Post Traumatic

      Я никогда не возводила LINKIN PARK в ранг любимого исполнителя (того самого — единственного, которым можно заслушиваться сутки напролёт). На моих музыкальных горизонтах всегда возникали коллективы, которые отвоевывали в сердце главенствующие позиции, и переходящая пальма первенства многократно расцветала под аккорды и тексты иных коллективов. Однако этот факт не обесценивает колоссальное влияние длиной в семнадцать лет, которое творчество калифорнийской группы оказало на меня, и, напротив, столь длительный срок увлечённости (господи, да это же чуть больше половины моей жизни!) наделяет это влияние оттенком вневременности.       Я никогда не тиранила друзей и родственников песнями LINKIN PARK: «послушай эту, послушай ту, а вот эта, имхо, вообще гениальна!» — как я обычно веду себя с каждой новой музыкальной любовью. Всегда складывалось так, что песни этого коллектива стремительно быстро срастались со мной и становились слишком личными; каждая из них представала своего рода столпом, опорой, пристанищем — в разное время, при разных обстоятельствах, по разных причинам. Включи её — и ты услышишь, что внутри меня: в твоих ушах — все мои чувства, переживания, страхи, ты ощущаешь мою боль, ты видишь рентген моей души. Песни, которые знают обо мне чуть больше меня — и ими точно не нужно ни с кем делиться.       Я никогда не следила за событиями в жизни LINKIN PARK, не состояла в фан-клубе, не ждала новых песен, не писала восторженных обзоров на вышедшие альбомы. Всегда случалось так, что по какой-то воистину прихоти судьбы в нужный момент мне встречалась нужная песня — та самая, которая оставалась во мне до конца, та самая, которая была со мной, когда никого не было рядом.       Я никогда бы не подумала, что мой первый концерт LINKIN PARK будет таким. В память о Честере. В потоках слёз. В тысячах километров от дома. Я не была с группой в бессчётные минуты радости и славы, но поддерживала их в начале творческого пути и поддерживаю их сейчас — в это тяжёлое время невосполнимой для ребят и поклонников утраты.

***

      Когда стало известно, что LINKIN PARK сыграет в честь Честера концерт в Лос-Анджелесе, у меня не возникло ни малейших сомнений, что я должна на него попасть.       Да, я живу в Москве.       Да, я ненавижу длительные перелёты.       Да, я болезненно переношу смену часовых поясов.       Однако ничто не смогло меня остановить. Находиться в зале и быть свидетелем происходящего оказалось не просто: настоящие «качели эмоций» подхватывали всех присутствующих: от музыкантов до технического персонала, от важных гостей до простых поклонников, приехавших из разных стран. Три часа прошли на нерве, ошеломительно и по любви.       LINKIN PARK славится невероятной способностью грамотно и гармонично смешивать треки, и открытие вечера в Hollywood Bowl ознаменовывает чудесное переплетение Iridescent и The Messenger. Обе композиции — мудрые, светлые, жизнеутверждающие. Они учат нас преодолевать трудности, двигаться вперёд и, несмотря ни на что, не сдаваться. Вопреки серьёзности своего заболевания, Честер старался приносить в жизни окружающих его людей веселье, позитив и счастье, и эти песни — о том бескорыстном стремлении наполнять мир вокруг улыбками и радостью.       Далее — Roads Untraveled. Она написана Майком Шинодой для альбома Living Things, и, насколько мне известно, впервые звучит со сцены целиком. Эта песня — о дружбе, братской преданности, совместном пути, способности прийти на помощь и протянуть спасительную руку.       Все три композиции — Iridescent, The Messenger и Roads Untraveled — на мой взгляд, неслучайно сыграны в начале: в них воспевается то, чего мы лишились, потеряв Честера, то, чего нам всем будет чертовски не хватать, то, чего мы сами должны нести в жизнь, если хотим, чтобы Честер нами гордился. Не могу не отметить, что Майк исполняет эти песни невероятно красиво: его глубокий, густой, карамельный тембр воистину чарует и пленяет.       