разреши любить тебя.

Было неимоверно страшно. Страшно и больно. Таких внезапных сюрпризов Мин Юнги точно никак не ожидал. Особенно от Хосока. Как это солнышко может такое вытворять… Как, блять, можно тренироваться целых четыре часа без остановки и малейших передышек. Хосоку достаточно полсекунды на отдых и вот он рвется в «бой» дальше. Танцы — определенно его стихия. Мин бы с радостью сидел и любовался этими завораживающими движениями в такт музыке. Наверное, он смог бы даже зарисовать это, если бы умел рисовать. Хотя, все равно не получилось бы передать всё превосходство данных моментов. Мог бы хоть музыку создать из этого, если бы… если бы его старческое тельце не заставляли так же двигаться под эту музыку. Чон, видимо, решил закрыть глаза на внутренний возраст Юнги, на всё огромное количество лени и нежелание иногда даже дышать. Для младшего все было просто: сделать пару упражнений для разминки, еще пару упражнений для растяжки мышц, повторить это движение, а потом это, и это… и так четыре чертовых часа. Конечно же, Мин делал гораздо меньше. Старался создавать простую видимость того, что он охотно участвует в этой фиговой для него авантюре. Он танцевал, он мог бы делать и лучше, мог бы проявлять больше инициативы. Но зачем? Так лень. Это его наказание. Трудно тут словить удовольствие. Но все же были моменты. В перерывах, пока Хосок отрабатывал то, что нужно ему, удавалось посмотреть на него. Завораживало. Вроде бы, ничего не делаешь, просто смотришь, но так греет душу и радует глаз. Юнги и не думал о том, что Хосока что-то может настолько поглощать в себе. Или наоборот. Младший будто сам танец подчинял себе. Юнги даже понравилась эта сторона Чона. Ведь так здорово заниматься в жизни тем, что приносит реальное удовольствие. У старшего тоже было. Может, и до сих пор есть. Стоит только возобновить это. И, реально, в этот момент очень сильно захотелось, будто сам Хосок подтолкнул его к этому… Понятно теперь, отчего у него столько фанатов. Идеал повсюду. — Чего остановился? Ты ещё не отработал должное! — запыхавшись, но всё еще радостно произнёс Хо. Да откуда в тебе столько энергии? — Пощади меня, Хосок-а! — умолял Мин. — Давай компромисс? Я могу убираться месяц в комнате… купить тебе покушать? — Сейчас это и есть тот самый компромисс, — подмигнул младший и направился в сторону Юнги, — А теперь отлепи себя от стены и давай выучим новое движение. — О, нет, умоляю, меня уже ноги не держат. Она единственная понимает меня и помогает мне держаться перпендикулярно к этой земле. — Никаких отговорок! Если ты будешь и дальше таким полумертвым, то я буду брать тебя на тренировки гораздо чаще. — Хо потянул Мина за запястья ближе к центру зала. — Иди-ка сюда. Нет лица недовольнее и милее, чем мордашка Мин Юнги. Нехотя, почти не поднимая ноги, он долепетывает до нужного места. Видимо, сосед его совсем не напугал своими бесконечными тренировками. У него и на это сил не было уже. Хосок знал, Хосок хотел расшевелить его. Ну, или всё так же отомстить за всё прошлое. Какой злопамятный лучик. — А давай это будет последнее движение на сегодня? — надежда Юнги умрет последней. — Нуу, — начал Хо, — дай подумать… думаю… м-м-м, нет, не последнее, — хитро улыбнулся и продолжил показывать связку. — За мои похороны будешь платить ты, Чон-гандон, — буркнул Мин и обессиленно опустил руки. — Так-так, тут перерыва еще не давали. Давай, двигай задом. Хосоку явно нравилась эта кошачья мордочка, выражающая вселенское усталое недовольство. Так и хотелось еще увидеть эти надутые губки и ленивые движения. Но он так скоро совсем срастется с полом и с концами. Чон видел свой долг в приведении Юнги в более живое состояние. Он не знает, зачем ему это, но просто хочется. А может и знает. А может и просто уже не может оставить его просто так. — Что угодно, Хоба… Ну зачем мелкий такой жестокий, это несправедливо по отношению к старшим и Мин