Это нормально.

Ему снится сон.

      По общественному мнению это является неприемлемым для него.

Ему снится сон.

      Чьи-то тёплые руки с любовью приобнимают его сзади. Они не кажутся чужими.        Он осторожно проводит кончиками пальцев по незнакомой руке будто проверяя, настоящая ли она или это только голограмма. Он чувствует, как подушечки его пальцев пропускают электрический ток от соприкосновения с чужой кожей. Щекочущее чувство разливается по всему телу. Он кладет свои ладони поверх этих рук. Нет, это не голограмма. Они тёплые. Они настоящие.       "Минхо-хён, ну ты и ледышка", - прямо на ухо шепчет мальчишеский голос, а голова его обладателя уютненько пристраивается на его плече.       "Если ты замёрз, то так бы и сказал. Это нормально. Я бы сразу же тебя обнял", - паренёк, еще мальчишка, с озорным светом в глазах и тёплой улыбкой, расцепив объятия, с заботой пристально уставился на него.       После отходит на небольшое расстояние, делает поворот вокруг своей оси, и снова с улыбкой на лице и тёплыми складочками у глаз смотрит вперёд, как смотрит всякий человек на самое драгоценное в своей жизни. Без его рук, сжимающих в объятиях, и головы, так по-правильному устроившейся на его плече, совсем холодно. Он смотрит на этого мальчишку и медленно и робко, будто боясь спугнуть, протягивает навстречу ему руку, вытянутую по струнке до самых кончиков пальцев. Парнишка тут же протягивает руку в ответ, переплетая пальцы. Огромный ком неизвестных, но очень правильных и трепетных чувств бушует внутри.       "Кажется, скоро пойдёт дождь", - хрипло и по-странному тихо послышалось в ответ.

Он впервые заплакал во сне.

      По общественному мнению это является неприемлемым для него.

***

      Открыв глаза, первое, что он увидел - пожилое лицо профессора, склонившегося у его кровати. — Доброе утро. Ты плакал.       Дотронувшись полусогнутыми холодными пальцами до щек, он обнаружил влажные дорожки от слёз. Пару раз проведя по лицу, он посмотрел на свои ладони: на них блестели капельки слезинок, только что стертых с лица. — Тебе что-то снилось? - голос профессора был пронизан поддельной заботой. — Нет. — Ладно, приборы всё расскажут за тебя. Одевайся. За пределами комнаты было не очень много людей. Проходящие мимо с осторожностью и некой опаской смотрят на него, как будто он был чем-то необъяснимым и непонятным. Приборы противно пищат на весь кабинет - от этого звука голова начинает пульсировать. Ледяная мазь, которую нанесли для прикрепления датчиков, холодит кожу.

<Минхо-хён, ну ты и ледышка>

— Все показатели в норме. Нет никаких отклонений, - зазубренным наизусть клише ответил врач. Но эта ложь была слишком очевидна. — Вы знаете, меня зовут Минхо, - сказал он тихим голосом врачу, пока она снимала датчики с его тела и вытирала остатки мази полотенцем. — Ты же знаешь своё кодовое имя. Было бы странно, если у тебя было человеческое имя.       По общественному мнению даже иметь имя считается странным для него.

Его кодовое имя - клон 14.9.

