышли из-за стола и встали возле Баяна, поклонились. Тогон с интресом взирал на все происходящее. — Господин Баян! Как же так? — заявил он, — у вашего дорогого племянника свадьба! А мне никто не сообщил, как можно? Фрейлина Ки очень расстроилась, узнав, что нас обделили приглашением. Мы все очень ценим и любим Тал Тала, и наконец он как и любой порядочный мужчина решил связать себя священными узами брака, а мы в стороне? Я бы счел это за оскорбление, если бы не знал о вашей врожденной скромности, господин Тал Тал. — Простите, Ваше Величество, — Баян упал на одно колено, Тал Тал поступил также. Я решила, что могу и постоять, дабы не разрушить крылья Ханга-руди на голове. Сон Нян пристально всматривалась в меня, прожигая дыру на моей фате. — Конечно, я вас прощаю, — весело сообщил Тогон, — вы мне как семья, господин Баян, о чем вы говорите! Свадьба, обожаю! Кто ваша невеста, кто эта красавица, покорившая сердце нашего айсберга Тал Тала? Это вы ее выбирали? Из какого роду?  — Пожалуйте к нашему столику, — Баян проводил императорскую семью к пиршественному столу, рассадив всех согласно титулу. Я взволнованно ждала, что придумает Баян в ответ на все эти вопросы. — Ах, вы знаете, — разливая вино, заговорил Баян, — наша невеста не очень известного рода, потому я и не позвал вас, дабы ненароком не оскорбить Ваше Величество, мы решили справить все это в семейном кругу. Я по секрету скажу вам, Ваше Величество, — Баян с довольным видом склонился к уху Тогона, — что Тал Тал уж очень как влюбился в эту девушку, и я никак не мог воспрепятствовать соединению любящих сердец. Посмотрите, они точно голубки, прильнули друг к другу. — Но кто же она? — со смехом поинтересовался Тогон. Создавалось впечатление, что за столом весело только Баяну и Тогону, а все остальные кто озадаченно, кто со страхом, кто с угрозой взирал на нашу парочку. — То очень славная девица, привезенная лично мной из Каракорума. Ее клан присягнул на верность Великому Хану, но к сожалению был весь убит. Ах, очень милая девица должен вам я доложить. Я хотел было взять ее себе в наложницы, так как она осталась совсем одна, но тут мой племянник Тал Тал как назло влюбился в нее, и я решил, что это хорошая партия, и хоть она не делает никакой чести нашему роду, но разве могу я стоять супротив любви? — Ну что вы, господин Баян, — доверительно сообщил Тогон, — конечно, не можете, я так понимаю господина Тал Тала, вы же знаете, — отхлебнув побольше вина, сообщил Тогон, — ведь и я женился по любви на девушке не самого знатного рода, да еще и иноземной, она из Коре… — Аааа, я понимаю о чем вы. — Как же славно, когда любовь! — Вы правы. Подавайте музыку! Дело казалось улаженным. Тогон изрядно напился на пару с Баяном, и я заметила, что они очень сдружились друг с другом, и видела в этом хороший знак, возможно, Баян сможет перетащить императора на нашу сторону. Хотя тяжелый взгляд Сон Нян на Его Величество не предвещал ничего хорошего. Даже жаль ее немного. Император — слабовольный ребенок, помешанный на тибетских культах и не желающий управлять империей. Вот у меня муж хоть куда. Я украдкой взглянула на Тал Тала. На его лице читалось некое смущение. И с чего это он выглядит так, будто сейчас что-то произойдет. — Ничего, что мы опоздали на свадьбу, — пьяным голосом возвестил Тогон, — мы ведь успели на самое интересное, на брачную ночь! Я удивленно воззрилась на Тал Тала, поняв что причина его лица, как будто он кислый помидор проглотил, именно в этом. Только он ничего не ответил на мой взгляд. Потому как его не видно было. Что еще значит самое интересное? — Ахазха! — расхохотался Баян, — давайте провожать молодых! Присутствующие гости, танцоры, слуги и все остальные радостно завопили, будто сами собрались порезвиться на брачном