Я всё равно люблю тебя, засранец

Я проснулась рано утром, как обычно сладко зевнула, потянулась, скинула с себя своё любимое розовое одеялко и, сонно прикрывая глазки, осторожно опустила ножки в пушистые тапочки. Встаю с кровати, делаю первый шаг и… БУМ! Маленькое худенькое тело распласталось по паркету. В дверном проёме появляется темная макушка и тут же исчезает. Спустя минуту, где-то в глубине квартиры, раздался громкий смех. — Чон Чонгу-ук! — набрав в лёгкие побольше воздуха, я закричала что есть силы. И так каждый день. Эта девятнадцатилетняя, перекачанная шпана ни дня не пропустит, чтобы, внимание, не взобраться в МОЮ квартиру и напакостить так, что у меня чуть ли пар из ушей не идёт. И вот сегодня новое развлечение — прибить гвоздями тапочки к полу. Как весело, блин. Запыхтев, я вскочила на ноги, нервно поправила пижаму с мишками и рванула из комнаты. — Чон Чонгук, клянусь, если ты ещё раз… — не успела выйти в гостиную, как у входных дверях уже стоял, лыбясь, сам Чон. — Не злись, Буся. Эти трёх слов было достаточно. Шикнув, я схватила первую попавшуюся под руку вещь с тумбочки и запульнула в парня. Но тот, успев заржать, вовремя захлопнул дверь. Какие уже проделки успел совершить этот парень? О, список не маленький. Итак: — врубил ледяную воду, когда я принимала душ; — насыпал в сахарницу соль, из-за чего я испортила весь завтрак и заработала расстройство желудка; — загрузил на телевизор скример. Какой крик стоял в воскресенье вечером, когда я решила просто глянуть любимый фильм; — и самое худшее из того, что могло прийти в голову этому придурку: расклеил все мои прокладки по стенам и только представьте, что я чувствовала, когда вечером пришла с друзьями домой и застала такую прекрасную картину. А на мои уже хриплые крики в ответ он просто: — Не злись, Буся. А это злит ещё сильнее, мать его! Боже… За что Бог наградил меня этим парнем… Это было последней каплей. С того дня я решила, что больше это чудо в мой дом и шагу не ступит. Поменяла замок на двери, но и после этого это шило умудрялось каким-то образом попадать в мой дом. Единственным способом было окно, в которое с лёгкостью можно было взобраться, особенно с таким-то ростом. Но я не понимала как он открывает его. Ещё и тот факт, что его дом рядом с моим делал только хуже. — Нет, я не понимаю! Ты в тюрьму хочешь загреметь? В курсе, что это взлом с проникновением?! — Войти в дом, где меня ждут каждый вечер — не преступление, — пошло подмигнул Чон и, жуя во рту жвачку, двинулся в гостиную, плюхаясь на диван. Нет, с ним разговаривать как со стеной спорить! Но я, знаете ли, тоже не тупенький пакетик. Мозги на месте и чувством мести преисполнена. Я решила действовать. Воспользуемся тем же оружием, что и он. Посмотрим, какого ему будет. Рано утром, в понедельник, я встала раньше обычного. Подготовила все для «представления» и стала ждать «гостей», сев на стул в кухне и, включив телевизор для вида. Уже спустя пару минут всё пошло как я и представляла. Форточка со скрипом поднялась вверх и как только выглянула темная макушка, я отрезала ножницами ниточку и ведро воды, привязанное над окном, тут же вылилось на голову этому ребёнку. Ошарашенный подобным, Чонгук в ступоре вытер ладошкой лицо и как-то чуть обидчиво надулся. А у меня на лице победная улыбка. — О да-а! Возмездие! — Нуна… — пробубнил тихое под нос и, наконец, окончательно взобрался в дом. А я, поднимаясь и всё так же улыбаясь, двинулась к парню, собираясь поближе рассмотреть этого мокрого щеночка. — Ну как тебе, попрыгун? Всё так же весело? Подходя ближе я и не подозревала, что уже через секунду поскользнусь на прекрасной луже и взлечу в воздух, падая прямиком на парня. И вот картина маслом. Оба мокрые в луже воды, но на лицах счастливые, детские улыбки, а кухня вскоре наполняется смехом. — Знаешь, ты постоянно так делаешь, но я всё равно люблю тебя, засранец… — надув губки, причитаю я, а Чон лишь улыбается и притягивает для поцелуя. Так и живём…