Затем зал погружается во мрак — на какие-то доли секунд, прежде чем заиграет Numb, а прожектора осветят одинокий микрофон посреди тёмной сцены. Сколько людей в тот момент поймали себя на мысли, что вот-вот сейчас свершится это невозможное чудо — выйдет Честер и скажет: «Привет! Классно мы вас напугали?» Сколько людей в зале и у экранов своих компьютеров по всему миру ждали, хотели, молились об этом? Сколько людей немало отдали бы, что это случилось? Сколько людей мгновенно простили бы им подобную шутку? Я была бы среди них. И до последнего верила в чудо. Но с каждой секундой песни, с каждой следующей нотой, с каждым выкрикнутом в темноту словом — моя вера покидала меня. Он не вернётся, его уже не вернёшь. В этой агонии всегда умирают двое — вместе с моей верой во мне медленно и мучительно угасала та частичка меня, которая хранилась в потайных складках души на протяжении семнадцати лет. Знаете, всё циклично, всё повторяется. В страхе есть боль, в боли есть страх. Моя память часто бывает бережной со мной, но, увы, не сейчас.       Жарко, липко, душно. Я бегу вверх по лестнице, в глубине сознания понимая, что поздно. 2006 год, июнь. Мой лучший друг попал в автомобильную аварию, сильно обгорел. Когда я вбегала на нужный мне этаж Склифа, закрывались двери лифта, увозившие его тело в прибольничный морг. Я курю на остановке и слушаю Numb.       Скользко, ветрено, промозгло. Я пишу магистерскую диссертацию, и до защиты остаётся совсем немного. 2011 год, март. Любимому предложили работу в США, о которой он мечтал. Он улетел, и больше мы не виделись, потому что тогда, в июне, накануне моей зашиты, он вдруг решил, что между нами всё кончено. Я курю во дворе дома, где мы снимали квартиру, и слушаю Numb.       Дождливо, серо, уныло. Личное пространство интроверта подчистую разрушено временным переездом в мою однокомнатную квартиру авторитарных родителей, в то время как я нестерпимо болезненно переживаю бессмысленность очередных отношений и пытаюсь выбраться из паутины зависимости от человека, которому откровенно по барабану. Всё наваливается неподъёмной кучей. 2017 год, лето. В середине июля я буквально сорвалась на рок-фестиваль в 2000 километров от дома, чтобы сбежать подальше. В какой-то момент в попутке заиграла Numb, и мы весьма дружно её пели, и в тот момент я была счастлива. А потом, на фесте, выпив немного лишнего, я снова курила, после пятилетнего перерыва — просто от усталости, с друзьями, сидя на траве далеко от сцены. А через 5 дней, 19 июля, в день рождения моей мамы, я подумала, что мне не помешал бы концерт LINKIN PARK — в качестве профилактики, чтобы окончательно не двинуться умом.       Я ненавижу лето: летом всегда что-то случается. Я ненавижу Numb: её заезженность и… почти мучительное отражение меня. И вот сейчас мне липко, промозгло и уныло — звучат последние аккорды этой песни, чуда не происходит, память режет меня на куски. Мне больно, я плачу. Нет, я рыдаю — навзрыд, абсолютно не обращая внимания на восемнадцать тысяч человек вокруг. Ко мне поворачивается женщина, обнимает меня и громко в ухо задаёт вопрос: «Что случилось?» — вопрос, который реально ставит в тупик. Мне хочется выпалить: «Леди, Вы серьёзно?» Но в этот момент Numb заканчивается, на экранах появляется видео, потом звучит голос Майка, и меня немного отпускает.       Приходит время выхода приглашённых музыкантов, которые бесспорно, сочли за честь принять участие в концерте и выступить на одной сцене с LINKIN PARK. Не берусь комментировать каждое выступление, ограничусь общим и очевидным. Вопреки заметному волнению, гости старались изо всех сил, но высОты Честера остались непоколебимо недостижимыми. И дело даже не в вокальных данных, хотя и в них тоже (однако оценивать эту составляющую в существующем контексте было бы в высшей степени цинично). Никто не смог приблизиться к тем глубинам души и пику эмоций, которые Честер вкладывал в исполнение. Да, чувствовать как Честер и петь как Честер мог только Честер.       Знаете, есть песни, для исполнения которых нужен опыт. Не технический — жизненный, и песни LINKIN PARK именно такие. Нужно пережить определённые события, усвоить определённые уроки, сделать определённые выводы, обладать определённой мощью, что найти в себе тот стержень, ту сердцевину, которая позволит спеть так. Честер проживал каждую строку; каждое слово становилось частью его мироощущения, кусочком его самого, он отдавал этим композициям всего себя, проникая вовнутрь текста. Это непревзойдённая способность — петь каждой клеточкой своего существа.       