Сквозь бесконечность

Доверься моим объятиям, Не нужно меня бояться, Мы сможем все исправить, Учись со мною смеяться.

      Время шло. Поиски способа вернуть магию никак не сдвигались с мертвой точки. Май закончился, наступило лето. Молодые люди остались в поместье.       Первые недели Гермионе было трудно здесь находиться, но потом она начала привыкать. Драко показал ей каждый уголок дома и сад. Только вот сад уже не был похож на тот, который описывал Драко. Деревья засохли и выглядели жуткими корягами. Всё заросло травой, было серым и хмурым даже под лучами летнего солнца.       Драко разрешил Гермионе брать вещи Нарциссы, его сильно раздражал стальной комбинезон. Они переодевались в эту местную одежду, только когда совершали «вылазки». Приходилось воровать продукты. Пока Гермиона отвлекала охранников, как тогда в музее, Драко прятал в сумку еду и воду и убегал.       — Мы как Бонни и Клайд, — смеясь сказала Грейнджер после очередного похода в магазин.       — Кто? — недоуменно спросил Драко.       — Не важно, — она махнула рукой и задумалась. — Может, мы обратимся в полицию? Скажем, что потеряли документы. Найдем работу и останемся жить здесь? — после долгих раздумий выпалила Гермиона.       — Не ной, Грейнджер. Лучше вернёмся домой. У нас ещё много непросмотренных книг, — сухо ответил Малфой.       Он тоже давно отчаялся, но боялся признаться в этом Гермионе. Они не стали друзьями за этот месяц, но и врагами их уже не назвать, Драко Малфой и Гермиона Грейнджер были вынуждены общаться друг с другом и постоянно находиться вместе.       Летучего пороха осталось не так много. Драко выгреб все запасы. Не владея магией, украсть Бузинную палочку было невозможно. Город ужасно раздражал Малфоя, он никак не мог привыкнуть к шуму. По земле и по небу передвигались машины. Летали рекламные экраны, громко озвучивая новости для жителей. Только в поместье Драко успокаивался. Больше они не жили на площади Гриммо и использовали дом только для выхода в город.       Драко предложил выбрать Гермионе любую гостевую комнату, но она боялась оставаться одна. Да и самому ему было не сильно уютно в собственном доме, без родителей и домовиков. Тогда они нашли решение этой проблемы. Конечно, оно казалось безумным, учитывая их отношения. Но они решили, что это будет временно, пока не смогут полностью привыкнуть к новой жизни. Промучившись полдня, они дотолкали гостевую кровать в спальню к Драко.       — Как вы магглы так живёте? — воскликнул Маолфой, упав на свою кровать. Если б эти палочки слушались, мы бы её просто отлевитировали.       — Если бы палочки слушались, мы были бы дома, — парировала Грейнджер и, тяжело дыша, тоже упала на кровать.       Им удалось раздобыть календарь, и каждый день они вычёркивали числа. Уже была середина июня. Гермиона читала очередную книгу. Драко упражнялся в коридоре около библиотеки в попытках хоть что-нибудь вытащить из своей палочки. Как и Грейнджер, он выбрал самую поддающуюся. Остальные они убрали в сумку.       — Драко, иди сюда, я что-то нашла, — парень вздрогнул от неожиданности и влетел в библиотеку. Он был ужасно нервный. Подбежал к склонившейся над какой-то старой книгой Гермионе.       — Это книга по истории магии, затрагивающая средневековье, — начала рассказывать она. — Тут написано, что в нескольких деревнях Германии после того как казнили всех ведьм (тогда волшебники не могли так умело скрывать свою магию) магия исчезла. И началась страшная эпидемия. Некому было готовить лекарства. Но одна ведьма выжила, смогла избежать казни. Её силы ослабли, и она стала искать способ, как усилить свои способности. Бабка в детстве ей рассказывала о колдуне Октавиусе, скрывающемся в дремучем лесу. Простой человек никогда не найдет его дом, только волшебник. И Калида — так звали ведьму — отправилась на поиски. Долго скиталась она по лесу, но всё же смогла отыскать убежище колдуна. Он выслушал, зачем она потревожила его, а потом сказал, что магию можно только возродить. Что сделать это может только женщина, носящая в себе ребенка с волшебными способностями. С каждым днём силы женщины будут расти, и в день, когда ребенок должен появиться на