В корнях Иггдрасиля

Движение вокруг Иггдрасиля мелькало в двухстах метрах внизу, подвесные шоссе сверкали в двух солнцах Глиса. Ярко-розовая кожа аргонавта Хосока прекрасно сияла на свету, пока он смотрел в окно кафе. Разбитый корабль загромождал объездную дорогу. Судна поменьше огибали край, пока корабли муниципального корпуса прибирались. — Никто не выжил, — сказал Хосок, кивая на перевёрнутый корабль. — Похоже на гражданскую буровую установку. Юнги позволил себе ещё раз взглянуть поверх воротника своей тёмно-бордовой куртки патрульного корпуса, прежде чем снова нырнул в свой тёмно-синий кофе, пока в его голове стучало от яркого солнца. — Напомни мне никогда больше не доверять рекомендациям Сокджина в выпивке. Хосок усмехнулся. — Ты ведь знаешь, что он даже не пьёт, верно? Юнги пожал плечами. Он слышал об андроидах, которые могли есть и пить. То, что он никогда не видел, как Сокджин делает это, не означало, что он не мог. — Ты не можешь просто проигнорировать рекомендацию по выпивке от именинника. Хосок одарил его лёгкой улыбкой, от которой щёки у него наливались яблочками, а возле рта появились глубокие ямочки, но отстранённое выражение не сходило с его лица: настороженный косой взгляд и губа прикушена. Воздух вокруг их маленького столика в кафе наполнился сотней полузабытых запахов: кислым смрадом алкоголя, гниющего в крови, железом и хлорофиллом аргонавта, нейтральным запахом стали и углерода и низкой химической остротой дезодоранта. Юнги потёр рукой нос. Похмельное разочарование пузырилось под его кожей. Он бы ударил парня достаточно смачно, чтобы не вонял дезодорантом вокруг него, не дал бы ему получить и половины его ведомости на открытие торговли, прежде чем отдубасит его прямо в живот. — Любой другой стигийнианец ударил бы тебя за использование дезодоранта, — сказал Юнги, продолжая спор, который он начал накануне вечером, когда они встретились на вечеринке Сокджина. — Я могу, чёрт возьми, ударить тебя. Хосок пожал плечами. — Ты провёл половину последнего сбора патрульных, дуясь на то, как я пахну с тобой рядом. Я не буду заниматься этим, пока мы вдвоём и у нас задание, которому внимание уделять нужно. Они прибыли в Иггдрасиль рано утром, одну из самых больших геолокационных достопримечательностей на планете городов, состоящей из бросающихся в глаза объектов местности, здание в центре каждой части закулисья планеты, но один Юнги видел очень мало за пределами нижнего вестибюля. Иггдрасиль представлял собой титаническую башню из армированной стали и метеорита в форме дерева. Высотой он достигал четырёх километров прямо над поверхностью планеты и простирался на многие километры по всей территории, серебристые ветви толще, чем туннели метро, извивающиеся в атмосфере. Каждый лист на дереве был размером с жилой дом, и вмещал в себя роскошные особняки, висячие торговые кварталы, частные лаборатории или огромные ночные клубы. Ходили слухи, что корни здания уходили на километры в землю. Юнги и Хосок добрались на шаттле от парадных дверей массивного вестибюля до лифтового отсека, где они вручили свои личные пропуска, выгравированные на твёрдых серебряных чипах грузному глисианину за толстым окном. Они поместили их в крошечную капсулу в трубе, каждая из которых была заключена в кожаных сиденьях, когда капсула пронеслась по внутренним артериям башни. Они миновали торговые центры и жилые районы, пока не добрались до очередной зоны досмотра на одной из ветвей, которая опрыскала их дезинфицирующим средством с цитрусовым запахом и запульнула их вниз по ветке. Окна открывали вид на город внизу с высоты космического корабля. С каждым новым видом глаза Хосока всё больше выпучивались на его розовом лице. Без дезодоранта Юнги мог бы почувствовать запах его изумления, похожий на звёздный каньон, самый его любимый в мире аромат, но ему пришлось довольствоваться восхищением тонким профилем Хосока, когда его челюсть отвисла. — Ты бывал здесь раньше? — предположил Хосок, когда они наконец ступили на пышный ковёр кафе, в котором договорились встретиться со своим клиентом, мистером Линденом, вовлечённым в прибыльный бизнес за пределами планеты, который часто привлекал внимание