Светлые надежды умирают первыми

      — Хочешь пересесть? — Лева зазывно хлопнул ладонью по сиденью, все еще хранящему тепло руководящего зада.       — Не имею ни малейшего желания, — с нотками вызова ответил Егор, — чего уж тянуть? Едемте в лес. Надеюсь, алкоголь вы с собой прихватили?       — Никак нет, — ответил Лева, обмахиваясь бортами расстегнутого пиджака, — как-то не подумал.       — Очень жаль, — желчно процедил Егор, — мне, видите ли, понравилось.       Лева с удивлением обернулся и посмотрел в вечно улыбающиеся, чуть раскосые глаза. Они открыто насмехались. Так показалось ему. Лева не обиделся: это был его и только его мальчик.       Машина выскочила на кольцевую. Все это время мужчины ехали молча. Егор не упускал из виду ни единого движения Левы, в свою очередь тот, настроив зеркало заднего вида на волнующего его пассажира, бросал на него обжигающие взгляды, время от времени отрываясь от дороги.       Не планируя уезжать куда-то далеко, Лева свернул с кольцевой в ближайший лесок, чуть прокатившись по разбитой ухабами дороге вглубь сосновой чащи.       — Приехали, — Лева заглушил мотор и снова обернулся, пытливо глядя на Егора.       Егор нервно пожевал губами, но ничего не ответил, продолжая обнимать свой рюкзак. Он снова оказался в таком месте, где помощи ждать было неоткуда. Посреди леса, один на один, маньяк и его жертва, готовые бороться до последнего.       Лева решительно толкнул свою дверь и вышел из салона, устремляясь прямо к Егору.       — Давай сюда, — он дернул на себя рюкзак, вырывая его из похолодевших рук.       Тот безоговорочно разжал пальцы, решая на этот раз не злить эмоционального мужчину.       Отбросив ненужную вещь на переднее сиденье, Лева уселся рядом с Егором, неторопливо расстегивая пуговицы рубашки.       Егор с опаской отсел подальше, продолжая сжимать в руке миниатюрный клинок, словно в нем заключалось его единственное спасение. Егор оценивал свои шансы, он лихорадочно прикидывал свои возможности против крупного и сильного мужчины, значительно превосходившего его по всем параметрам. Ладони вспотели, кончики пальцев свободной руки незаметно тряслись от робости. Чтобы занять себя хоть чем-нибудь, Егор начал накручивать на указательный палец пшеничный локон, выжидающе поглядывая на хозяина положения, вальяжно развалившегося в нескольких сантиметрах от него.       — Давай решим все сейчас, — безо всяких промедлений Лева прикоснулся к пряжке своего ремня. — Я думал, что смогу без тебя обойтись, но ошибся, — крепкие руки уверенными движениями справились с серебристой преградой, выпростав ремень из холодной петли, — так сказать, теперь я действую непрофессионально, в своих интересах, скатился, что ли, — пуговица выскользнула из петлицы, собачка вихрем спустилась вниз, демонстрируя нижнее белье синего цвета.       Егор нервно поморщился, больно натянув свой светлый локон.       — Я хочу видеться периодически, — Лева запустил большой палец под резинку и оттянул ее, обнажая половой орган. — Если, конечно, тебе дорого мнение твоих коллег по работе, — из боковой дверцы он извлек тюбик со смазкой. Он хорошо подготовился и, открутив крышку, щедро выдавил прозрачную массу себе на ладонь.       Егор не ответил, с омерзением глядя на все эти манипуляции, на жадность неспешных движений, на ироничный взгляд, постепенно сменяющийся всё нарастающим возбуждением. Лева небрежно раскинул ноги, вполоборота повернувшись к Егору, и абсолютно бесстыдно начал мастурбировать, смачно хлюпая смазкой при каждом движении руки. Время от времени он массировал только головку, кончиками пальцев растирая по ней скользкую жидкость.       Наблюдая за тем, как подергиваются мышцы на его распаленном от этих сладостных движений лице, Егор понял, что Лева сейчас получает неподдельное удовольствие. Обнаженный орган, крепкий и покрасневший, с проступившей сетью налитых желанием венок, выглядел агрессивно и пугающе, всем своим видом намекая о полной готовности.       — Ну, чего ты тянешь? — на этот раз Лева решил обходиться без фамильярностей и полностью перешел на «ты».       — Я не могу, — с волнительным придыханием произнес Егор, чувствуя, как вздрагивают его плечи, словно широкие ладони, скользящие по эрегированному члену, сжали их в своих жарких объятиях.       — Значит мне придется все делать самому, — двумя чистыми от смазки пальцами Лева извлек из кармана расстегнутого пиджака мобильный телефон и зарядил свой любимый фильм с Егором в главных ролях, удерживая гаджет в одной руке, а член — в другой, — смотри, какой ты здесь открытый и незащищенный, — он повернул экран к Егору, прилагая неимоверные усилия, чтобы не кончить.       Глядя на то, как поджались его яички, как дернулись бедра и сладострастно прикрылись глаза, Егор с надеждой подумал было, что его мучитель сейчас вот-вот забьется в оргазме, но Лева сдержался и, полностью отпустив свой разгоряченный орган, дал ему спокойно попульсировать, не доходя до высшей точки пика, — пусть Елена Андреевна тоже посмотрит, — Лева провел подушечкой большого пальца по экрану, — я поделюсь своим домашним архивом.       — Не надо! — Егор сделал предупреждающий жест. Он не мог потерять надежду на высокую должность. Вряд ли видео подобного рода оставило бы его на хорошем счету.       — Раздевайся, — с легкой насмешкой произнес Лева, поигрывая мобильником, — а иначе — пум! И все посмотрят очень интересное кино!       — Дай сюда! — злобно шикнул Егор, подбираясь, как зверь перед прыжком.       Глядя на эти телодвижения, Лева представил, как сократились его упругие ягодицы, и тяжело сглотнул.       — Держи! — с хохотком он бросил Егору свой телефон, — у меня дома еще есть. Тебе придется меня убить, чтобы остановить все это, или…. — он снова прикоснулся к своему члену, сжав головку двумя пальцами и позволив предэякуляту выступить на блестящей поверхности.       Егор поймал телефон на лету и брезгливо отбросил гаджет на сиденье рядом с собой. Его снова загоняли в рамки, снова манипулировали его судьбой. С тяжелым вздохом он потянулся к мелким пуговицам нарядной светлой рубашки и начал расстегивать их одну за другой, глядя в одну точку между двумя передними сиденьями. Нужно было действовать осторожно, чтобы Лева не заметил опасного ключа, зажатого между мизинцем и безымянным пальцами правой руки.       Разобравшись с последней пуговицей, Егор робко взглянул на Леву, словно спрашивая разрешения продолжать дальше. Дождавшись благосклонного кивка, Егор расстегнул джинсы и стянул их вместе с бельем, бросив на сиденье рядом с мобильником. Боязливо сжав колени, он стыдливо прикрыл запястьями свой член и слегка опустил голову, всем своим непорочным видом заставляя и без того возбужденного мужчину возжелать себя еще больше.       — Ну, иди ко мне! — Лева разжал кулак, выпуская тугой орган, и протянул руку Егору, — давай, видишь, все уже готово!       Собравшись с силами, Егор двинулся ему навстречу. Лева ловко обнял его за талию и быстро усадил себе на колени, смахивая со светлых ресниц пшеничные пряди. Егор встрепенулся всем телом, чувствуя обжигающие прикосновения мощного достоинства к своему члену. Он обреченно откинул голову, непроизвольно позволяя Леве любоваться его красивой шеей, её плавными изгибами, украшенными завитушками русых кудрей.       Чувствуя беспокойное подрагивание чужого органа, Егор понял, что терпеть подобное он больше не в силах. Левины глаза с расширившимися от возбуждения зрачками смотрели пронизывающе и не мигая, и хотелось изо всех сил вонзить холодное лезвие хотя бы в один из них, чтобы хоть одно распутное око не оскверняло своим взглядом ни его тело, ни окружающий мир.       Рука Егора взлетела в воздухе, острая кромка поймала солнечную искру, готовая вот-вот погрузиться по самую рукоять в податливое глазное яблоко, разрывая на своем пути мягкие ткани, тем самым заставив прозрачную жидкость излиться на ненавистное щетинистое лицо. Но Левина ладонь предусмотрительно сжала хрупкое запястье Егора, вскрикнувшего от неожиданности и боли. Его пальцы разжались, роняя куда-то под ноги незадачливое орудие мести. Вторая рука Левы коварно ухватила второе запястье, сжав его с такой же силой.       — Дурачок, — с радостной хитрецой Лева осклабился, продолжая чуть ли не до хруста сжимать напрягшиеся и пытающиеся высвободиться руки, — ты думаешь, я не заметил? Глупый, глупый маленький мальчик!       На глаза Егора выступили слезы горечи и обиды. Это было невыносимо, он не смог поделать абсолютно ничего.       — Отпусти! — истерично воскликнул Егор, пытаясь высвободить свои, начинающие неметь запястья, но Лева сжал их с еще большей силой, отводя кисти в сторону, практически на излом.       — Хочешь, я сломаю их? — с хищным оскалом осведомился Лева, — пытливо заглядывая в широко распахнутые от боли серые глаза, — ты не сможешь работать, не сможешь себя обслуживать и переедешь ко мне. Я буду ухаживать за тобой, очень нежно ухаживать.       Егор жалобно всхлипнул, поджимая трясущиеся губы, и Лева понял, что слегка перегнул палку:       — Ну, ну, прекрати, — он немного ослабил железную хватку, — просто послушай меня, хорошо?       Егор что-то промычал, боясь разжать губы, чтобы не разрыдаться, и утвердительно кивнул головой.       — Привстань, — Лева осторожно выпустил его тонкие запястья, оставляя на них багряные отметины.       Егор послушно приподнялся, четко понимая, чего хочет Лева.       — Направь его сам.       Слегка склонив голову, с тяжелым вздохом Егор завел руку за спину и, дрожащими пальцами обхватив скользкий, горячий член Левы, робко приставил его к своему анусу.       — Садись, — Лева обхватил узкие бедра, давая понять, что его требования должны выполняться беспрекословно.       До боли закусив губу и зажмурившись что было силы, Егор начал постепенно опускаться на наэлектризованный похотью и желанием близости орган.       Надрывно застонав от жгучих ощущений, Егор хотел было остановиться, едва крепкая головка оказалась в его узких, неразработанных недрах, но Лева с такой силой впился ногтями в его ягодицы, что Егор понял: лучше все сделать самому, нежели он будет в одно садистское движение насажен возбужденным мужчиной. Осторожно опустившись на всю длину мощного члена, Егор уткнулся лбом в Левино плечо, приглушенно зашипев от боли.       — Тихо, тихо, все хорошо, — Лева ласково погладил склоненную голову, любовно перебирая шелковистые пряди, — вот так, видишь, как хорошо, а ты не хотел.       От Левы пахло ментолом и терпким одеколоном. От этих запахов Егора затошнило, и он поспешно сделал пару глубоких вдохов, чтобы немного прийти в себя.       Теплые Левины ладони нежно легли на острые плечи, немного отстраняя Егора от себя и заставляя его выпрямиться. Лева распахнул рубашку на его груди, заставляя тонкую ткань нежными шелковыми волнами заструиться с красивого тела, останавливаясь у согнутых локтей. Плавным движением Лева взял руки Егора в свои и положил его ладони к себе на грудь, позволяя почувствовать стук взволнованного сердца.       Егору было неприятно касаться крепкой, широкой груди, густо покрытой курчавыми черными волосами, но насильник заставлял его это делать, управляя его ладонями.       Егор робко колыхнул бедрами, смущаясь и заливаясь краской от собственных бесстыдных движений, но ему очень хотелось покончить со всем этим как можно скорее, пусть даже таким омерзительным способом. Левины руки с несильным хлопком опустились на его ягодицы, не позволяя Егору двигаться дальше. Егор с удивлением поднял на него свои прекрасные влажные глаза, словно говорившие: «Что я сделал неправильно?»       — Еще не время, — прошептал Лева, и глаза его подернулись поволокой. Он отстранился от спинки сиденья и обжигающими от страсти губами жадно прильнул к затвердевшим соскам Егора. Неспешно лаская то один, то другой кончиком языка, сладко посасывая и немного оттягивая, причиняя при этом едва ощутимую боль от слишком пылких прикосновений.       Егор терпел, безвольно опустив руки и слегка запрокинув голову. Ему больше ничего не оставалось делать. Один на один с жутким насильником, озверевшим маньяком, способным на все ради своей безумной прихоти.       — Я буду ждать тебя каждый день, и завтра, и потом, — забормотал Лева, отрываясь от зацелованной груди, — я хочу иметь тебя завтра, вот как сейчас… иди ко мне, — с этими словами он властно обхватил Егора за затылок, запуская длинные пальцы в светлые локоны и вовлекая его в крепкий, голодный поцелуй, настойчиво исследуя в приоткрытом с рабской покорностью рту каждый миллиметр желанного пространства. Его требовательный язык искал язык Егора, испуганно замерший, его влажные губы яростно терзали вожделенные губы, полностью отдававшие себя, но не отвечающие взаимностью.       Одной рукой продолжая перебирать русые кудри, второй — Лева быстро заскользил по бедру Егора и крепко обхватил его член, вынуждая своего пленника жалобно застонать в поцелуй.       «Я буду хотеть тебя каждый день, и завтра, и потом, — хаотично застучало в висках у Егора, — и завтра, и потом. Это повторится снова и снова. Я не выдержу этого».       