свет, магия вернётся в мир. Калида обладала слабыми способностями, но она не знала ни одного мужчину-волшебника в своей деревне. И спросила у колдуна, где ей искать отца для магического ребёнка. Тогда колдун предложил ей лечь с ним. Несмотря на его возраст, он был сильным магом, хоть и его тоже затронуло исчезновение магии. И Калида согласилась. Колдун не обманул. Калида чувствовала, как в ней растет сила вместе с ребёнком, и в положенный срок она родила девочку. Имя ей нарекла Мерида — солнечная, ведь в тот день солнце светило невероятно ярко. И магия вернулась. Калида смогла излечить жителей, и они не подвергли её наказанию, считая доброй целительницей, — Гермиона дочитала и уставилась на Драко.       — Не смотри на меня так, Грейнджер, — произнёс он. — Давай искать дальше. Этот способ нам явно не подходит.       — Согласна, — ответила Гермиона. — Будем искать.       Прошло две недели. Наступил июль. Как они ни старались, найти что-нибудь ещё — не смогли.       — Мы перелопатили всю библиотеку, — Драко схватился за голову, — и ничего! Что нам теперь делать? — он был в гневе и отчаянии.       — Не совсем ничего, — тихо произнесла Гермиона. — Мы ведь знаем про волшебника Октавиуса, Калиду и их дочь Мериду. Возможно, магию действительно можно только «возродить»? — Гермиона нервно теребила волосы.       — Но чтобы ребенок обладал силой, возрождать магию должны именно волшебники, — язвительным тоном сказал Малфой.       — Ты чистокровный волшебник, Драко, и ты мужчина, — констатировала Гермиона очевидные факты. — А я, хоть и магглорождённая, но все же волшебница и женщина, — она уставилась в пустоту и замолчала.       — Ты предлагаешь сделать ребёнка, — усмехнулся Малфой, понимая что Грейнджер настроена серьёзно.       — А разве у нас есть выход? Или так, или в полицию. Останемся жить в этом мире. Не думай, что я этого хочу, просто не вижу другого способа исправить… — она опустила глаза в пол.       — Я не хочу жить в этом мире, Грейнджер, может, поищем ещё способ? — ответил Драко и принялся снова просматривать книги.       Так прошла ещё неделя. Поиски были бесполезны. Ни Драко, ни Гермиона никак не хотели признавать, что другого выхода нет. У них не было гарантий, что способ колдуна Октавиуса верный, но в его словах была логика. Магию можно возродить. Они должны вернуться домой, в прошлое. Значит, им нужен ребёнок. И они приняли это нелегкое для обоих решение.       Драко лежал на кровати и смотрел в потолок. Он вовсе не хотел заниматься сексом с Грейнджер. Он больше не ненавидел её, вообще ничего к ней не чувствовал. Она была другом по несчастью.       Гермиона легла рядом с ним и тоже смотрела в пустоту. Он не был ей неприятен, для себя она отметила, что он всё же довольно симпатичный парень. Но никак не могла выбросить из головы все обиды, что он причинил ей в школе. Они не знали, сколько так лежали, потеряв счет времени.       — Ты уверена, что больше нет способа? — спросил Малфой. Нервы натянулись в струну.       — Нет, но вдруг получится вернуть магию, — ответила она. — Драко, я боюсь! У меня, понимаешь, еще… — она повернула голову к нему и продолжила, — у меня никого не было.       — Я буду осторожен, — ответил Драко. Приподнялся на локте и поцеловал девушку, закрыв глаза. Ему нужно было ощутить возбуждение. Обстановка и так была слишком напряжённая и совершенно не располагала к интиму. Грейнджер робко ответила на поцелуй. Между ними не было страсти, но поцелуй был приятным, даже нежным. Драко углубил его. Он чувствовал сбивающееся дыхание девушки. Она дрожала.       Осторожно стал снимать с неё одежду. Потом свою. У него давно не было секса. И такое близкое, доступное, нежное тело зажгло в нём желание. Драко старался не открывать глаза, чтобы не впускать в голову мысли. Чтобы ничего не могло помешать. Он боялся смотреть на неё, не хотел знать, о чем она думает. Ему нравилось к ней прикасаться, и это ужасно удивляло, злило, но только сильнее заводило. Им нужно было переспать, это слишком важно, от этого зависит судьба магического сообщества. Всего один раз. Гермиона сказала, что сегодня тот день, когда должно получиться. Он не вдавался в подробности женского организма и просто поверил на слово.       