Умирающий лебедь

Иван сидел за столом, положив голову на руки, и едва заметно дрожал. Плечи СССР совсем не мужественно сотрясались, слышались все новые, и новые всхлипы. В который раз он принял грудью большую часть всех бед, за что и поплатился. – Что с ним? – то ли злорадно, то ли обеспокоенно спросил Америка. – Он плачет? – Не дождёшься, – отрезала Наташа. – Посмотрю я на тебя после шести часов беспрерывного хохота. Утром все такие были. Альфред с сомнением посмотрел на Брагинского, прикидывая, можно ли назвать состояние последнего счастливым: – И что привело вас в такой… э-э… восторг? – Я… они… телевизор… лебедь… Ааа! – уже было поднявший голову Иван вновь стукнулся лбом о стол, с новой силой затрясшись от хохота. "Псих", – мысленно констатировал Америка, но озвучить свои мысли поостерегся. – Спокойно, Ваня. Дыши глубже, иначе партия тебя не простит. Уверяю, через пару дней они прекратят, – положив руку на плечо брату, дружелюбно сказала Беларусь. – Ты мне это ещё в первый раз говорила… Они… Меня… Меня самого такими темпами ногами вперёд вынесут! – сквозь смех выдавил Брагинский, смахивая руками выступившие на глаза слёзы. – Так что случилось? – опять привлёк к себе внимание Америка. – Да верховный совет старикашечий в который раз составом поредел, – лениво отмахнулась Наташа. – Какой совет? – не понял Альфред. – КПСС наша, – фыркнула та, недовольно посмотрев на американца, а затем на всё ещё не очень вменяемого Ивана. – Не понимаю… – нахмурился Джонс. – Чего непонятного? – равнодушно спросила вошедшая в комнату Ольга и пояснила: – Черненко умер. Перехватив растерянный взгляд Альфреда, Украина молча указала на телевизор, по которому вот уже полдня без перерыва крутили одну и ту же запись. "Умирающий лебедь" ближайшие двадцать четыре часа умирать не собирался…