Движения Левиных пальцев, сжимавших естество Егора, стали ускоряться, изо всех сил стараясь добиться от своей жертвы ответной реакции. Поцелуй стал чрезмерно мучительным, с привкусом крови и ментолового холодка. Егор почти что впал в беспамятство от всех этих безумных прикосновений, терзаний и мучений. Его руки хаотично заскользили по Левиному телу, не зная, где им остановиться. Стараясь не прикасаться к его обнаженной коже, Егор ухватился за лацканы черного пиджака, практически повисая на отворотах, но Леве стало неудобно. Выпустив пальцы из кудрявых волос, Лева убрал его руки и снова зарылся в нежные локоны.       От безысходности одной рукой Егор уцепился за подголовник сиденья, а вторую обессилено опустил, проведя ею вдоль плотной ткани пиджака и непроизвольно погружая ее в карман.       Ментоловые леденцы высыпались из картонной коробочки и хаотичной кучкой ютились на шелковом дне, с беспокойством ожидая своей печальной участи. Егор судорожно сгреб добрую половину липких шариков и вытащил руку из чужого кармана.        «Каждый день, и завтра, и потом», — с новой силой стукнуло в висках.        В мгновение ока превратившись в единый комок последних сил и энергии, он резко разорвал поцелуй, высвободив голову из трепетных Левиных объятий.       — И завтра, и потом, — с горечью, смешанной с обреченной решимостью и абсолютным отчаянием негромко воскликнул Егор, глядя Леве прямо в глаза. — Этот расклад мне не подходит! — свободной рукой он вцепился в горло своему мучителю, интуитивно разомкнувшего губы в поисках спасительного глотка кислорода. Воспользовавшись этим моментом, Егор одним махом закинул ему в глотку пригоршню леденцов и зажал мерзкий рот обеими ладонями.       Глаза Левы округлились. Очевидно, одна из конфет угодила в трахею, не позволяя мужчине сделать очередной вдох. Его руки судорожно впились в запястья Егора, пытаясь оторвать его ладони от своего рта. Но Егор давил изо всей силы. Он искренне верил в то, что от жизни этого человека будет зависеть его благополучие, и ладони намертво впечатались в ненавистный рот, не оставляя своему мучителю ни малейшего шанса на спасение.       Выпученные глаза Левы начали наливаться кровью, кожа приобрела синеватый оттенок, ноги беспокойно возили по полу, забивая ворсистый коврик под водительское сиденье. Егор держал крепко, на совесть. Хватка его была мертвой, хватка человека, доведенного до крайней степени отчаяния. Наконец, движения Левы начали ослабевать, веки постепенно сомкнулись, а руки выпустили запястья Егора и безвольными плетьми опустились на кресло.       Егор с ненавистью взглянул в последний раз на тирана и убрал ладони от мертвых губ. Перебравшись на соседнее место, Егор поспешно начал натягивать на себя одежду, с беспокойством озираясь по сторонам, не идет ли кто? И если несколько минут назад он уповал на случайного прохожего, то теперь все было в точности наоборот. Теперь нужно было как можно скорее собрать свои вещи и бежать подобру-поздорову подальше отсюда.       Подобрав с пола свой миниатюрный ножик, с сиденья — Левин мобильник, а с соседнего кресла — свой рюкзак, Егор предусмотрительно протер краем рубашки дверные ручки, которых касался сам, а заодно и его начальница.       Не теряя ни минуты, он торопливо огляделся. Сквозь ряды сосен виднелись проблески воды — лесное озеро отсвечивало своими бликами, тем самым притягивая к себе случайного прохожего. Переступая через замшелые корчи и раздвигая колючие ветви кустарников, Егор быстро пробрался к воде. Изо всех сил размахнувшись, он отправил телефон, а позже и ножик в последний полет, а потом искренне пожелал им далекого плавания.       Присев у берега, Егор закинул рюкзак поудобнее и опустил руки в теплую воду, с удовольствием смывая с ладоней всю мерзость пережитых ощущений.       У каждого врача есть свое кладбище. Даже у не практикующего Егора появилось свое, и сегодня он поставил на нем свой первый крестик.       Солнце начинало садиться, задевая своим огненным кругом танцующие на ветру макушки сосен. В скором времени Егор вышел на кольцевую и бодро зашагал в нужном ему направлении. Егор надеялся, что уж теперь-то у него все в жизни будет хорошо.       Кто сказал, что светлые надежды умирают первыми? Это неправда. Светлые надежды никогда не умирают.