Драко медленно провёл рукой по внутренней стороне её бедра. Гермиона вся сжалась, была ужасно скованна. Его рука скользнула под край трусиков. Он прикоснулся к ней. Кончиком пальца дотронулся до чувствительного места и принялся целовать шею, спускаясь ниже, к груди.       Тело Гермионы, предавая разум, стало отзываться на ласки и поцелуи. Разум кричал, что она поступает неправильно, что она передаёт Рона. Она до сих пор глубоко переживала его потерю, но старалась этого не показывать. Она мечтала об их с Роном свадьбе, детях, думала провести с ним всю свою жизнь. А сейчас по её телу скользили руки другого. Того, кого она раньше ненавидела, и ее телу это нравилось. И разум сдался.       В животе пульсировало желание. Ей стало трудно дышать, сердце сжималось в груди, и хотелось, чтобы это всё поскорее закончилось. Внутренний конфликт разрывал душу. Гермиона пыталась успокоить себя мыслью, что так нужно поступить для дела. Им нужен ребенок. Драко медленно стянул с неё трусики и Гермиона решилась — отогнав последние сомнения, развела ноги в стороны. От возбуждения, волнения и страха перед неизвестностью тело сотрясала мелкая дрожь. Он склонился над ней на локтях, и она почувствовала как его твердая плоть упирается к её лону. Она резко вздохнула и замерла. Сердце бешено заколотилось.       — Расслабься, — прошептал Драко и медленно вошёл в нее. Гермиона всхлипнула от боли и задержала дыхание. Из глаз выступили слезы. Драко замер. Когда Гермиона выдохнула, он медленно вышел и совершил новый толчок. Боль уже не была такой сильной, и Гермиона выровняла дыхание. Тогда он стал двигаться в ней, постепенно ускоряясь. Она чувствовала, как он наполняет ее. Возбуждение слабым разрядом проходило по ее телу и гасло от боли. Расслабиться не получалось. Внутренний конфликт просился вырваться наружу. Драко изо всех сил старался быть как можно нежнее. Его охватило волной желания, но он сдерживал себя, постепенно наращивая темп, чтобы не сделать ей больнее.       Для него это не первый секс, но у него ещё не было девственницы. Да и о чувствах прежних партнерш он не задумывался, но с Гермионой всё было по-другому. С первых секунд близости он словно забыл о себе и думал только о ней.       Ему было хорошо, настолько хорошо, что даже пугало. Дыхание сбилось. Он застонал, ощущая, что больше не может сдерживаться. Сделав последнее движение, он сильнее вошёл в неё, и тело его сотрясло волной удовольствия. Спустя пару секунд он выдохнул, оторвался от девушки и откинулся на подушку. Гермиону трясло. Она не испытала оргазма. Боль уже отступила. И осколки души вырвались наружу градом тихих слез.       — Как ты? — спросил Драко с неподдельным беспокойством. Он смотрел, как блестят от слез её глаза, и в груди сжался комок боли. Хотелось сделать хоть что-нибудь, лишь бы прогнать это чувство. Но он лишь отвёл взгляд в сторону, чтобы не растоптать остатки и без того хрупкого доверия.       — В порядке, — солгала Гермиона и повернулась на бок, притянув колени к животу. Драко накрыл девушку одеялом. Эту ночь они спали в одной кровати.       Утром он не увидел Гермиону в спальне.       Драко лежал на кровати, глядя в потолок. Все мысли были о прошедшей ночи. Он жалел, о том что произошло между ними. Нужно было искать другой способ. Как теперь смотреть на неё?       Что-то этой ночью надломилось в его душе, и это злило. Он вспоминал, как стекали слезы по её щекам. Как она полночи шептала: «Прости, Рон… прости меня…», — и всхлипывала. Она продолжала любить рыжего, и от этой мысли почему-то в животе скручивало нервный узел и сбивало дыхание. Силой выдернув себя из размышлений, он пошел искать Грейнджер.       Она была в библиотеке. Сидела, свернувшись в кресле, и читала. Драко подошел ближе. Гермиона была очень красива и печальна, и это ранило. Не выдержав вида мокрых глаз, он вышел из библиотеки.       Первый раз они провели день не вместе. А ночью Гермиона не пришла в спальню. Драко долго смотрел на её пустую кровать, хотел найти её, но решил, что ей нужно побыть одной. Выругавшись в пустоту, он просто лёг спать. День и так был слишком длинным.

