Рыжая бестия

"Дазай, остаешься следить за Шином. Я ушла, вернусь завтра утром. Целую." Вот, что вспоминал Дазай, сидя на ковре напротив сына, что игрался в игрушки и следил за каждым его движением, не сводя глаз. Шин выглядел точной копией Осаму. Тот же цвет волос, правильные черты лица и только цвет глаз отличал его от отца. Глазами он точно пошел в Чую. А вот характер опять же пошел в Дазая. Такой же веселый, позитивный, радостный, но иногда и серьезный, для своих-то трех лет. Но иногда мог быть такой врединой, что сразу представляется Накахара в виде ребенка с другой внешностью. Сам детектив выглядел недовольным со скучающим взглядом. Ну конечно, что должен чувствовать человек, которого заставили следить за ребенком, когда он понятия не имеет, что вообще нужно делать. Причем, все произошло настолько быстро, что он даже толком не успел сообразить, что к чему, едва Чуя сказала это и закрыла за собой дверь. А пока он был погружен в раздумья и планом мести за такую подставу со стороны мафиози, Осаму вовсе забыл про документы, которые ему нужно было срочно разобрать. С неохотой встав и потянувшись, детектив метнул быстрый взгляд на сына. Поняв, что тот занят игрой в свои игрушки, он быстро сходил за бумагами и вернулся в гостиную, положив целую стопку папок на стол. Оставить ребенка без присмотра он не решится, так лучше для себя самого. Как всегда говорит Накахара, оставляя их один на один, когда уходит в магазин или еще куда ненадолго: "Только попробуй оставить его без присмотра, я тебе голову откручу, если что случится!" Вчитываясь в бумаги и что-то в них дописывая, эспер изредка переводил взгляд на мальчика. И, каждый раз видя, что с ним все в порядке, со спокойным вздохом вновь принимался за документы. Сам Шин тоже посматривал на отца, что был занят и погружен в работу. Ему всегда было интересно, чем же занимаются родители, но понимал, что еще слишком мал и ничего из этого не поймет, поэтому терпеливо ждал, когда подрастет и тогда уже сможет все понять. Такими темпами он и не заметил, что время уже почти вечер. Отложив папки с ручкой в сторону, Дазай потянулся и посмотрел на время. Письменная работа всегда его выматывала. Именно поэтому он соглашался на неё, как можно реже или старался не делать, но получать от доброй половины Агентства за безделие, но это всегда того стоило. Плохо было тогда, когда про это узнавала Чуя. Вот почему он старался не упоминать об этом в её присутствии. — Уже вечер, — протянул Осаму и решил, что пора бы уже поужинать, — Шин, что хочешь на ужин? Он повернулся в сторону сына, но, не заметив того на месте, слегка удивился и занервничал. Дазай встал с дивана и громко позвал сына, но в ответ ничего не услышал. Вот тогда он уже серьезно начал нервничать. Если с ним, что случилось, легко он точно не отделается. А зная Чую, одним переломом он вряд ли обойдется. Оглядевшись по сторонам, и вновь никого не заметив, он уж хотел вновь позвать Шина, как услышал сильный грохот, доносившийся с кухни. Быстро развернувшись к дверям, Осаму немедленно побежал на кухню и резко остановился в дверях, заметив перед собой сына, что стоял на нескольких стульях и коробках и пытался дотянуться до верхнего шкафчика. — Шин?! Что ты делаешь?! Мальчик повернулся в сторону голоса с совершенно безразличным выражением лица, на секунду остановившись шарить ручкой на полке. Но по неосторожности вся его конструкция начала шататься, заставляя его непонимающе посмотреть вниз. Дазай среагировал быстро, когда увидел, что вот-вот он может упасть и едва успел поймать сына. — Поймал! — облегченно вздохнул эспер, грозно смотря на мальчика, что смотрел на него непонимающим взглядом, — Ты чего удумал?! Это опасно! Начал ворчать недо-отец, пока не заметил печенье в руках, из-за чего сразу поменялся в лице. — Так ты голодный? В ответ Шин лишь нервно отрицательно покачал головой, отводя взгляд в сторону. Но потом, видимо передумал, и протянул печеньку Дазаю, всем своим видом говоря, чтобы тот её съел. Для мальчика он выглядел слишком мило, иногда могло даже показаться, что он действительно девочка. А Чуя до сих пор пытается нарядить его в девичьи наряды, под протестующие возгласы Осаму о том, что пусть только она попробует это сделать. Действительно, нечего парней одевать в девчачьи шмотки. Он пацан или кто? — Это для меня? Мальчик смущенно отвернулся, но продолжал держать печенье. На что тот лишь непонимающе на него смотрел. "Серьезно, как девчонка." Подумал про себя Дазай и тяжело вздохнул, но принял сладость и улыбнулся. Но одним печеньем никто не наестся, а потому, посадив Шина за стол, эспер заглянул в холодильник и выудил все, что оставила Чуя.