Истинному таланту, как правило, присущи две неотделимые друг от друга стороны, — дар и бремя. Первое наделяет своего обладателя уникальностью, второе делает его уязвимым. В Честере обе составляющие переплелись особенно тесно: его детство, юность и молодость были полны тяжелейших событий, и чтобы открыть миру свою боль, у него был потрясающий голос, совмещающий в себе нежную мелодичность ангелов и скримы обителей преисподней. Такой талант — один на восемь с лишним миллиардов человек. Очевидно, что превзойти его вряд ли кому-то удастся, ведь для этого надо расти впечатлительным, чувствительным ребёнком и получить судьбу, с самого рождения наполненную испытаниями (и, честно говоря, я такой жизни не пожелаю даже самому злейшему врагу: насилие, зависимости, психическое расстройство — слишком много для одного человека). К счастью, у большинства гостей не было и сотой части тех страданий, которые выпали на долю Честера, и поэтому спеть с таким чудовищным надрывом оказалось не под силу никому. Тем не менее, приглашённые исполнители достойны похвалы, и, без сомнений, Честер, слушая со своего уютного облачка, гордится ими. Также, я уверена, он гордится своими любимыми братишками, которые отважились сыграть этот концерт. Им было невероятно тяжело, но они справились.       Самым трогательным моментом лично для меня стало исполнение One More Light — песни, которую не доверили никому, её спел Майк: невероятный, искренний, открытый, пронизанный болью, но исполински державшийся, несмотря на запредельные эмоции, на волнение, на то, что сердце разбито вдребезги. Вероятно, ни для кого не секрет, что песню написал он в память о сотруднице звукозаписывающей компании, с которой ребята работали, и которая умерла от рака. Впоследствии в летней части тура Честер посвятил своё исполнение One More Light Крису Корнеллу. Майк же спел её для Честера.       Слышали строки Расула Гамзатова: «и если мой огонь погас, жалейте не меня, а тех, сидевших столько раз, у моего огня»? One More Light — это о каждом из нас, кто познал боль потери, горечь утраты, то несчастье, когда жерло смерти похищает тех, кто несказанно дорог. Я редко говорю о вопросах мироздания со своей семьёй, и, как бы глупо это ни звучало, я с детства верила, что энергия умершего человека загорается звездой на небе. Это было в середине августа: мне позвонила моя бабушка (ей почти 80 лет) и пожаловалась на соседку, с которой они обсуждали, что будет с ними после смерти. Бабушка сказала, что человек становится звездой на небе, и обиделась, когда соседка рассмеялась. Когда она, полная возмущения, рассказывала мне это, я сидела за столом, и у меня текли слёзы. Я никогда это ни с кем не обсуждала, но я знаю, что огоньки не гаснут, и когда приходит чьё-то время, на небе загорается звезда: смотрите наверх почаще, улыбайтесь им, они всё видят, они вас по-прежнему любят.       Следом за One More Light Майк делится с нами новой песней. Она называется Looking For An Answer (В Поисках Ответа). Написанная на восьмой день после трагедии, это композиция пропитана глубокой печалью, потерянностью и отчаянием, которые мгновенно обступили Майка, едва он узнал о случившемся. Представьте, насколько это больно — вмиг потерять кого-то, кто являлся неотъемлемой частью твоей жизни — в радостях и в горе, в победах и поражениях, почти ежеминутно на жизненном и творческом пути, кто понимал, принимал и отдавал, с кем на двоих — одна необъятная вереница общих творений, привычек и воспоминаний.       «Есть ли что-то, что я мог сказать, или что-то, чего я не должен был делать?» — Майк не задается вопросом «Почему?». Он знал, что Честер болен, он осознавал, что эта болезнь коварна, и он боролся за него до последнего: поддерживал, помогал, одобрял. И, тем не менее, Майк терзается чувством вины, пытаясь понять, было ли ещё хоть что-то, что он мог предпринять, чтобы Честер остался среди нас. Ведь он верил, что всё будет хорошо, что ребята приедут на фотосет, что потом, через неделю, вместе отправятся в тур и… ещё планов на много-много лет вперёд. Знаете, нельзя подготовиться к смерти близкого человека, любимого брата, лучшего друга. Когда бы это ни случилось, это нанесёт болезненный удар, выбьет из колеи, скинет с седла. Помните высказывание Цвейга: «великое (то есть огромное) отчаяние рождает великую силу»? Смелость Майка, с которой он в новой песне обнажает глубину собственной душевной раны перед взорами многотысячной толпы, воистину потрясает, и очень хочется сделать что-нибудь (да что угодно, чёрт возьми), чтобы ему было хоть капельку менее горестно, тяжело и одиноко. Но — воскрешать из пепла не под силу ни одному из нас.       Мне кажется, я смогла бы говорить об этом концерте бесконечно, приправляя своё восприятие россыпями памяти и до сих пор не успокоившимися эмоциями, ведь почти с каждой песней связано что-то, что можно вытащить из себя, и снова этим переболеть. Однако, дабы не превращать свой опус в автобиографию под призмой любимой музыкой, я, пожалуй, ограничусь упоминанием ещё нескольких, по моему мнению, ключевых моментов концерта. Во-первых, слова Майка о том, что ни он, ни ребята не знают, что будет дальше с LINKIN PARK, но они ценят поддержку поклонников, и поэтому решились сыграть этот — самый сложный в их жизнях — концерт. Во-вторых, речь Талинды, которая, будучи сильной и волевой женщиной, достойной восхищения, инициирует мощнейшее движение в помощь тем, кто остался один наедине со своими психологическими проблемами. В-третьих, дуэт Майка с залом при исполнении In The End, которое тронуло меня до глубины души: хотелось петь как можно громче, чтобы поддержать ребят на сцене. В-четвёртых, пропитанные ностальгией — порой смешные, порой серьёзные — видео из жизни группы с Честером в главной роли, которые нам периодически показывали между песнями на четырёх больших экранах. Одним из таких видео был концертный ролик New Divide, который был снят в Hollywood Bowl три года назад. Песня — крайне непростая с технической точки зрения, и, вероятно, поэтому никто не взялся примерить на себя роль вокалиста. Ребята с точностью воспроизвели то, что было в кадре, и думаю, не у одной меня присутствие Честера на экранах и его отсутствие на сцене вызвало мороз по коже. Да, песня ознаменовала и проиллюстрировала разделение жизни на до и после — для близких, для группы, для поклонников.       Кстати, о поклонниках: считаю необходимым сказать несколько слов отдельно о слушателях группы. Здесь, в легендарной Hollywood Bowl, я ощутила, что я не одна в этом горе, что меня окружают люди, которые переживают схожие эмоции, испытают схожие чувства, переполнены схожими мыслями. Сейчас, сидя дома и размышляя о концерте, я с особым теплом предаюсь чудесным воспоминаниям о встрече фанатов перед запуском в зал. Без сомнений, фанаты LINKIN PARK — дружная интернациональная семья, где никто не останется одинок, где каждый встретит приветливую улыбку, крепкое рукопожатие и пылкое сердце.       В завершении хочу от души поблагодарить всех причастных за увлекательное общение, совместное песнопение и потрясающую атмосферу единства. Сердечное спасибо всем тем, кто был в Hollywood Bowl или смотрел трансляцию, кто пел, танцевал, отрывался, грустил, переживал и плакал вместе с музыкантами, кто работал за сценой — всему административному и техническому персоналу группы и площадки, кто был на сцене — всем гостям и ребятам из LINKIN PARK! СПАСИБО! Брэд, Дейв, Джо, Майк и Роб, вы — настоящие герои!!! И, конечно же, не могу не отметить прекрасное оформление территории: спасибо за изумительное освещение, фотографии Честера и группы, украшающие сцену, и такая необходимая всем нам стена памяти, где каждый мог оставить своё послание. Финальным аккордом поделюсь с вами своим: Dear Chester, I just wanna thank you for being you, for being one of my best teachers, for being one of my safest refuges, for being someone who cannot be replaced, & who cannot be forgotten. You stay with me among other people here in my heart. I love you. Спасибо за внимание, Дуня