С закрытыми глазами, в пропасть между нами

      – Кёя, – стон подрывника потонул в жарком и глубоком поцелуе хищника. – Кёя…       – Хаято, мне нравится твой голос, но давай он будет звучать не в сопротивление мне, – жаркий шепот и мягкое прикусывание до крови губы подрывника в поцелуе.       – Кёёёя, дьявол…, – хранитель пламени урагана, опомнившись от сладостного опьянения, болью, укусил, в ответ, нижнюю губу хищника с упоением вампира, забирая в поцелуе его жаркий выдох и металлически прохладную и горьковатую кровь.       – Да, я. Да, – уже кусая, поцелуями, шею подрывника, промурлыкал хранитель пламени облака.       – Я не сдержал обещания, – все же найдя в себе силы отстраниться, тихо произнес Гокудера.       – Кстати, да, – взяв за подбородок подрывника, Кёя заставил его посмотреть на себя. – Ты, что тогда выдумал?       – Но…Ты же объяснил все, лишь, когда я пообещал оставить тебя в покое, – с удивлением ответил подрывник, смотря в потемневшую сталь глаз хищника.       – Хаято, – вздохнув, не выпуская из руки подбородка подрывника, проговорил хранитель пламени облака, пальцем став поглаживать его нижнюю губу. – Я выдвигал условия перед своим ответом?       – Нет, но ты не…       – Шшшшш, – с мягким нажимом хищник, заставил губы подрывника открыться и проник в его ротик пальцем, который тихо выдохнув, хранитель пламени урагана принялся ласкать язычком, чем вызвал улыбку у хищника. – Когда ты и Занзас пропали, мне пришлось заключить сделку с вендичером, дабы он сказал, где ты, но условием было мое обучение у него. Мне пришлось согласиться. Он отдал мне атрибут управляющий снами. В первый раз мне удалось его активировать, я так полагаю, случайно. Попав в твой сон и, услышав имя варийца…       – Решил, что я одержимый сэк…       – Шшшшшш, – к первому пальцу добавился второй, который Гокудера жарко дыша, теряя вспыхнувшее раздражение под манящим мерцанием взгляда стали хищника, захватив в плен губами, вновь стал ласкать язычком, с удовлетворением уловив, как от получаемого удовольствия Хибари прикусил, не отрывая от его губ взгляда, свою нижнюю губу. – Да, я был не рад, услышав имя варийца, – продолжил хищник.– Даже перестал делать попытки тебя отыскать, на какое-то время. Однако, атрибут мне стал понемногу поддаваться, а от тебя не было вестей и мои люди не находили никаких зацепок. В какой-то момент я заставил себя поверить в то, что ты погиб. – Хибари чуть вздрогнул от того, как Гокудера прикусил его пальцы, но не убрал их. – И тут появляешься ты. Знаешь, признаю, я был поражен и, честно говоря, в тот момент на складе, большее из того, что ты говорил, не слышал. Я не слышал твоего обещания, в обмен на мои объяснения и когда понял, что ты спрашиваешь, видимо, за ситуацию, стал отвечать автоматически. Вновь накатило раздражение за варийца. Но я не желал, чтобы ты дурак сбегал, едва найдясь, – договорив, хищник опрокинул на спину хранителя пламени урагана, впиваясь в его губы поцелуем и заставляя выгнуться телом, от поглаживаний по груди и того, как рука хранителя пламени облака опустилась ниже.       Особняк Вонголы. Двое суток спустя после первого шока.       Сидевший у камина Занзас, допив бутылку виски, словно загипнотизированный продолжал смотреть на огонь. В голове у него крутилось лишь воспоминание о недавних событиях с Тсуной. После поцелуя с Савадой, который казалось, длился вечность, а прервавшись, окатив холодом осознания сделанного, заставившим отступить, вариец не мог ни на чем сосредоточиться, меркло всё, даже увиденное с участием Гокудеры и Хибари. Вновь подступившее воспоминание о том, как он сам поцеловал этого похожего на мертвеца, вечно бледного Саваду, заставило пробежать дрожь по телу, от которой не спасал даже разожжённый камин. На какой-то миг, у Занзаса даже перехватило дыхание, да так ощутимо, что вариец был вынужден расстегнуть несколько верхних пуговиц рубашки и сжать кулаки, воспламенившиеся пламенем ярости, которое, не помогло хозяину прийти в себя, а лишь усилило опьянение. Окончились недавно переговоры с деловыми партнерами. В течение последних суток, они с Савадой не то что не разговаривали, а по возможности старались не оставаться друг с другом наедине и вблизи. Избитые подручные и не вовремя подлезший со своей учтивостью Леви, на время отвлекли варийца. Переговоры прошли удачно, но в такой напряженной атмосфере, что, казалось, договор подписывался обеими сторонами под угрозой смерти, как минимум. Проверка выполнения, бессонные ночи от избытка волнения и вот в финале вторых суток, плюнув на все, Занзас спустился в кабинет, воспламенил камин и методично стал уничтожать содержимое, уже второй, бутылки виски, пьянея, но, не отключаясь и лишь яснее переживая произошедшее, которое затмевало то, с чем столкнулись они с Гокудерой ранее. Погрузившись в спиральный лабиринт своих размышлений, Занзас не услышал, как приоткрылась дверь, а в кабинет вошел Савада. Остановившись в дверях, Тсуна беззвучно икнул и слегка пошатываясь побрел к варийцу. Когда же Занзас вынырнул из своих мыслей, его взору предстал Савада, сидящий на его коленях и странно поблескивающим взглядом, смотрящий на него.       – Мелкий, жить надоело? – Занзас попытался скинуть Тсунаеши, но последний с неожиданной силой перехватил его руки и сжал их.       – Занзас, поцелуй меня.       – Чего? Отъебись мелочь, совсем с катуу…, – к груди Занзаса, выглядывающей в расстегнутую рубашку припал поцелуем Савада и варийца словно парализовало.       – Занзас, я…я люблю тебя, – в расширенные глаза цвета коньяка смотрели карамельные звездочки. – Когда ты меня поцеловал я…       – Так, стоп, – Занзас отодвинул от себя Тсуну и хорошенько встряхнул за плечи. – Ты пьян... а я псих, потому что еще выслушиваю и терплю этот бред.       – Ты тоже пьян, – Савада лизнул пальцы варийца, заставив последнего вздрогнуть и проклясть свое бездействие.       – Мелкий, я тебя сейчас точно прибью, – прорычал вариец.       – Хорошо. Давай сразимся. Если победишь, я не буду напоминать о произошедшем, даже на глаза постараюсь реже попадаться. А если одержу победу я…       – Вот уж черта с два, – отшвырнув Саваду, Занзас призвал свое пламя.