***

      Прошло две недели. Гермиона стояла около камина и ждала Драко. Они собирались на очередную «вылазку». Он подошёл к камину и взял летучий порох.       — Я не беременна, — резко выпалила девушка. Он поднял на неё глаза, ощутив ужасное облегчение. Это означало, что необходимо продолжить поиски другого способа вернуть магию. И он улыбнулся этой мысли.       Две недели они активно просматривали книги. Отношения вернулись на прежний доверительный уровень, словно той ночи не было. Вот только, как и в прошлый раз, поиски не привели ни к какому результату. А уже была середина августа. Утром, перед тем как отправиться в город, Гермиона сообщила, что сегодня снова «тот» день, а значит им придется опять переспать.       Прошел месяц с той ночи. Гермиона каждый день вспоминала прикосновения рук Драко к своей коже, и это злило. Слишком сильным было чувство вины перед Роном, но больше всего пугало то, что ей хотелось снова ощутить эти прикосновения. Злило, что она радовалась ненаступившей беременности. Что снова ждала день, подходяший для зачатия, лишь бы ощутить его близость.       Драко тоже постоянно думал о той ночи. Он силой заставлял выкинуть это событие из памяти. Нет, ему не было противно от осознания того, что переспал с Грейнджер. Его мучили сны. Он видел её обнаженной, касался её, но потом она ускользала и появлялся Уизли. Он обнимал её, они смотрели на Драко и смеялись. И она шептала, что никогда не будет с ним. Эта картина стала еженощным кошмаром.       А тут она утром сказала, что им снова придётся попытаться зачать ребенка. Драко не мог спокойно думать о предстоящем вечере. От волнения он чуть не провалил «вылазку», пришлось убегать от охранников магазина. Зато он прихватил на вечер бутылку вина, в надежде, что алкоголь поможет расслабиться, чтоб было не как в прошлый раз.       В поместье они вернулись поздно вечером. Гермиона не стала ужинать и сразу отправилась в спальню. Драко пошёл за ней. Она остановилась около стола. Сегодня на ней была бирюзовая блузка и черная короткая юбка. Заметив его, Гермиона начала расстёгивать пуговицы на блузке.       — Остановись Грейнджер, я так не могу, — сказал Драко. Она уставилась на него и хотела что-то ответить, но он перебил: — я сейчас вернусь, — и быстро вышел из спальни. Вернулся через несколько минут с бутылкой вина и двумя бокалами. Молча он подошёл к столу, открыл бутылку и, наполнив бокалы, протянул один Гермионе.       — Не знаю, насколько это хорошее вино, времени выбирать не было, — проговорил он и сделал глоток. Гермиона осушила бокал залпом. Клубок из нервов пульсировал где-то внутри живота. Она представляла, что сейчас им снова придётся сделать это. Собственные чувства выбивали из колеи. Драко поставил свой бокал и взял Гермиону за руку. «Похоже, это становится привычкой», — подумал он и притянул к себе. Она вновь потянулась к пуговицам своей блузки, но он перехватил её руки. Он сам хотел раздеть её. Черт возьми, он действительно хотел этого. Хотел быть с ней, чувствовать её кожей. Хотел слышать, как она стонет, как выкрикивает его имя. Хотел, чтобы её ногти впивались в его спину до боли. С той самой ночи он не мог смотреть на неё, не ощутив прилива желания. Он медленно сходил с ума, зная, что эти взявшиеся неизвестно откуда чувства не взаимны. Он подошёл к кровати, продолжая держать её за руку. Затем остановился перед ней и начал расстёгивать пуговицы её блузки. Через мгновение лёгкая ткань скользнула на пол. Он провел рукой по ее спине и расстегнул застёжку бюстгальтера, провёл кончиками пальцев по плечам, стягивая бретельки. Коснулся груди и ощутил, как под пальцами твердеет её сосок. Она издала слабый стон, выгнула спину и откинула голову назад, обнажая шею. Он прильнул к ней губами.       