явно не понимал, как им так легко управляют. — А может тебя немного оживить с помощью, например, щекотки? Ты ее боишься? — на лице Хо появилась зловещая улыбка. — Нашел ещё, чем пугать меня. Я не боюсь. — Юнги насмешливо говорил уже оживленным голосом. Хосок ему поверил, конечно же. Юнги ведь просто так отошел на 10 шагов от него. Не боится же. Совсем нет. — Ладно, давай закончим с этим, вставай рядом, — Чон сжалился над соседом и решил поскорее завершить тренировку. — Но с тебя еще одно выученное движение! — О нет, оно слишком трудное для меня, — Мин и сам не против закончить все и вернуться к любимой кроватке, но его тело против. — Вот старикашка…давай помогу тебе. Младший подошел ближе к Юнги и начал по деталям объяснять всю связку: там переставит его ногу в нужное положение, там своими руками обхватывает предплечья старшего и плавно выполняет движения. Ещё и дышит так тяжело, прямо рядом возле уха. Мин подчиняется его рукам, следует за Хо, а наяву совсем не запоминает их. А Чон стал бы отличным учителем по хореографии: и круто танцует, и объясняет. За все эти несколько часов Юнги, совсем не увлеченный в эту сферу, смог выучить почти полноценный танец. Хосок не сдавался, несмотря на всё полуживое состояние старшего. Это «наказание» явно доставляло ему удовольствие. Он даже и не пытался напакостить в отместку, просто, видимо, ловил кайф. Любой рыбе хорошо в своей воде, конечно. Опять эти погружения в свои мысли. Как всегда не вовремя для Юнги. Он настолько расслабился и поддался действиям Хосока, что в момент, когда его осенило, что пора как бы взять себя руки, он максимально неловко дернулся, что оба с грохотом повалились на пол помещения. — Черт, извини! Ты не ударился? — взволнованно вскрикнул Хосок. — А ты, блять, не ударился? Удобно, наверное, такой туше сверху лежать, — глаза Юнги были зажмурены от внезапности событий. Мин открыл глаза. Возник вопрос. Зачем лицо Хосока так близко? И до сих пор он чертовски громко и горячо дышит. А вот Юнги уже не дышит. У него, кажется, сейчас все откажет. И это не из-за веса Чона. А его взгляд был таким… новым? Хосок смотрел так, будто узнал какую-то страшную тайну или узнал о своей первой в жизни двойке за английский. Стало как-то не по себе. И жарко. Прям очень жарко. «А этот придурок всегда такой красивый?» Конечно, как ему не быть красивым. Особенно сейчас. Чёлка прилипла ко лбу, лёгкий румянец на щеках, слегка приоткрытый рот и горячее дыхание, от которого можно было просто расплавиться. Да от всего Хосока исходил такой жар, что Юнги казалось, что он попал в ад. И этот взгляд, он не был тем, который Мин видел постоянно, никакой насмешки, никакого огонька азарта. Не было того весёлого лучика солнца, от которого на душе становилось тепло. А было что-то новое, что-то, что пугало и манило одновременно. Непонятное желание, которому хотелось подчиниться. Пропасть в этих глазах, как в чёрной дыре. И ещё этот дурманящий запах горького шоколада. Юнги считал себя сладкоежкой. И за всю свою прожитую жизнь испробовал немало видов этой сладости. Но именно горький ему нравился больше всего. Точнее, его запах. Ведь это было не просто лакомство, а красивый, темный, как ночь, аромат. Он соблазнительный и очень притягательный: каждая его капля — это интрига, головокружительный полет в мир страстей и приключений. И сейчас он затмевал его разум. Соблазняя сделать то, на что сам Юнги не решился бы никогда. И этот соблазн был настолько велик, что противостоять ему стоило огромных усилий. Просто хотелось прикоснуться… Прикоснуться к Хосоку, будто только так можно было поймать этот запах. Хотелось дотронуться до голого плеча.. «Кто, чёрт возьми, придумал эти майки?» Провести вниз по липкой от пота коже, коснуться напряжённых мышц, а потом медленно и почти невесомо прикоснуться губами к ямочке между ключиц, как бы дразня… может даже и укусить! А после прижаться всем телом