      Его называет буфетчица, которая пытается быть ласковой и дружелюбной, пока накладывает еду. Она всегда спрашивает, как его дела и как он себя сегодня чувствует, хотя в душе уверена, что у него нет чувств. Его называют другие клоны, когда он подсаживается к некоторым из них за стол, чтобы позавтракать.       Он молчит. Быстро пережёвывает безвкусную отвратительную еду <клоны все равно ничего не чувствуют>, бросает остатки в мусорный бак, моет посуду и уходит.       Клонам не запрещается выходить на улицу.       Наоборот, клонов выгоняют на улицу, устраивают на работы. Для чистоты эксперимента. Датчики, которые цепляют на них каждый день, фиксируют все жизненные процессы, происходящие в организме.       Их было всего четырнадцать. Из нескольких сотен попыток создать клонов, было произведено на свет только четырнадцать.       Уже никто не знает точно, когда был запущен на полностью законных основаниях эксперимент по клонированию человека. Профессора, захлебываясь собственной гордостью, уже сейчас рассказывают об успехах в клонировании и возможном в скором времени решении вопроса о бессмертии.       Никто также не знает, как давно по телевизору стали выступать представители разных стран со словами о том, что ни одно подобное существо никогда не переступит границу их страны. Никто не знает, почему все испытывают отвращение к ним. Никто, в конце концов, не знает, кто запретил их считать людьми.       Он не помнит, как появился на свет. Но более, чем уверен, что его появление ничем не отличается от появления миллионов других детей. Он ни разу в жизни не видел свою маму, но это так бывает, он читал. Единственное, что он знает, так это то, что его комната размером пять на пять, в левом углу на полу лежат огромные стопки прочитанных книжек с кучей закладок на любимых моментах, если идти налево при выходе из неё, можно попасть в столовую, а направо - в процедурные кабинеты.

А ещё он знает, что его зовут Минхо.       В его голове это звучит настолько правильно, будто все части головоломки, которую он собирал двадцать один год, наконец сошлись в одну целостную картину.       Сначала он произносил своё имя по слогам в своей голове, словно привыкая к его звучанию и пробуя его на вкус. После он нашептывает его себе под нос по сто раз на дню, улыбаясь самой тёплой улыбкой на свете.       Никто не знает, что эта улыбка предназначается озорному мальчишке в огромной толстовке и с самыми тёплыми руками. Он уже не помнит черты его лица, но считает, что это не самое главное.

***

<Это нормально>

      Мягкий шерстяной комочек пробегает между его ног, когда он бесшумно - чтобы не потревожить посетителей - идет наполнять миски с кормом. Эмблема кошачьего антикафе красуется на черной фирменной толстовке, которая на несколько размеров больше, чем нужно. Он сам захотел такую. Она напоминает ему о тёплом, подобном лучику солнца, парне из его сна.       Но ему всё еще холодно. Ему также холодно как и в его полупустой комнате на базе, в которой проводится эксперимент.       Ему холодно изнутри - он не может дать описание этому чувству, кажется, словно он родился с ним.       Профессор устроил его на эту работу, чтобы поспособствовать сво его экспер социализации и посмотреть, каков будет результат по внедрению клона в человеческую среду.

Вся его жизнь - это просто эксперимент.       Он гладит красивых и счастливых животных, зарываясь руками глубже в их шерсть. Температура их тела выше нормальной человеческой и критически намного выше температуры его рук. Но ему от этого не теплее.       Котёнок перевернулся на спину, подставляя под ласки животик, и он с улыбкой принимается гладить его, шепча под нос, какой же он очаровательный комочек.       Мурчание котов успокаивает его. Каждый кот в этом антикафе очень любит его. Другие работники говорят, что это значит, что у него очень доброе сердце. Он слышал это словосочетание, пробегался глазами по этим словам в книгах, но не очень уверен, что имеет право на то, чтобы ему такое говорили. Он притягивает животных к себе словно магнитом, и вокруг его ног по необъяснимым причинам всегда ищут ласки и внимания несколько котов.       Будучи когда-то брошенными и оставшимися без дома и любви, израненными или больными - сейчас они счастливы в этом теплом и уютном месте.       Он считал, что так же, как и эти коты, он получит приют и исцеление здесь. Но пока этого не наступило.       Атмосфера в антикафе царила расслабляющая и очень уютная. Девушка - администратор приветствовала посетителей с тёплой улыбкой на лице, проводила небольшой экскурс по правилам, принятым здесь, - в общем, выполняла всю работу, связанную с взаимодействием с другими людьми. Поэтому ему не приходилось так часто идти на контакт.       Однако иногда посетительницы специально привлекали его внимание и приглашали присоединиться к их времяпрепровождению.       В такие моменты ему становилось очень страшно: все тело пробивала мелкая дрожь, а ноги начинали подкашиваться. Ему не очень хорошо давалось общение с людьми. Возможно, у него получалось бы, просто он еще не привык. Для выхода из ситуации он всегда брал какого-либо, вертящегося около его ног, клубочка на руки, гладил его и, смущающе улыбаясь и опуская глаза, тихим и теплым голосом говорил, что ему нельзя отдыхать на работе, за что получал в ответ разочарованные вздохи посетительниц.

