Мирный договор

Часть 1 Грелль вздрагивает, когда перед ним на стол падает тяжелая папка с бумагами. Он растерянно моргает пушистыми ресничками, пытаясь понять в чем дело. — Опять мечтали об этом мерзком демоне? — Уильям ухмыляется, заглядывая удивленному диспетчеру в кошачьи зеленые глаза. — Тьфу на тебя, Уилли, напугал! — Грелль кидает беглый взгляд в окно, оценивая свой внешний вид, и заискивающе улыбается начальнику. — Запомните, Грелль Сатклифф, начальству нельзя говорить "тьфу". Грелль готов поклястся перед лицом Смерти, что видел, как уголки губ Спирса дрогнули в улыбке. — У Вас два часа на то, что бы сдать отчеты за месяц. — Уилли, это зверство! Я же не успею! — Грелль капризно надувает губки, жалобно глядя начальству прямо в глаза. — Это уже сугубо Ваши проблемы. У меня в столе лежит приказ об увольнении, со всеми подписями и печатями, осталось вписать лишь одно имя... — Спирс как всегда холоден, только на дне глаз, скрытых стеклами очков, мелькает искорка. Греллю категорически не нравится такое настроение начальника, уж лучше "ледяная скала". А тут Спирс подозрительно весел, это обычно плохо кончается для подчиненных. — Ах, да, как только закончите — жду Вас в зале для заседаний. — После этих слов Уильям разворачивается и выходит из кабинета. Только сейчас Грелль понимает странное поведение Спирса: тот нервничает. А значит, все совсем плохо. Сатклифф успевает сделать ровно одну треть работы, как в его кабинет влетает Рональд, запыхавшийся, взъерошенный. — Там демоны! — Повторяет раз за разом юный шинигами, указывая рукой куда-то в коридор. — Ронни, душка, успокойся, — невозмутимо щебечет Сатклифф, ровняя ноготки пилочкой. — Глупышки-демоны без помощи шинигами сюда попасть не могут! А если нашелся какой-то придурок, то не зря же мы носим косы смерти! — Они в зале заседаний! — Словно в трансе выдает Нокс. Только сейчас Грелль вспоминает, что уже как пятнадцать минут должен быть в зале, подскакивает, хватает Нокса за локоть, и, плюнув на всех демонов разом, лишь представляя, что ему опять попадет от Уилла, мчится на встречу. Рональд не сильно сопротивлялся, уже вернувшись в адекватное состояние, решив, что увиденная колонна демонов в коридоре была всего-лишь глюком, да и противиться бы не вышло: у Сатклиффа хватка железная, не зря же такую тяжелую бензопилу с такой легкостью таскает. Они застывают в дверях зала, забывая как дышать. Весьма не маленький зал для собраний и впрямь наполнен демонами, которые все, как один, оборачиваются к запыхавшимся шинигами. За кафедрой невозмутимый Спирс молча пытается уничтожить каждого демона взглядом, но больше никаких признаков агрессии не проявляет. За его спиной почти вся "верхушка" Департамента жнецов, даже подхихикивающий Гробовщик в углу комнаты. Грелль чувствует себя не просто неуютно, ему хочется провалиться куда-нибудь, лишь бы все эти взгляды так старательно не пытались прожечь в нем дыру. Рональд опасливо косится на демонов и украдкой пытается высвободить свой локоть из хватки Грелля, ибо тот, в состоянии стресса больно сжал тонкие пальцы с острыми ногтями. В зале висит гробовая тишина, нарушаемая лишь счастливыми всхлипываниями Гробовщика. — Я думаю, мы все обсудили, осталось только объяснить суть идеи второму контрактеру, назовем его так. — Подал голос Спирс, замораживая интонацией все вокруг. Демоны, словно роботы, одновременно кивают, молча встают со своих мест и направляются к выходу. Грелль отступает в сторону, забывая даже пококетничать с проходящим мимо Себастьяном, удивленно смотря вслед удаляющимся жителям Ада. — Позвольте, я провожу вас! — Словно очнувшись от раздумий восклицает Гробовщик и спешит вслед за демонами. — Уилли? — Спрашивает Сатклифф, когда зал все покинули, даже Рон. — Сатклифф, я почему-то даже рад, что Вы опоздали на встречу. — Выдыхает начальник, нервным жестом поправляя очки. Грелль хитро улыбается. Начальник выглядит изможденным, уставшим, и Грелль не Грелль, если не воспользуется своим шансом. Сатклифф скользящими движениями подходит к Уильяму, кладет руки ему на плечи, преданно заглядывает ему в глаза. — Ты такой уставший... — Успокаивающе шепчет Алая бестия, не позволяя