ложе. Император вместе с Баяном заняли место во главе процессии. Мы с Тал Талом стояли посередине, а за нами шли Сон Нян и Вдовствующая императрица. Эта процессия проводила нас на улицу, где посреди двора возвышался брачный шатер. Я тронула Тал Тала за руку и шепнула: — Что это? — Шатер для первой брачной новости, — наклонившись, сообщил он каменным голосом. — Зачем это? — Это Баян придумал. — О Боги! Я замолчала, так как побоялась, что кто-то услышит и узнает мой голос. Вообще-то я надеялась после праздника разойтись по домам. С облегчением я обнаружила, что нас ждала всего лишь церемония провожания новобрачных, во время которой все говорили нам завуалированные пошлые пожелания. Больше всех отличился Тогон, уж я-то знала его пристрастия к разнообразным майтхуханам поэтому не приняла его слова всерьез. Далее нас с Тал Талом запустили в шатер и полог закрылся. Внутри все было устроено довольно уютно. Посреди стояла овальная кровать, усыпанная лепестками роз и украшенная прозрачным балдахином. На полу лежали ковры, а в углу столик с напитками. Это все. Более в принципе тут ничего не было. Шум изнутри не утихал между прочим. Я поняла, что никто не ушел, а вся честная компания продолжает веселиться прямо под стенами нашего шатра. Ничего себе уединение для влюбленных. Очень мило. Если Баян все это подстроил, я его убью. — Можно уже снять фату? — промычала я, из-за царящего в шатре интимного освещения оранжевыми свечами я не видела вообще ничего. Тал Тал, беспомощно разглядывающий кровать, обернулся. — Да, конечно, сейчас, — ответил он поспешно и подошел. Встал напротив меня и, подняв руки над моей головой, сначала снял диадему и торжественно возложил ее на столик. Затем он вздохнул и поднял мою фату. Я захлопала ресницами. Сегодня я была красиво и по всем традициям накрашена, поэтому можно было не опасаться насчет своего внешнего вида. Он сложил фату возле короны. Я вдохнула свежего воздуха и подняла глаза на Тал Тала, который стоял слишком близко и словно забыл отойти. Но он не шевельнулся. И тогда я сама сделала шаг назад, а потом прошлась по шатру, дабы снять то странное напряжение, что здесь вдруг установилось. — Ха-Ха, — нервно рассмеялась я, — что будем делать? Нет, не то. Надо было спросить что-то другое! Звучит двусмысленно! — У нас первая брачная ночь, — произнес Тал Тал, — и… чем еще… — Ничего себе! — воскликнула я громко, схватив графин с вином, — это же вино тысяча триста сорокового года! Тал Тал развернулся и подошел к столику с вином, нахмурившись. — Да, именно, а что? — Ну это же очень хорошее вино, — сообщила я, чувствуя, что еще никогда в жизни не несла такой околесицы. Может лучше прямо сказать ему, что думаю. — Знаете, господин Тал Тал, — поспешно сказала я — не знаю, как мы уляжемся здесь спать, может, сейчас все разойдутся и мы также уйдем? Ведь я не нужна тут, может, я уйду? Я понимала, что опять несу несусветную чушь, просто сгорая от волнения. — Нет, — брови Тал Тала дрогнули, — ты нужна здесь. Не уходи, не стоит уходить от меня, чтобы не произошло. И разве это секрет, — его голос вдруг приобрел какую-то бархатную мягкость и по моему телу побежали мурашки, — что ты нужна мне. И что это брак… Мои ноги стали почти ватными в тот момент, а в ушах зашумело, и я боялась, что не услышу окончания фразы. Но именно так и произошло, в шатер влетел кто-то. С первого взгляда это была какая-то сгорбленная полная женщина, скрывающая лицо под прозрачной накидкой. Она неуклюже подошла к нам. Я вгляделась, что-то не то. — Кто вы? — спросила я. — Я ваша бабка, пришла дать наставления невесте о брачной ночи, — хрипло сообщила женщина. — Что это значит? — Тал Тал в изумлении уставился на бабку. А она сняла накидку и я увидела, что это был Баян в женском платье и с короной на