***

<Кажется, скоро пойдёт дождь>

      За окном конец февраля и капли дождя барабанят по крышам и окнам домов. Такая погода создает еще больший уют в их небольшом антикафе.       Насыпая корм в последнюю миску и выпрямляясь, он слышит, как администратор заканчивает экскурс для очередных посетителей. Одни из частых посетителей этого антикафе - подростки. Это была небольшая компания, состоявшая из четырех человек. Когда девушка-администратор провела их в основную комнату и начала рассказывать о животных, находящихся здесь, и о услугах, предоставляемых совершенно бесплатно, он заметил одного паренька, с любопытством оглядывающегося по сторонам. Мальчик с открытым в улыбке ртом наблюдал за действиями пушистых комочков. Как только экскурс закончился, паренёк сразу же с радостным криком метнулся к ближайшему коту, чтобы заключить его в самые крепкие объятия, наполненные самими чистыми и искренними чувствами. Он не смог сдержать улыбки, наблюдая за такой картиной и еле слышно рассмеялся, прикрывая рот рукой. Однако это не скрылось от ребяческих зорких глаз. Он поднял взгляд и улыбнувшись в ответ во все тридцать два, начал с удовольствием гладить животное.

***

— Джисон-а, отпусти уже это бедное существо из своих рук, давай поиграем в настолку, - говорит один из друзей мальчика с улыбкой во все тридцать два.       Похоже, с того самого дня это стало любимым местом этого паренька.       Волей-неволей он всегда оборачивался на него. Его детские привычки умиляли, а улыбка казалась теплой и знакомой. Его смех был заразным, а голос звонким. Непонятно из-за чего, он постоянно хотел находиться рядом с ним и видеть его. Раньше избегавший шумных компаний подростков, уходя в комнату для персонала, сейчас он с жадностью наблюдал за ними. Однажды он понял, что ищет Джисона даже в толпе, пока идет на работу.

***

      Прибор снова отвратительно пищит на весь кабинет, от чего начинает пульсировать голова, а мазь все также холодит кожу. Датчики, прикрепленные к его телу, моментально фиксировали даже небольшую смену в его показателях. Несмотря на сложившуюся обстановку, ему не настолько отвратительно плохо, как обычно. Что-то изменилось в нем с тех пор, как его устроили на работу или, возможно, это изменение произошло чуть позже и связано с Джисо. От "мозговитых" датчиков приборов эта перемена не прошла незамеченной.       Профессор начал расспрашивать о нынешнем состоянии, на что получил клишированный ответ, который получает и всегда. Явно неудовлетворенный и несколько разозленный, профессор начал беседу о таких чувствах, как симпатия, любовь и привязанность. Он отвечает цитатами из книг, которых в запасе у него было много. — Ты когда-нибудь испытывал симпатию или влечение? - это должен был быть последний вопрос.       Однако в эту же секунду сердце предательски пропустило удар, а планируемое холодное "нет" не убедило никого. Датчик на его теле уловил изменение в его организме, а он испуганными глазами увидел легкую усмешку профессора.