***

— И почему я должен это делать? — жаловался Осаму, сидя в наполненной ванне с прижимающемся к нему сыном, что боялся утонуть. Он так отчаянно держался за него, словно находится посреди океана и Дазай единственная его надежда не утонуть. Ванна, конечно, была довольно глубокой, но не до такой степени, чтобы ребенок его возраста там утонул. Едва он посадил туда Шина, как тот мигом запаниковал, закричал и начал отчаянно брыкаться, боясь захлебнуться. Это было глупо, но он действительно этого боялся и Дазаю ничего не оставалось, кроме как принять ванну вместе. Он бы мог обойтись и без этого, но так приказала настояла Накахара. — Успокойся, не утонешь ты, я здесь,— произнес детектив, смотря на сына, прижимающийся щекой к его груди с зажмуренными глазами. От его слов мальчик поднял голову и посмотрел прямо в глаза отца полные веры в его слова. От горячей воды он чуть покраснел и все больше и больше напоминал девочку, от чего вгонял Дазая в депрессию от того, что у него определенно вместо сына родилась дочь. А ведь он так хотел мальчика. Хоть и получил его, но с такой женской внешностью. В этом точно виноваты гены Чуи, определенно. — Честно-честно? — спросил Шин, чтобы убедиться в правдивости слов. — Обещаю. Посидев так еще какое-то время, Осаму по-быстрому намыл сына. Сложнее всего было мыть волосы. Не дай Бог пена попадет в глаза, тогда будет настоящая катастрофа. Но вроде все получилось. По его мнению вымыл он его нормально, поэтому Накахара не должна будет придраться к нему. Но возможно так думал только он. Одно дело мыться самому, а тут ребенка намыть. И хрен его знает, как это все надо делать. — Ладно, давай вылезать...

***

Сначала Дазай хотел уложить спать Шина в его кровать, но потом понял, что совсем не знает, как укладывать детей и передумал. Решил он все же уложить его спать с собой, в надежде на то, что он уснет просто находясь с ним. Насколько он помнит, Чуя тоже так иногда делала и вроде это помогало. — Ты что, будешь спать с медведем? — удивился Осаму, когда увидел, что Шин подошел к кровати с огромным плюшевым мишкой в руках, — Хотя мне все равно. Расправив кровать, Дазай уже лег и оперся щекой на руку, согнутую в локте и следил скучающим взглядом за сыном, что с трудом забрался на кровать и никак не мог улечься. То одеяло не так ляжет, то медведь неудобно лежит, то еще чего. — Хватит копошиться, ложись давай. И сразу после этого Шин улегся, прижав к себе игрушку и зажмурив глаза, притворяясь, что спит. На это эспер лишь усмехнулся. Время от времени он бывает очень даже забавным, что сдержать улыбки порой бывает очень сложно или даже невозможно. — А мы не так часто можем вот так проводить время вдвоем, без мамы, — задумчиво произнес Осаму, нежно гладя по волосам сына, от чего тот чуть ближе придвинулся к его груди. Но вдруг он начал ерзать по кровати под недовольный взгляд детектива. Шин сел на кровати и повернулся к отцу, продолжая сидеть на месте и бездействовать, словно что-то про себя решал, что ему лучше сейчас сделать. Взгляд Дазая сменился на удивленный, когда мальчик подполз к нему и, быстро чмокнув в лоб, молниеносно уткнулся лицом в медвежонка, скрывая свое раскрасневшееся лицо. "Ну прямо, как Чуя." Усмехнулся эспер, нежно и мягко смотря на сына, приложив руку ко лбу в то место, куда только что его поцеловали. На памяти Осаму такого еще не было. Но он был очень рад. Какое-то время он продолжал смотреть, пока не понял, что Шин уснул и, любяще поцеловав его в лобик, прижал к груди, так и заснув вместе с ним в обнимку. Он и подумать не мог, что проводить время со своим ребенком может так здорово. А ведь он так часто отказывался от этого, боясь где-нибудь накосячить, но как оказалось, он очень даже неплохо справился. Возможно, даже Чуя будет этому рада.

***

В замочной скважине послышался щелчок замка и девушка вошла в дом, кладя ключи на тумбу и снимая плащ со шляпой. — Дазай, Шин, — позвала их мафиози не слишком громко, проходя дальше по коридору. Но в ответ ничего не последовало. Чуя слегка удивилась этому. Пришла она вроде не так рано. В голове сразу появились мысли о том, что что-то точно случилось, но она старалась упокоить себя, отгоняя их и говоря себе, что ей просто это кажется. Заглянув в несколько комнат и увидев в каждой из них небольшой бардак, Накахара усмехнулась и вздохнула. Опять ей придется убирать весь дом. Не найдя Осаму и сына ни в одной комнате, девушка все же предположила, что они могут спать, а потому направилась в детскую комнату. Но и там не заметив Шина в кровати, начала нервничать, но решила проверить еще и спальню. Тихо открыв дверь, она облегченно выдохнула, когда увидела мирно спящих на кровати своих двоих мужчин. От такой картины просто невозможно было сдержать улыбку. Решив не будить их, Чуя так же тихо закрыла дверь и пошла на кухню готовить завтрак. — Мама! Из дверей послышался радостный детский голос, заставивший девушку отвлечься от плиты и повернутся на голос. Прямо на неё бежал маленький мальчик, у которого на лице играла радостная улыбка, что нельзя было не улыбнуться в ответ. Выключив плиту, Накахара подняла на руки сына и повернулась к Дазаю, что плелся позади. Выглядел он сонным, наверняка проснулся не по своей воле. — Вижу, ты хорошо справился, — она недоверчиво посмотрела на эспера, обнимая Шина. Пусть все действительно было хорошо, все равно оставалось чувство, что где-то все же есть подвох. Ну не мог он так хорошо со всем справиться. Просто не мог. Это и вызывало у мафиози некое подозрение. — Не надо на меня так смотреть. Я сделал все, что ты просила. Осаму подошел к жене и сыну и обнял их, утыкаясь в шею девушки. На это Чуя что-то недовольно проворчала, но позволила обнять себя. — Поверю тебе на слова. — А на деле нет? — Может быть. — Хах, понял. С возвращением, дорогая...