Патруля. Потолок изгибался, как парус. От верхнего угла в пятидесяти метрах над ними до узкого пола тянулась цельная стеклянная плоскость. — Не в этом месте конкретно, но я пару раз проходил возле ствола. Клиент опаздывал, как обычно опаздывали богатые клиенты, давая Юнги достаточно времени, чтобы повариться в тонкой остроте запаха дезодоранта и посмотреть, как Хосок нервно возится со своей чашкой и таращится широко раскрытыми круглыми глазами в окно. — Ты когда-нибудь раньше выполнял неофициальное задание? — спросил Юнги. — Нет, — быстро ответил Хосок. — Это моё первое. Я даже не был патрульным до того, как мы получили задание на прошлой неделе. А ты? — Этим я обычно и занимаюсь. — Конечно, — вздохнул Хосок. — В основном Намджун, — сказал Юнги. — Меня втянули в это дело. Хосок приподнял бровь. Впервые за десять минут он отвёл взгляд от окна. Он внимательно изучал Юнги, и тот ожидал какой-нибудь колкости по поводу того, что он что-то совсем не на грани. — Насчёт прошлой ночи, — начал Хосок, а затем замолчал, глядя с небольшим прищуром на свою чашку. — Да? Один из длинных тонких пальцев Хосока постучал по кружке с кофе. — В следующий раз держи свою ревность под контролем, ладно? Щёки Юнги мгновенно посинели, пока он пытался вспомнить, что тот имел в виду. Ох. Тот сеф. На коленях у Хосока. Пьяный до беспамятства, с рукой Хосока внизу живота, прямо там, где должны быть его щупальца. Он немного переборщил с заботой. Хосок, должно быть, прочёл его страх как собственничество. Должно быть, он всё утро обдумывал, как поднять эту тему. Юнги знал, что лучше не разбалтывать про сефа. Никаких других оправданий ему в голову не приходило. Он принял обвинение со стыдом и опустился ниже, когда тихое цыкание Хосока ударило ему по ушам. Но на этом, казалось, всё и кончилось, выговор был мягким и твёрдым. Они оба избегали смотреть друг другу в глаза. Стул подплыл к их столу, сиденье и спинка дрейфовали в магнитном потоке, чтобы устроиться лицом к окну. На него уселся другой аргонавт, с кожей глубокого, ровного красного оттенка. Из его тёмных волос торчали красивые чёрные рога. Он выглядел таким же молодым, как и они, что было крайне необычно для клиента. Он был даже более необычайно привлекателен с полными губами и длинными ресницами. — Здравствуйте, капитаны, — сказал он шелковистым низким голосом. — Я — Кай. Два аргонавта встретились взглядами, и между ними промелькнуло мгновение многозначительной напряжённости, которая читалась почти как подозрение. Кай уже поднял запястье для Юнги, необычный и решительный знак того, что он не позволит Юнги обнюхать его шею. Почти любого другого Юнги проигнорировал бы и схватил за рог на всякий пожарный, но неофициально он имел достаточно дел с богатыми клиентами, чтобы понимать, что можно, а что нельзя. Юнги почувствовал любопытство на запястье Кая, но никакого хлорофилла, который он обычно улавливал от аргонавтов. Этот был далеко от своей родной планеты в течение долгого времени, оставив на себе только железо и искусственный аромат духов с растительной ноткой. Они напомнили Юнги нейлон. — Спасибо, что встретили меня здесь, — сказал Кай. — Я всегда неправильно рассчитываю время в пути между моим листом и этим. Он скрестил ноги, крепкие и длинные в обтягивающей золотистой коже. На нём была укороченная водолазка с тонкой сеткой золотых цепочек, выглядела как дизайнерская вещица. — Мин Юнги, верно? — Это я. — Нам рекомендовали тебя, — сказал Кай. — Приятно познакомиться. — Тогда я полагаю, вы не мистер Линден. Кай рассмеялся. — Конечно, нет. Сейчас рабочее время. Я забочусь о большей части его личных дел… — При этих словах брови Хосока взметнулись вверх, скрываясь под чёлкой, а его взгляд не отрывался от чашки чая, — …и ты можешь говорить со мной, как если бы я был им. Могу я взглянуть на ваши табуляторы? Юнги мысленно себе отметил потом спросить Хосока, к чему были эти брови, поскольку подобная реакция до неуютного граничила с грубостью. Кай, казалось, ничего не заметил. Он взял их экраны своими длинными пальцами и один за другим поднёс к плоской части своего собственного. — Я передал файлы, которые вам понадобятся… о, спасибо, Кора. — Официантка