***

      Из-за большого планового осмотра и кучи воспитательных бесед он не появлялся на работе несколько дней. Возможно, он так никогда и не узнает, что тот паренек Джисон, приходя в антикафе каждый день, спрашивал, когда же он вернётся.       На улице достаточно прохладно. Наверное, таким и должен быть конец февраля. Людей в антикафе необычайно много, но уже родную макушку он узнает с первого взгляда. Он чувствует, как в его сердце расцветает непонятное чувство, но он не боится его.       На этот раз Джисон был один. Он сидит в гамаке, играясь мышкой на веревочке с одним из представителей шерстяных комочков. Болтая ногами, он слегка раскачивается в гамаке, не переставая улыбаться. Сегодня Джисон был одет в толстовку, которая ему явно была велика. Он накинул капюшон на голову и со стороны стал напоминать престарелого рыбака, склонившегося с удочкой над гладью воды.       Кончики его пальцев покалывало. Это чувство казалось ему безумно знакомым. Этот силует и эта бесформенная толстовка с капюшоном казались ему безумно родными сердцу. Как вкопанный он стоял около стенда с настолками, которые секунду назад расставлял по местам, чтобы легче было найти нужную. Почему-то его сердце начало отбивать бешеный ритм, как будто он только что нашел то, что искал всю свою жизнь.       Джисон ощутил, направленный на него пристальный взгляд, и повернулся в сторону стенда с настолками, одаривая его той самой тёплой улыбкой на всем свете.       Он внезапно краснеет и слишком неестественно резко поворачивается к стенду лицом, прижимая холодные руки к разгоряченным щекам, но его предательски горящие красным уши выдают волнение. Ему еще никогда не было так жарко. А еще он никогда так глупо и широко не улыбался. Но Джисон об этом никогда не узнает.       Для Джисона же этот красный цвет на его ушках далеко не означал "стоп", и он лишь радостно улыбнулся сам себе и, бросив игрушку на пол, начал ерзать в гамаке от переполняющего его внезапного чувства счастья. Но он об этом не узнает.       В последнее время Джисон часто стал приходить один в антикафе. Слушать музыку, читать книги или что-то записывать в свой блокнот, с ногами забравшись на диван. Пушистики сворачивались комочками на его коленках и мурчали от удовольствия, когда он невесомо поглаживал их.       Он принес тарелку с разными видами печенья и аккуратно, почти бесшумно поставил на столик рядом с парнем. Оторвавшись от написания чего-то, подросток откладывает блокнот с ручкой на стол рядом с тарелкой и поднимает взгляд на работника антикафе. — Спасибо, - очень сложно делать вид, будто ты совсем не интересовался им больше месяца.       Он слегка молчаливо наклоняет голову и разворачивается в сторону двери. — Меня зовут Джисон, - внезапно выпаливает мальчик громче, чем следовало бы. Он боится, что больше такой возможности не предвидится или он не наберется такой же смелости, что и сейчас. <Я знаю> — А тебя как? У тебя нет бейджика. Ты уже давно здесь работаешь, вот мне и интересно. - Джисон изо всех сил старается привлечь его внимание, старается развернуть его к себе лицом и заинтересовать. — Меня зовут Минхо, - он сказал это так, будто готовился к этому всю свою жизнь. <Я знаю> — Значит, Минхо-хён, да?- сердце пропустило удар.- Я ведь могу тебя так называть?       Джисон улыбнулся той самой теплой улыбкой, от которой у Минхо дрожь по всему телу и что-то непонятное творится внутри. "Минхо-хён" циклично заело у него в голове и сломало все его барьеры. Он отлично понимает, что происходит с ним, но слишком плохо врёт самому себе, доказывая себе обратное всеми возможными способами. — Как тебе будет удобнее, - на этот раз его щеки не запылали огнем, но его красные уши подавали сигнал Джисону. — У тебя всегда температура в области ушей выше, чем в остальном теле? - мальчишка звонко смеется, около его глаз появляются очаровательные складочки.       Минхо неловко дергается ледяными руками к своим ушам, прикрывая их, но предательская краска пятнами появляется на щеках, от чего Джисон смеется еще теплее. Тепло его смеха достигает Минхо, и он смущенно улыбается, опустив глаза. Мальчик нашел это слишком очаровательным, но милый работник кошачьего антикафе никогда об этом не узнает.       Джисон лишь кашляет в кулак, чтобы отогнать эти мысли, и переливающимися от внутреннего света глазами смотрит на Минхо, а тот, словно еще один из представителей кошачьих, неуверенно, но с интересом поглядывает своими бездонными карими глазами в ответ на Джисона. Мальчику кажется, что в его глазах весь его мир, без которого он уже не может жить.