и вдыхать этот горьковатый аромат, словно это последние глотки воздуха… Такой «ад» ему определенно по душе. Юнги резко зажмурился, нет-нет, а частичка здравого рассудка ещё присутствовала, надрываясь крича об опасности. «Что, блять, происходит?» Столь странные желания заставили Юнги не на шутку испугаться. Такое с ним впервые. Аж противно стало от самого себя! Видимо, головой ударился все-таки. Причём сильно. Ещё предательское сердце стучит так, что, кажется, его слышно на всю солнечную систему. — Хоба… — неуверенно начал Мин, пытаясь совладать с реальностью. А кто вот знает, о чем думает сам Хоба. Действительно, Хосок ведь думает о том, что, наверное, уже стемнело и он как всегда задержался в студии, что пора бы уже собираться. И, возможно, на улице испортилась погода. А может, и нет… Конечно он думал об этом, а не о Юнги, который затих, который сейчас так смирно лежит под ним и медленно рассматривает затуманенным взглядом. И, казалось, что вот так и должно быть. Что Юнги должен быть рядом. Всегда. От странных желаний Хосока бросал то в жар, то в холод. Хотелось прижать Мина к себе сильно-сильно. Не давая возможности сбежать. И, забыв про приличия, содрать всю эту ненужную одежду и поцеловать. Без всякой нежности, даже не в щёчку, а в губы. Грубо, горячо, чтобы выбить последний воздух из лёгких, чтобы он понял, что принадлежит только Хосоку. А потом обласкать всего, оставить на этой бледной коже метки. Чтобы все видели, чтобы все знали, что этот придурок уже занят. Расцеловать эти тонкие запястья, оставить след на шее, ключицах, спускаться ниже, оставляя влажную дорожку от поцелуев… «Но… Так ведь нельзя…» Слабый, совсем беспомощный голос рассудка старался привести Хосока в чувства. Ведь нельзя быть двум альфам вместе. Как же истинная любовь? Что будет делать его вторая половина, если останется одна? Но сейчас эти вопросы мало волновали Хосока. Он подумает о них позже, возможно, если вообще вспомнит. Сейчас его интересовали другие, более важные вопросы, такие как: «Что будет, если я укушу Мина за мочку уха?» — Хоба… — Я… — взгляд второго все еще не менялся и напряжение все росло, но только он увидел как Мин снова сморщился, будто вернулся в реальность. — Извини, это я споткнулся. Тебе не больно? Хосок немного отстранился, но все еще не вставал. Боялся сделать еще что-нибудь не так, поэтому предпочел не двигаться. — Опачки, а что за вечеринка тут у вас? Голос со стороны входной двери заставил запаниковать обоих, быстро перевести взгляд в сторону звука и со стыда, что ли, задвигаться как безумные в припадке, пытаясь пошевелиться и хоть как-то выбраться из этого неловкого момента. Конечно же, куда же без внезапного момента с лишними глазами и непонятными появлениями. Особенно вовремя появляются малыши Гуки и Тэ. Куда же без них. А может это и спасительное возвращение? Сколько бы еще те двое тупили в таком положении? Юнги бы явно кирпичный дом построил от этого давления. Не в плане давления веса. — А чем вы тут занимае…тесь? — Тэхён был явно удивлен и это было отчетливо видно по его выражению лица и взгляду, направленному то на Хосока, то на Юнги. Хотя не особо они далеко находились. — Мы упали и уже собираемся уходить, — Мин максимально быстро состроил безразличное выражение лица и начал подниматься с пола. — Что вы тут забыли? — А мы вам помешали? Как давно упали? — заиграл бровями Чонгук, но уловил грозный взгляд брата и продолжил. — Сокджин сказал, где вы. Мы не знали, чем заняться, поэтому пошли навестить вас. А тут такое веселье. — Ну ладно, — Тэхён видел неловкость момента и беспокойный вид Юнги, — Как видим, все в порядке. Ну, мы пошли, до завтра! Не дав Чонгуку сказать ни слова, Тэ утащил его за руку и второй лишь радостно помахал на прощание. — И что это только что было? — уже не удивленный выходками этих голубков, как бы риторически спросил Хо. Ничего не ответив, Юнги начал собирать свои