башке. — Господин Баян! — воскликнула я. — А ну тихо! — Баян зашикал и приложил палец к губам. — Что это за маскарад? — прошептала я, разглядывая Баяна. — У меня не было другого способа пробраться в свадебный шатер, — сообщил Баян, хлопнув рюмку вина тысяча триста сорокового года, — а мне нужно сообщить вам важную информацию, потому что я боялся, что этот тугодум Тал Тал может и сам не догадаться до этого. — До чего? — повысив голос, спросил Тал Тал, — как провести брачную ночь? — Да! Я вспомнил, что забыл тебе рассказать, что к чему, то есть, кто куда, ну кто в кого, ой! — Баян икнул, — я имею в виду кто во что горазд. — Господин Баян, — прошипел Тал Тал, слегка покраснев, — я сам знаю, что, где, когда. — И в кого, — не унимался Баян. — И зачем, — добавила я, — зачем вы здесь? За этими идиотскими наставлениями? — Нет! Я же здесь по смертельно важному делу, император не уйдет, пока не пройдет обряд празднования первой брачной ночи! — И что это? — спросила я. — Это когда молодые после выходят из шатра и все их поздравляют, а специальный человек записывает дату вашего соития, чтобы высчитать по звездам родиться ли у вас ребенок, — пояснил Баян. — Что? — воскликнула я, — разве это не интимное дело? — Еще повезло, что император с женами сам не зашел в шатер наблюдать процесс, — сообщил Баян, — поверь, это вполне законно. — Правда? — я с ужасом взглянула на Тал Тала. Он кивком подтвердил слова Баяна. — К тому же, дети мои, — Баян почесал свою бороду, — когда вы выйдите, ты будешь уже без фаты и император узнает кто ты. Именно за этим он и остался, чтобы познакомиться с невестой. И если брак не будет консумирован, то он имеет право его тут же аннулировать. Понимаете о чем я? Я отрицательно помотала головой. Тал Тал промолчал. Видимо, он все понял. — Если не консумировать брак прямо сейчас, то император аннулирует брак, дурья ты голова, — наставительно повторил Баян, — и заберет тебя назад. Но если брак будет консумирован, и император и все гости станут свидетелями, то никто не сможет уже забрать тебя. Брак у нас, у монголов, священен, понимаешь? — Я не понимаю, это что же, мы же… что вы предлагаете? — заикаясь, спросила я. — Давайте уже, консумируйте! — Баян взволнованно кинул чашку с вином на стол. — Хватит уже говорить это слово, — выпалила я. — Я могу по-другому выразиться, — заявил мне Баян. — Не стоит, — остановил его Тал Тал, — вы уже достаточно навыражались, дядя. Мы все поняли. Предоставьте дальнейшее мне. — Мужик! — Баян хлопнул Тал Тала по плечу и замигал ему бровями, — ну ты понял, что куда, так ведь? — Да, я разберусь, — Тал Тал настойчиво выпроводил Баяна из шатра, не забыв нацепить на него накидку венчальной бабки и корону. — Ох, молодые уже резвятся! — с диким смехом Баян выбежал из шатра, возвестив это гостям. Мое лицо приобрело цвет платья. А музыка и шум на улице постепенно стих и слышался издали, будто гуляние перенеслось на соседнюю площадку двора. — Ахаха, — рассмеялась я, — какие интересные обычаи у вас. Придется остаться тут до утра. Тал Тал посмотрел на меня и подошел. Меня внезапно замучила жажда и я налила себе вина и осушила чарку до дна. Внезапно он выдал целую речь: — Стало быть, я знаю, что ты не хочешь быть моею. Ты можешь и дальше делать вид, что не замечаешь меня, ведь я не собираюсь требовать от тебя ничего, хотя по закону и могу это сделать, но не стоит так волноваться. Это только твое решение быть со мной или нет. Пока что еще никто ничего не знает. И я думаю, что напрасно меня называют холодным как айсберг, ведь такое прозвище скорее присуще тебе… Мое сердце глухо забилось в груди. И я не знала, что ответить, чтобы не выглядеть глупо. Тал Тал говорил загадками, и его пространные намеки скорее продиктованы всей этой инсинуацией. Я же надеюсь Баян все