***

<Если ты замёрз, то так бы и сказал. Я бы сразу же тебя обнял>

      С тех пор какие-то странно правильные отношения связали их. Минхо постепенно привыкал к Джисону и уже сам начинал разговор. Мальчику нравилось, когда старший глазами искал его в комнате среди пуфиков, котов и людей. Даже специально прятался в укромное местечко, чтобы тот не сразу его находил, а подросток смог проследить непонимание и потерянность в его глазах, а после радостно выпрыгивать и отчитывать за невнимательность, наигранно дуться и выпрашивать, чтобы хён погладил его по макушке.       Но Минхо торопел. Он старательно избегал любого физического контакта с младшим. Он понимал, что не имеет права на это. <По общественному мнению это является неприемлемым для него>       Он безумно радовался тому крохотному, тому запрещенному ему обществом, но такому правильному. Каждый раз после разговора с Джисоном Минхо разрывался на части: он ощущал безумную теплоту и безумную пустоту, которая мучала его все больше и больше. Датчики, прикрепляемые ему на тело, уже давно показывали другие результаты, а врачи по-другому на него смотрели. Осматривая свое тело в зеркало после процедур, он не понимал, почему не является человеком. Чьи эти чувства, которые он испытывает к Джисону? Разве они не присущи человеку? Почему он клон 14.9? У него же была мама. Мамы же есть у всех детей, а не у клонов, верно?       В следующий раз Джисон пришел в антикафе вместе с друзьями. Минхо не подходил к ним ни разу за все время, а младший внимательно наблюдал за немного понурым лицом старшего, так и не улыбнувшись ни разу.

***

      На улице шёл проливной дождь. Раздавались страшные раскаты грома, сверкала молния. Дождь застал всех жителей врасплох. Шлепая по лужам, делая огромные шаги худощавыми ногами, Джисон направлялся в антикафе, повторяя про себя слова, которые должен сказать сегодня.       Промокнув до нитки и замерзнув до кончиков пальцев, он потянул на себя дверь и под звон колокольчика зашел внутрь, обдуваемый тёплым воздухом.       На самом деле, Минхо ждал его. Впервые Джисон появился в его жизни, когда шел дождь. Поэтому в пасмурные дни он всегда очень хотел увидеть его.       В антикафе было всего пару человек. Старший чувствовал, что Джисон придет сегодня, и очень ждал этой встречи. Такое чувство, будто у них были одни мысли и одно волнение на двоих.       Девушка-администратор уже хотела начать разговор с того, что в таком виде никто не позволит проходить в комнату к животным, как быстрым и уверенным движением Минхо вышел из комнаты, снимая свою толстовку, оставаясь в одной футболке. Он также уверенно подошел к младшему, нависая над ним. — Быстро переодевайся или я сниму с тебя это сам, - Минхо отдал ошарашенному Джисону тёплую толстовку и вернулся в комнату, накрываемый смущением. Младший успел заметить его очаровательно покрасневшие ушки.