вещи. — Так ты не ответил, — начал Хосок, — у тебя болит что-нибудь после падения? — Нет, — тихо ответил Мин, — Только ноги. И ты еще за это расплатишься. Ведь у Юнги, наверное, сейчас бы вся спина отваливалась, если бы не Хосок, успевший обхватить его левой рукой еще в «полете» к полу. Хотя если бы он еще крепче прижал его к себе, то тоже болело бы. А младший будто и не почувствовал удара и до сих пор не замечает проявляющийся синяк. Тёплый душ всегда помогает расслабиться и настроиться на хороший сон. Вот и сейчас он был как никогда к месту. Хосок чувствовал, что всё напряжение после тренировок смылось. Осталась только приятная усталость и желание поскорее упасть на мягкую кровать, что Чон и собирался сделать. Выходя из ванной, Хосок уже грезил о мягкой подушке и теплом одеяле. — Ого, это после падения что ли? — от мечтаний Хосока оторвал голос Юнги. Мин, как кот, развалился на своей кровати и наблюдал за тем, как Хосок старается вытереть свои волосы полотенцем. — А? — Не сразу поняв, о чем говорит старший, Чон проследил за его взглядом и обнаружил, что на его руке красовался огромный синяк и ссадина в подарок. — Аа, видимо, да, я и не заметил. Хосок улыбнулся, дав понять, что всё в порядке. Но Мина это не убедило. — Нужно обработать, — проговорил Юнги и нехотя сполз с кровати, топая в сторону ванной. — Да не парься ты так, у меня были травмы и похуже, — вяло возразил Хосок, падая на кровать. О да, его мечта сбылась, матрац казался неимоверно мягким, несмотря на то, что он, кажется, был старше Хосока. — Небольшой синяк и всё. — Небольшой синяк? — Донёсся возмущенный голос Юнги из недр ванной комнаты. — Ты его хоть видел? Он у тебя пол руки занимает и ссадина от него не отстаёт. Спорить со старшим Хосоку не хотелось, да и не было сил. Поэтому он решил промолчать, слушая кряхтение и ругательства доносившиеся с ванной. Хосок знал, что аптечка находится на верхней полке и Юнги достать её было довольно проблематично, но идти помогать…нет, не сегодня. — М-да, набор не самый лучший, но на данный момент пойдёт, — проговорил Юнги, выходя из ванной. — Да не стоит так переживать, всё само пройдёт, — возразил Хосок, отодвигаясь, чтобы освободить местечко на кровати для Юнги, который уже во всеоружии стоял рядом. — Не перечь старшим, тем более, это отчасти и моя вина, — тяжело вздохнув, Юнги уселся рядом с Хосоком. — Ладно, не стану с тобой спорить. Тем более, когда ещё выпадет такое время, когда сам Мин Юнги решит проявить заботу, — сказал младший, поудобнее усаживаясь на кровати. — Что? Я всегда проявляю заботу, ты просто этого не замечаешь, — возмутился Юнги, ища нужный фанфурик в аптечке. — Да? Когда это? — Да вот сейчас, не видно что ли? Видимо, ты ещё и головой ударился при падении. Юнги, найдя все нужные медикаменты и не услышав возражения на свою речь, взглянул на Хосока. — Ты чего лыбишься то? — Мне смешно, — в свое оправдание ответил Хосок. — Да? И от чего тебе так смешно? — Юнги, если честно, начинал понемногу закипать. Его начинала раздражать вся эта ситуация и этот бинт, который никак не хотел открываться. — Или, может быть, я смешной? Не выдержав, Юнги швырнул упаковку на кровать. Он сам не понимал, что его так выводит из себя. — Нет, нет, нет, я не это имел ввиду. Хосок постарался быстрее разъяснить ситуацию. — Просто за всё время, сколько мы знакомы, мы только и делаем, что ругаемся, — младший взял пачку, которую так упорно старался открыть Юнги. — Все наши разговоры приводят к тому, что в итоге мы ссоримся, кричим друг на друга. Редко когда выходит, что мы просто разговариваем, — аккуратно открыв упаковку, Хосок протянул её Юнги. — Поэтому, мне и стало смешно, ведь сейчас тоже могла бы быть ссора. А мне как-то не хочется этого, тем более, что половина наших ссор заканчивалась довольно-таки…печально. — Хах, да, — Юнги забрал упаковку с бинтом и принялся за обработку ссадины. Он сейчас был