Гермиона стояла перед ним полуобнаженная, по её телу пробегала мелкая дрожь. В голове переплелось столько чувств и мыслей, что хотелось взорваться. В какой-то миг захотелось сбежать, одеться и спрятаться. Забыть об этой затее. Бросить всё и остаться в этом сумасшедшем мире. Нужно лишь только сделать шаг в сторону. Но вместо этого она сделала шаг к нему и стала расстёгивать его рубашку, тихо прикасаясь к его коже. Она провела пальцами по его груди и животу, руки коснулись края брюк, а затем скользнули к ремню. Он поцеловал её в губы. Этот поцелуй отличался от прежнего. Он был наполнен желанием, и Гермиона ответила. Волна возбуждения прошла по телу, стало жарко, дыхание сбилось. Его руки беспорядочно заскользили по её телу. Он стянул с неё юбку и она осталась в одних трусиках. Затем он стянул с себя брюки и боксеры. Она посмотрела на его возбуждённую плоть, и новая волна желания запульсировала внизу живота. Резко он поднял её на руки и уложил на кровать, а сам сел между её ног и стал рассматривать.       Ему хотелось смотреть на неё, разглядеть каждый сантиметр тела. Гермиона закрыла глаза. И ждала его прикосновений, врать себе было уже невозможно, желание было слишком сильным. И он словно услышал её. Медленно наклонился к ней и поцеловал в шею, опускаясь ниже. Проложил дорожку из поцелуев от одной груди к другой. Возбуждение пульсировало болью. Он сходил с ума от этого воздержания, но не собирался спешить. Рукой он провёл по животу девушки, опустился ниже и принялся ласкать через бельё. Оно стало влажным. Драко стянул с неё трусики, проскользил пальцами по ноге от щиколотки до внутренней стороны бедра и коснулся чувствительного места. Она застонала и выгнула спину. Он ввёл в неё палец, ощущая, какая она горячая и влажная, готовая для него. Её тело отвечало на каждое его движение. Она стонала, сминая простыни.       — Пожалуйста, — прошептала Гермионаа и издала низкий стон. Она больше не могла выносить эту сладкую пытку. Все тревожные мысли стали растворяться. Тело ныло в ожидании разрядки. Драко прильнул к губам. Она прижалась к нему настолько, насколько это было возможно. Ей хотелось чувствовать его тело. Она обхватила его ногами, и он вошёл в неё. Все мысли потеряли смысл. Остались только он и она, каждое его движение выбивало её из реальности. Ей хотелось кричать, больше она не могла сдерживаться. Сегодня она позволила отпустить себя, выпустить все свои страхи, все свои эмоции. И она двигалась навстречу ему, вкладывая в каждое движение всю себя, отдаваясь ему без остатка. Он будто чувствовал всю боль её эмоций, ощущал её каждой клеткой своего сознания. Они растворялись друг в друге. Стирая обиды прошлого. Разбивая грани запретов. Их уносило навстречу неземному наслаждению.       — Драко, — всхлипнув, выкрикнула девушка, и её тело сотрясло волной оргазма. Не в силах больше сдерживаться, он кончил, простонав её имя.       Яркое солнце озарило комнату. Гермиона открыла глаза. Она лежала обнаженная под тонким одеялом. Драко не было рядом. Гермиона поднялась с кровати и, завернувшись в простынь, подошла к столу, собирая по пути свою одежду. На столе лежал кусок пергамента, на котором тонким почерком было выведено: «Я в саду». Она вышла из комнаты и нагишом пошла в спальню Нарциссы. Нужно было переодеться и привести себя в порядок.       