это не подстроил. — Уже очень поздно, и должно быть ты устала. До утра еще долго, — со вздохом сообщил Тал Тал и сел на кровать, не дождавшись от меня ни слова. Я помялась, но сесть было больше некуда. Я присела на другой конец постели. Мои щеки горели, а пальцы дрожали от волнения. Поначалу я хотела выпалить что-то вроде: «Какие глупости! Мы же не будем консумировать брак!», но почему-то промолчала. Мой внутренний голос вдруг самым натуральным голосом заговорил со мной: «То есть, ты собираешься отказаться от этого мужчины? Он теперь твой муж, и все законно. И он нравится тебе, ведь так. И вполне возможно, что ты нравишься ему. Вы даже целовались. " Я продолжала упорно хранить молчание, раздираемая внутренними противоречиями. Но я ведь и не могу сказать: «Ладно, давайте, начинаем!». Я его даже на ты никогда не называла. Или может я должна накинуться на него сама? Нет, я на это неспособна. «Ну конечно, — опять вмешался гаденький голос, — оба раза, что вы целовались, именно ты накидывалась на него!». А вдруг это означает, что только я этого и хочу. Вот, Тан Ке Ши накидывался на меня со своей страстью, не оставляя никаких сомнений в своих желаний. А Тал Тал сидит и ничего не делает, почему он даже ни разу сам не целовал меня? " А, то есть, ты все-таки хочешь, чтобы он как последний садист накинулся на тебя? Значит, Тан Ке Ши был прав и тебя это возбуждает!» — обвиняюще заявил мой голос. " Вовсе нет, я не хочу чтобы Тал Тал так себя вел, он благородное создание и никогда не притронется к женщине без ее согласия». «Так дай ему это согласие» " Я не могу, я слишком стеснительна для этого, и к тому же я еще не решилась. Да, он мне нравится, но это такой шаг. Я должна буду принадлежать ему. Сейчас бы не помешала бабка со всеми этими наставлениями, потому что я опасаюсь опозориться, и сделаю что-нибудь не так, мне нужно повторить, что где куда!» «Ничего тебе не надо, он же сказал, что сам знает все, или ты всерьез полагаешь, что он девственник?» " Нет, о Боже! Откуда мне знать!» " Говорю тебе, решайся, тебе выпал шанс провести волшебную ночь с умопомрачительным красавцем тысяча триста сорокового года выдержки, а такой мужчина пьянит получше вина! Многие бы убили за такую возможность.» — Да, да, ладно, я согласна, — пролепетала я вслух. Сообразив, что натворила, я заткнула рот ладонями и развернулась, ожидая увидеть изумленное или на худой конец сладострастное лицо Тал Тала. Но вместо этого я увидела кое-что совсем другое. Тал Тал улегся на кровать и даже забрался под одеяло. Его глаза были закрыты. Я уставилась на его умиротворенное лицо, а потом вдруг поняла, что за своими рассуждениями просидела довольно долго. Свечи уже порядком уменьшились. И стало темнее внутри. Все мое тело затекло, и я очень устала от этого тяжелого наряда. Поэтому я аккуратно высунула из волос серебрянные пластины, заколки, отцепила тяжеленный золотой пояс и опять взглянула на Тал Тала. Он мирно спал. По крайней мере его грудь ровно вздымалась, а лицо казалось тихим и безмятежным. Я с удивлением залюбовалась его идеальными чертами. Но вот он пошевелился и перевернулся на бок, отвернувшись от меня. Спит… Я постояла немного в ступоре. Потом решившись, забралась в постель сама с другого края и юркнула под одеяло, сжавшись. Но Тал Тал не шевелился. Значит, не проснулся. Хвала небесам. Я уставилась на купол шатра, где гнездились черные тени. Меня терзали самые разные чувства. И какое-то разочарование, и облегчение, и страх будущего, и самое сильное, накрывающее как прибой — чувство всепоглощающего счастья. От этого смех пробирал меня, а на губах играла веселая улыбка. Может, я вина перебрала. Вскоре мои веки сковал сон. Я перевернулась на бок, подложив руки под голову, и заснула, чувствуя, как улыбаюсь сквозь сон.