Уильяму отодвинуться. — Хочешь, я сделаю тебе кофе, любовь моя? — Сатклифф, прекратите свои ужимки! — Фыркает Спирс, скидывая с плеч руки диспетчера и отстраняя его на расстояние вытянутой руки. Грелль капризно надувает губки. — Буууукаааа. — Ооооо, как жаль прерывать столь милое воркование. — Гробовщик появляется словно ниоткуда, улыбаясь своей чуть сумасшедшей улыбкой. Грелль оглашает зал счастливым писком и игривым "Гроби", и бросается обнимать Легендарного, тот не спорит и легко приобнимает в ответ. Глядя на все это действо, Спирс мрачнеет. — Ты не сказал ему, Уильям? — Скрипучим голосом спрашивает Гробовщик, чуть отстраняя увлекшегося объятьями Грелля, но не отталкивая совсем. Тот затихает, словно ребенок, которому вот-вот должны рассказать что-то интересное, и переводит восторженный взгляд с одного шинигами на другого. Уильям отрицательно качает головой, избегая встречаться взглядом с Сатлкиффом. — Неужели ты изменил свое решение? — Легендарный, кажется, едва сдерживается от того, что бы рассмеяться. Грелль по-прежнему молчит, терпеливо ожидая, когда же ему все расскажут. Уильям отворачивается, делая вид, что вчитывается в какие-то бумаги. Гробовщик тихо хихикнул и обратил наконец свое внимание на Грелля. — Тебе суждено сыграть великую роль в истории двух миров! — Намеренно пафосно начинает он, с улыбкой наблюдая, как загораются глаза наивного Сатклиффа. — Шинигами и демоны наконец-то подписали мирный договор! — Гробовщик вновь делает паузу, но реакции со стороны Грелля нет, его не очень интересуют аспекты демократических отношений, ему интересна конкретно его роль во всем этом. — И ты, мой милый друг, стал гарантом мира. — Жнец вновь замолкает, видимо, не собираясь дальше ничего объяснять. Сатклифф удивленно хлопает ресничками, непонимающе глядя то на Гробовщика, то на Уилла, в надежде что хоть кто-нибудь объяснит сказанное, но первый лишь улыбается, а второй усердно делает вид, что его тут нет. Алая бестия не выдерживает, отстраняется от Легендарного, так как все еще стоял обнявшись, и прижимается со спины к Спирсу. — Уилли? А что это значит? — С детской наивностью в голосе спрашивает Алый жнец, пытаясь заглянуть Уильяму в глаза. Тот вновь его отстраняет, снимает очки и устало трет переносицу. — Диспетчер, это означает, что Вы и Себастьян Михаэлис будете связанны своеобразным контрактом, через Вас этим же контрактом будут связанны обе стороны, заключившие мирный договор. После заключения контракта Вы останетесь с Михаэлисом на территории демонов, будете отстранены от работы, и проведете с ним остаток вечности. — Спирс говорил ровно, холодно, но было заметно, что ему это дается с трудом. — Как так? — Только и может выдавить Грелль, находясь словно в прострации. Контракт? С демоном? Жизнь на "их" территории? Не так себе представлял диспетчер свое будущее. Он, конечно, относится к демонам более миролюбиво, чем все остальные шинигами, но это не значит, что он соглашался на подобное! — А где же радость? — Хмыкнул Спирс. — Вы ведь проведете остаток своей вечности с Вашим любимым Себастьянчиком! — Уильям передразнил любимую манеру Сатклиффа коверкать имя демона. — Но я не хочу! — Восклицает диспетчер, вцепившись пальцами в лацканы пиджака начальника, панически заглядывая ему в глаза. Спирс лишь брезгливо морщится. — Знаете, диспетчер, мне все же жаль Михаэлиса. Вечность с Вами — истинное наказание. — Уильям отстраняет от себя растерявшегося Грелля и выходит из зала, хлопнув дверью на прощание. — Как так, почему меня не спросили, хочу ли я? — едва всхлипывая, обращается Сатклифф к Легендарному, улыбка стекает с губ Гробовщика, он пожимает плечами. — Даже мир без войны строится на чьих—либо слезах. — Не хочу! Не хочу! Не буду! — Словно мантру, повторяет алая бестия. — Будешь, милый, будешь. По условиям договора демоны поедают лишь"испорченные" души, те, которые несут опасность для самих жнецов, а так же не имеют права нападать на шинигами ни при каких обстоятельствах. А теперь подсчитай, сколько жизней жнецов мы спасем этим договором, и сколько чистых душ людей. — С этими словами Легендарный оставил растерявшегося и подавленного жнеца в одиночестве.