Он проснулся рано. Гермиона спала у него на груди. Аккуратно, чтобы не разбудить, он опустил её на подушку и тихо встал с кровати. Оделся, оставил ей записку и вышел в сад. Утренний воздух был прохладным и отрезвлял смешавшиеся мысли. Он сел на скамейку. Хотелось побыть одному. После этой ночи он не знал, чего ждать от Гермионы. А от мысли, что эта ночь никогда больше не повторится, саднило в груди. В сердце лез предательский страх, что она будет жалеть о случившемся. Они были вдвоём в этом огромном мире, и теперь в нём росла необъяснимая потребность в ней. В её близости. Но было ли это чувство взаимным?       Из размышлений его вырвали её шаги. Она медленно приближалась к скамейке. На ней было только лёгкое белое платье, и она обхватила себя руками, ежась от прохладного утреннего воздуха.       — Ты давно здесь? — тихо спросила она.       — Не знаю. Было ещё темно, — ответил он и посмотрел в пустоту. Она увидела в его взгляде печаль. Но почему? Неужели он сожалел о случившемся? В груди что-то оборвалось, сердце бешено заколотилось.       — Ты жалеешь? — резко спросил он. — О том что вчера всё было так? Не как прошлый раз. Ты любишь его? — от его вопроса ноги стали ватными, и она села на скамейку.       — Драко, я… — она не знала, что сказать. — Я любила Рона. Но сейчас мне кажется, что это было в прошлой, другой жизни. Мы застряли с тобой в этом мире, и кроме друг друга у нас никого нет.       — Так значит, это всё только из-за того, что мы попали сюда?! — гневно произнёс он, сам не понимая, откуда из него рвалось столько злости. — И если бы мы не попали в эту ситуацию, ты никогда бы не была со мной? — прорычал он.       — Драко, — вскрикнула Гермиона, — если бы мы сюда не попали, ты разве бы обратил на меня внимание, я же … — Гермиона не могла выговорить эти слова. Сердце застучало сильнее, тело пронзила боль как от Круциатуса, дыхание перехватило. Только сейчас она поняла, что он никогда бы не глянул в её сторону. Что их ничего не могло связывать. Они не созданы друг для друга и принадлежат разным мирам, но теперь их миры слились воедино. — Я же грязнокровка! — выпалила она на одном дыхании. От боли и холода тело трясло. В глазах стояли горячие слезы.       От услышанного Драко будто обдало кипятком. Он повернулся к ней и, резко схватив за талию, притянул к себе так, что она оказалась на нём сверху. Он запустил руки в её волосы и начал целовать, яростно, страстно. Гермиона отвечала. Он изучал языком её рот, а руками скользил по спине под платьем. Она чувствовала его эрекцию, сильное возбуждение прилило к животу. Она больше не ощущала холода. Поддавшись порыву, Гермиона расстегнула его брюки и скользнула под резинку боксеров, обхватив рукой его плоть, начала скользить по нему. Драко застонал от этих прикосновений. Желание было настолько сильным, что на прелюдию не было времени. Освободив его от тесного белья, она слегка приподнялась. Драко провёл рукой по её влажному белью и отодвинул трусики в сторону. Она медленно опустилась на него и отдалась порыву. Движения были резкие, будто они хотели что-то друг другу доказать. Она стонала, двигаясь всё быстрее, всё сильнее насаживаясь на него. Разум сдавался и летел в пропасть. И она осознала, что больше не сможет без него жить. Без его редкого смеха, без прогулок за руку, без его прикосновений. Наслаждение с криком вырывалось наружу, сотрясая тело оргазмом.       — Ты… теперь… моя… — прорычал он каждое слово. — Только … моя… навеки… — он тяжело дышал, она чувствовала, как колотится её сердце и как в ней изливаясь пульсирует его плоть.       — Только твоя… — прошептала девушка, оторвавшись от него и поправляя платье, —…навеки!       Она любила Рона, искренне любила, но теперь эта любовь не заполняла её душу. Она ещё испытывала чувство вины, ничего не могла с собой поделать. Теперь её сердце принадлежало другому. Оно было в вечном плену серых глаз.

