puzzles

      Запотевшая дверца душевой кабинки бесшумно отодвигается, и появляется мужской силуэт, неторопливо приближавшийся к ней. Сквозь густых повисших в воздухе клубков пара, исходящих от горячей воды и напоминающих плывущие по лазурному небу сгустки облаков, смутно вырисовываются очертания лица появившегося человека. Вокруг всё расплывчато и нечётко, будто туман охватывает всё помещение, окутывая его целиком, но сквозь полупрозрачную пелену она узнаёт его глаза. Те самые глаза, переливающиеся всеми оттенками янтаря на палящем солнце. Глаза, похожие на тёмно-коричневую гущу после недопитого кофе размытым дождливым утром. Глаза, которые она узнает в огромной толпе людей, даже если пройдут месяцы или годы, потому что они особенные и принадлежат ему. Глаза, в которые она так влюблена.       Он непозволительно близко, и это вызывает у Милли головокружение и нехватку кислорода. Когда Финн дотрагивается пальцами её щеки, она прикрывает тяжёлые веки не в силах овладеть самой собой. Его губы так близко к её уху, что ноги Браун начинают подкашиваться, а ресницы растерянно трепетать. Он сбивает с толку, заставляет сердце биться с бешеной скоростью, из-за него Милли теряет самоконтроль. Он убивает её. Но она не сопротивляется. Потому что Браун готова идти на жертвы ради этого, даже если жертвой будет она сама.       Оставшиеся пару сантиметров между ними — ничто. В груди растёт давление, натягивая кожу напряжением и пропитывая её странным чувством, чем-то похожим на страх, но не совсем. Финн обхватывает своими ладонями лицо Браун и уверенно поддаётся вперёд, впиваясь своими губами в её губы. И именно в этот момент всё, что было в голове у Милли, испаряется и улетучивается вместе с паром, оставляя её наедине с этим чёртовым Вулфардом. Его губы… едва припухлые и горячие, жадно пробуют на вкус губы напротив. Поцелуй чем-то похож на расплавленную карамель: такой же растягивающийся и сладкий. То, о чём она могла только мечтать, то, что она раньше производила в своей голове, теперь стало реальным. — Что ты делаешь? — с её приоткрытых губ срывается шёпот, растворяющийся в горячем потоке воздуха. — Я люблю тебя, Милли, — Вулфард прислоняется своим лбом к её лбу, пытаясь привести сердцебиение в норму. — Я люблю тебя гораздо сильнее, чем ты можешь себе представить.       Крепкие ладони Финна обвивают тонкую линию талии девушки, прижимая хрупкое тело Милли к себе. Её грудь упирается в Вулфарда, а руки парня тем временем опускаются на уровень бёдер Браун, сжимая её ягодицы. Он задыхается от неистового желания попробовать её тело, изучить каждый изгиб. Он хочет стать географом её тела. Финн подхватывает ногу Милли, закидывая на себя, и прижимается сильнее своей разгорячённой плотью. Браун издаёт громкий стон от неожиданной боли внутри себя и впивается ногтями в спину парня, когда тот ускоривается в движениях. Его руки жадно скользят по её телу, будто каждое прикосновение — новый глоток кислорода, но он почему-то задыхается. Милли обводит взглядом линию его подбородка, шеи, ключиц, запоминает его безупречный торс. Она может перечислит тысячу причин, по которым любит Финна, он может перечислить тысячу причин, по которым готов умереть за неё.       Сбившееся дыхание, бесконечное бормотание, затрепетавшие ресницы, алые розы, появившиеся на щеках у обоих. Она чувствует, как каждое его прикосновение въедается в её кожу и запускает электричество по венам. Каждый чёртов дюйм её тела горит, когда Вулфард дотрагивается до Браун. Здесь не нужны были слова. Финн зарывается в её шею, оставляя бордовые отметины после себя, а она лишь издаёт жалобный стон. Их страстные вздохи и выдохи смешались с горячим воздухом, и уже непонятно, от чего стеклянная поверхность запотевает сильнее. Губы снова сплетаются в жаркий поцелуй, а их раскалённые тела сливаются в одно целое.

Именно твой человек, безоговорочно, должен стать половинкой тебя и твоей души. Все детали на пазле должны идеально и крепко защёлкнуться, прежде чем вы решите стать одним целым.

И они определённо знали, что являются дополняющими частями друг для друга.