готов делать что угодно, лишь бы не поднимать взгляд, ведь тогда он не смог бы спрятаться от пристального взгляда Хосока. Сразу было видно, что сегодняшний лекарь довольно не опытен. Но его старание и желание сделать всё аккуратно чувствовалось даже за сотни километров. — Ах, Шуга, мой Шуга, зачем ты так заботишься обо мне? Чем ты заслужил меня такого больного? — вздохнул Хосок, аккуратно опуская голову на хрупкое плечо Мина. — Хоба, мой Хоба, ты даже не представляешь, как дорого тебе это обойдется. Было заметно что Юнги смутился…дважды-трижды, но лёгкая улыбка сама рвалась на волю. — Жениться на тебе? — Эээ, да…что? — вопрос Хосока застал старшего врасплох и после короткой паузы он возмущённо продолжил, — А может это я жениться хочу? — Да без проблем, — голос Хосока остался невозмутимым, будто он говорил о совершенно обыденных вещах. Мин занервничал, будто покрываясь краской и начал дальше бурчать. — У тебя точно сотрясения нет? Может, в больницу поедем? Я знаю хорошего Доктора, он тебе поможет. Хотя… Юнги внимательно посмотрел на младшего. — Тебе уже ничего не поможет. — Ну, если не вылечат, всё-таки придется жениться на тебе. А я то думал обойдусь простым наказанием типа приготовления ужина или чем-то подобным. — Ладно, на первый раз прощаю. С тебя тоже сегодня должок, но чуть позже. Юнги уже придумал, чего хочет. — Ну посмотрим, доктор, как Вы сначала меня вылечите. Сам процесс лечения каким-то образом занял у Юнги чуть ли не полчаса, за это время Хосок успел задремать на плече соседа, чего тот не сразу заметил. Как только Мин это обнаружил, он попытался его разбудить, но Хосок лишь только что-то пробубнил себе под нос и свободной правой рукой обхватил старшего за талию, прижимая к себе, сильнее прижимаясь щекой. Юнги настолько сильно умилила эта ситуация, что ему захотелось запечатлеть это момент. Но его телефон находился в другом конце комнаты. Не найдя другого выхода, он решил воспользоваться телефоном Чона, отправить себе фото, а затем удалить улики с телефона младшего. Операция удалась, пока второй мирно сопел. Юнги быстро удалил фото из папки камеры и принялся будить Хосока. Тот был рад, что у старшего все получилось и что Чон при этом не остался инвалидом. И вот теперь лишь осталось приятное предвкушение дальнейшего вечера. — Если будет слишком больно, то скажи, я остановлюсь, — тихо сказал Хосок. — Охх…нет… — еле слышно говорил Мин в подушку. — Я не слышу тебя, повтори. — Прошу, не останавливайся, — с великим наслаждением говорил старший. Хосок под вечер понял, что все-таки немного перегнул палку с такими нагрузками для старикашки соседа. И теперь смиренно отрабатывает ответное наказание. Массаж ног никогда никому не вредил. Хоть всех и клонило жутко в сон, наказание есть наказание. Но уже скоро оба парня смогли наконец насладиться пришедшим сном и заслуженным отдыхом. От чего же проснулся Хосок среди ночи он и сам не понимал. Но посреди кромешной тьмы он увидел что-то темное. И это что-то темное нависало прямо над ним, оперевшись о стену. Сон очень медленно отходил и осознание реальности дало понять, что это был его сосед Юнги. — Шуга? — хриплым голосом почти прошептал Хо, — Ты что делаешь? От такой неожиданности Мин дернулся, отчего рука, находившаяся на стене, чуть не соскользнула вниз, но тот сохранил равновесие, немного наклонившись к младшему. — Да вот… я это…окно решил открыть. Душновато сегодня, — прошептал Юнги, — Вообще да, — от старшего исходило напряжение, которое ему трудно было скрыть, — Всё, спи давай. — Юнги легонько провел ладонью по макушке парня и с тем же напряжением быстро вернулся в свою кровать. Хосок был слишком сонным для размышлений о том, что же только произошло. В мысли проникло только ощущение холодной руки хёна на голове, которое, скорее всего, утром младшему покажется обычным сном. Но и об этом он не задумывался, и погрузился обратно в мир сновидений.