***

      — Как думаешь, в этот раз получилось? — спросил Драко, ужасно нервничая. Перспектива стать отцом пугала его. К тому же, они уже три месяца скрывались в Малфой-мэноре и летучего пороха было катастрофически мало. Вылазки стали редкими, хранить продукты было трудно, многое портилось без охлаждения. Голод стал постоянным спутником, но хуже всего одолевала жажда.       Наступил сентябрь. Утром они допили последнюю воду, пора было идти на очередное «дело».       — Не знаю, утром у меня тянуло живот, — ответила Гермиона. — Думаю, это предвестники моих дней. Значит снова не вышло.       — С нашими тренировками мы исправим это быстро, — ухмыльнувшись ответил Малфой, Гермиона покраснела. — Кстати, у нас закончилась вода. Нужно идти в супермаркет, — Драко уже привык к маггловским словам. Да и к маггловским делам. Они вдвоём готовили еду, по очереди убирали комнату. Пытались привести в порядок сад. Даже организовали нагрев воды в котле, чтобы можно было купаться, только за водой приходилось ходить на реку. Но пить речную воду было невозможно даже после кипячения. Поэтому воду тоже приходилось воровать.       На «вылазки» они ходили вместе, чтобы прикрывать друг друга. Денег не было. Весь назначенный день они проводили в городе. Гуляли по разным бесплатным столовым, чтобы наесться и унести немного хлеба с собой или еще чего повезет. А потом шли в супермаркет, всегда выбирали кассу, где много людей. Гермиона резко «теряла сознание» или кричала как сумасшедшая, люди сразу подбегали к ней, охранник отвлекался, так как толпа просила вызвать медиков, а Драко тем временем закидывал продукты в сумку и убегал в назначенное для встречи место, недалеко от магазина. Гермионе потом резко становилось легче, и она, извинившись, выходила из магазина и шла к своему напарнику. Каждый раз думая, что надо было кроме пыльцы единорога стащить из музея и мантию Гарри. Она бы ох как сейчас пригодилась. Схема за эти месяцы была отработана на «отлично». Они старались ходить в разные магазины, чтобы их не запомнили. Тренировки с магией помогли не сильно, единственное, что им удавалось, это открывать дом Блэков. Несколько раз они возвращались к стене Косого переулка, но, как и прежде, не могли открыть проход.       Как обычно, они вышли из дома и направились в огромный супермаркет. Нужно было незаметно пронести воду. Они делали это уже много раз: Гермиона отвлекала охранника, а Драко проносил воду. Но сегодня удача не была на их стороне. Людей было меньше, чем обычно, и Гермионе не удалось создать суматоху. Они попытались убежать, но охранник догнал их. Они пытались отбиться, но тут подоспел его напарник. Убежать не было шанса. Охранник нажал какую-то кнопку, и вскоре подлетела и приземлилась серая машина с сияющими синими огнями. Из неё вышло трое полицейских. Нарушителей затолкали в машину и увезли.       Здание участка было одноэтажным и вполне обычным на вид. Внутри было не много камер. Все пустые. Видимо, в этом мире преступность была сведена к нулю. Их провели по коридору и запихнули в камеру. Странно, что в одну. К счастью, охранник не стал осматривать их под одеждой, где Гермиона прятала палочку, хотя та ничем не могла помочь. Это был конец.       — Скоро вернётся начальник, сейчас он на совещании. Затем вас допросят, а пока посидите здесь, — зло ухмыльнулся страж порядка и ушел.       Драко стал расхаживать по камере, схватившись за голову. Сердце Гермионы бешено стучало, низ живота снова тянуло. Стоять стало тяжело, боль была очень неприятной. Она села на лавочку и чуть согнулась.       — Гермиона, что случилось? Ты вся красная, — подошёл Малфой, она тяжело дышала, ощущая сильную тошноту. Только сейчас она осознала, что у неё задержка. Эти три недели были такими бурными, что она неправильно рассчитала календарь. От догадки стало еще хуже. Тело сковал страх. Нужно было взять себя в руки. И она постаралась выровнять дыхание.       — Не знаю, мне что-то дурно, — ответила Гермиона. — Я боюсь, что мы не выберемся отсюда, — она уткнулась лицом в ладони. Драко подошёл к решетке и осмотрелся.       — В коридоре никого. Дай мне палочку, — он снова приблизился и протянул руку. Гермиона слегка расстегнула молнию на комбинезоне, чтобы достать припрятанную палочку. Драко показалось, что её грудь стала больше. Гермиона протянула ему палочку, и он подошёл к двери камеры.       — Алохомора, — произнёс он, наставив палочку на дверь, но ничего не произошло. Он тряс ей, повторял заклинание раз за разом, но всё впустую. Отчаявшись, он сел рядом с Гермионой.       — Может, я попробую? — сказала девушка. Ей стало легче, она взяла из его рук палочку и подошла к двери. — Алохомора — произнесла она, замок чуть скрипнул. — Алохомора, — более уверенным голосом повторила Гермиона, и дверь открылась.       Драко встал с лавочки и уставился на неё, широко распахнув глаза.       — У тебя получилось! Но как?! — догадка вспыхнула в его голове, но он не решился произнести вслух.       — Кажется, я беременна, — тихо ответила девушка, руки её дрожали. По щекам текли слезы.       Он подбежал к ней и крепко обнял, поцеловал в щеку и прошептал:       — Всё будет хорошо, я люблю тебя, — признание слетело с его губ, и только потом он осознал, что сказал. Он любит её. Она была права.       Раньше бы он и внимания на неё не обратил как на женщину. Не знал её как человека, не видел её душу, презирал лишь за происхождение. Но все изменилось. Он любит её и их будущего ребенка. Вновь взявшись за руки, они вышли из камеры. Нужно было бежать. Нервно озираясь по сторонам, они пошли по коридору в сторону выхода. До двери оставалось несколько метров, когда их заметили. Страж порядка был уже близко. Гермиона выхватила палочку, наставила на полицейского и проорала:       — Петрификус тоталус! — охранник споткнулся и упал. — Не тот эффект, —прошептала Гермиона, — но тоже сойдёт.       Они выскочили за дверь участка и принялись бежать, петляя между зданиями. Только добравшись до какого-то парка, они остановились отдышаться. В голове у Гермионы резко потемнело, и её сильно качнуло. Драко подхватил её и помог сесть на лавку. Через пару минут стало легче. Сознание пришло в норму.       — Значит, Октавиус был прав, — тихо сказала Грейнджер. — Магию можно возродить, — договорила девушка и положила руки на живот.       Драко смотрел на неё и улыбался. Она ждёт ребёнка. Его ребёнка. Он даже не думал, что будет настолько рад этой новости. Для обдумывания плана по возвращению домой было девять месяцев, а значит, это время чтобы просто побыть счастливыми. Не думая о том, что ждёт их по ту сторону Тсчезательного шкафа.       — Пойдём, — она встала на ноги, — нам нужно вернуться… — Гермиона запнулась, она засомневалась, может ли назвать Мэнор так, — вернуться домой.       — Нам надо добыть воды, неизвестно, сможешь ли ты её наколдовать, — ответил Драко.       Они отправились в очередной супермаркет. В этот раз схема не подвела, и стащив несколько бутылок, они пошли к стенду с картой, чтобы найти дорогу до площади Гриммо.       Участок оказался совсем недалеко. И уже через пару часов они были в Малфой-мэноре. Всё, чего хотелось, так это лечь спать. Они не стали ужинать, а сразу направились в спальню. Уставшие повалились на кровать. Он молча притянул её к себе и положил свою руку ей на живот.       — Не знаю точно, но чувствую, что это девочка, — прошептал Драко и поцеловал Гермиону в щёку. Она придвинулась к нему ближе и закрыла глаза.