в бирюзовой майке одарила его сияющей улыбкой и маленькой чашечкой апельсинового чая. — Кто меня рекомендовал? — спросил Юнги. — Метеоритный магнат, которому ты помогал на том экзопланетном товарном складе в прошлом году, — сказал Кай. Хосок проявил первый открытый признак встревоженности. Склады экзопланет были явно вне закона, но корпус патрульных часто тайно помогал кооперативным предприятиям безопасно приобретать их. Лучше знать, кто использует эти ресурсы, чем оставлять их открытыми для неизвестных агентов. В последнее время всё чаще подобные сделки между патрулем и бизнесом совершались без ведома Адмирала. — О, славненько, — сказал Юнги, вспомнив приветливого трёхглазого мужчину, которому он помог год назад. — Доктор Стиф. Мне понравился этот парень. Кай внимательно наблюдал за Хосоком. Мимо проплыл плутонианец, красота на мгновение отвлекла их всех, особенно Хосока, который, вероятно, никогда не видел ни одного в реальной жизни. Они старались не покидать свою райскую планету. В воздухе витал искрящийся аромат шампанского. — У мистера Линдена есть собственный бункер в корнях, — продолжал Кай. — Так, — сказал Юнги. Это отвлекло внимание Хосока от плутонианца. Он чуть не поперхнулся кофе. — Извините его. Это его первое неофициальное задание. Кай согласно кивнул. — Жаль, что в последние годы патруль пошёл в другом направлении. — Это утомительно, — согласился Юнги. — Но этому мы можем доверять. Думаю, он легко ко всему привыкнет. Хосок закивал изо всех сил, но что-то похожее на раздражение промелькнуло на его лице, и Юнги с трудом удержался, чтобы не свернуться калачиком в кресле. — Может, поговорим наедине? — спросил Хосок. — Не беспокойся, — сказал Кай. — Это кафе принадлежит мне. О чём мы, бункер очень редко посещают или используют. Это скорее… хранилище. Недавно я обнаружил, что кто-то пользуется бункером, когда мистера Линдена там нет. Порой мелкие предметы оказываются не на своих местах, вещи пропадают, еда остаётся в кладовке. Попасть туда без ключа невозможно, а их всего три. Мой, его и его жены. — Значит, он подозревает жену? — спросил Юнги. Кай закатил свои красивые тёмно-красные глаза. — На самом деле он подозревает, что кто-то сумел скопировать ключ и у него четвёртый, но я убедил его пока не говорить жене, на всякий случай. Я не уверен, что он долго будет держать рот на замке. Он хотел бы, чтобы вы выяснили, что происходит, а это может означать, что вы просто заляжете там, пока кто-нибудь не появится. — Больше похоже на работу частного детектива, чем патруля, — сказал Юнги. — Если тебя беспокоит, что его жена пробирается украдкой. Кай долго смотрел на него из-под ресниц. — Это связано с тем, что находится в бункере. Юнги оглядел комнату в поисках навострённых ушей. — Здесь я тебе ничего не скажу, — сказал Кай. — Если это просто его жена пользуется, крутя роман на стороне, то на этом всё, и мы заплатим сверху за то, что потратили ваше время. Если там что-то ещё, могут быть серьёзные неприятности. — Он отхлебнул чаю. Солнце светило сквозь окна кафе и озаряло его гладкую красную кожу, ослепительную и великолепную. Он встряхнул волосами, словно знал, что выглядит дорого, и вспышка электричества пробежала по его волосам. Хосок поджал губы. — Может, спустимся вниз? — спросил Кай. Капсула, в которую их посадил Кай, должна была быть того же размера, что и та, в которой они поднялись, но элегантные сиденья, расположенные как лепестки цветов вокруг середины, оставляли больше свободного места, превращая лифт в стеклянную, приломлённую светом ёлочную игрушку, путешествующую по трубкам Иггдрасиля. Они плавно пронеслись мимо всех остановок, которые замедляли их движение туда, минуя пробки и более оживлённые пути. Они в мгновение ока миновали одну арку вестибюля и углубились в землю. Кай нажал большим пальцем на панель на центральной консоли, и маленькая капсула выскочила и открылась. Умопомрачительный запах заполнил тесное пространство, превзойдя все запахи гоминидов: что-то, что Юнги только однажды учуял в изолированном аванпосте на Арго под самым тёплым, самым приветливым летним солнцем. — Клубника? — спросил Кай, и Хосок впервые за день громко вздохнул.