***

— Хён, а по головке погладить, - требовал Джисон. — У тебя своих рук что ли нет? Сам погладь, если так хочется, - со смешком произносит Минхо. — Вот какой оказывается настоящий ты, - дуется младший, хватая горсть печенья.       Все было как всегда. Кроме расстояния между ними, которое было критически маленьким.       Джисон сидел с лёгким румянцем на щеках, потому что его никто не готовил к тому, что он будет сидеть в толстовке Минхо, запах которой кружит голову и заставляет сердце биться в бешеном ритме.       Между ними было напряжение. Не такое напряжение, когда не знаешь, о чём поговорить или когда тебе в тягость находиться рядом с человеком, а когда еще чуть-чуть и один точно набросится на другого мертвой хваткой и больше никогда не отпустит.       Минхо нравится, когда Джисон увлекается разговором и начинает эмоционально жестикулировать. Он любит эту улыбку во все тридцать два и блеск в глазах. Он любит смотреть на опущенные глаза и на длинные ресницы, на выпирающие пухлые щёчки, как у хомячка, когда младший читает из своего блокнота строчки своих песен.       Он не заметил, когда в своих мыслях начал употреблять глаголы "нравится" и "люблю" по отношению к Джисону так же, как не заметил, как сказал это в реальности.       У Минхо перехватывает дыхание каждый раз, когда он видит Джисона. Такое бывает, когда смотришь на кого-то и думаешь, как же сильно все-таки его любишь. Он испытал такое впервые и поддавшись чувствам, пока Джисон зачитывал строчки из своего блокнота, невесомо поправил его чёлку, которая лезла младшему на глаза.       Джисон вздрогнул. Джисон замер. Джисон, как робот, повернул голову в сторону Минхо.       Младший медленно потянулся к его руке. Осторожно, боясь спугнуть и разрушить создавшуюся атмосферу, кончиками пальцев дотронулся до нее. Он приложил свою ладонь к ладони Минхо и, как он себе всегда и представлял, ладонь хёна была больше. Он очень нежно схватил его руку за тыльную сторону и медленно поднес к своей щеке, утыкаясь в нее носом, как котенок.       Всё это время Минхо не сводил взгляда с полных любви и нежности глаз Джисона. Затаив дыхание, эти слова, которые он прокручивал всегда, находясь рядом с младшим, вырвались у него из уст: — Я так безумно влюблен в тебя.       В этот момент их взгляды встретились. Минхо в это мгновение выглядел взрослым, его взгляд был уверенно направлен на Джисона, который в отличие от старшего покрылся красными пятнами с головы до ног. Ему не хватало кислорода, и он начал судорожно вдыхать воздух. Его ладонь запотела, и он ослабил хватку на руке Минхо, но старший не дал ему отстраниться и осторожно переплел их пальцы. Джисон впервые стушевался за всю свою жизнь и наклонил голову вниз. Его шея и ключицы торчавшие из-под слишком свободной толстовки горели красным. Минхо подался вперед и невесомо коснулся губами выпирающих позвонков на шее младшего, ощутив её жар.       Джисон снова вздрогнул. Это впервые, когда он так сильно любит кого-то, поэтому путается в мыслях, не знает, что делать. Минхо не отстранялся, все так же нависая над шеей младшего. Джисон вздрогнул ещё раз, когда почувствовал, как что-то капнуло на его шею и потекло вниз под толстовку.

<Кажется, дождь начинается>

Минхо плакал.

***

Минхо не знал, что Джисон всё знал с самого начала. Минхо не знал, что Джисон полюбил его еще сильнее, выудив из девушки-администратора фразу : "Клон 14.9" Минхо не знал, что когда он боролся с внутренними демонами, Джисон боролся вместе с ним, повторяя каждый день про себя : "Я спасу его". Минхо не знал, что ответить на слова Джисона : "Минхо-хён, клон 14.9 разве не значит, что ты был рожден специально для меня? Ведь я родился четырнадцатого сентября!" и лишь затрепал его по макушке, чтобы этот дурак не произносил таких смущающих фразочек.

***

      Загорелся зеленый свет светофора, но для Джисона это не было сигналом для того, чтобы пойти. Он увидел горящие красным уши Минхо, идущего ему навстречу с другой стороны дороги, и бегом помчался на этот "красный свет" прямо к нему в объятия.

***

      Они лежат рядом друг с другом в парке под сакурой, наслаждаясь теплым весенним солнышком.       Минхо вытягивает руку вверх. Джисон медленно и нежно накрывает его руку своей, переплетая пальцы. — Минхо-хён, ты как ледышка, - смеясь, звонко сказал Джисон. — А ты покрепче обними меня, - улыбаясь, тепло ответил Минхо, чмокая того в щечку и зарываясь в его объятия.       "Восточный ветер становится дружелюбней, спящие насекомые начинают шевелиться, рыбы всплывают подо льдом.       Кто-то сказал, что значение слово <Весна> определяется как встреча. Как сон до рождения, сначала согревается, затем рождается человек, открывает глаза и обводит взглядом всё то, что он считал лишь просто сном.       Весна такая какая она есть: когда тепло, птицы и насекомые начинают шевелиться, рыбы всплывают и пробиваются сквозь лед. Вся жизнь стремится восполнить энергию.       Встреча с Весной, с лёгким бризом и грозой, со свежими цветами и шипами, встречаешь себя, свою семью, встречаешь начало своей жизни".