Two minutes extra

— Ты не хочешь ему ничего высказать? — спросил Джин, когда они вместе с Тэхёном выходили из общежития. — Разве я обязан что-то говорить ему? — Ах, чёрт, даже я слышал стоны этого Микки ночью. Какого было тебе, когда ваши комнаты разделяет всего лишь тонкая стена. На улице шёл мелкий дождь. — Меня эти стоны ничуть не потревожили, так что… всё хорошо. — Он бы мог подумать, прежде чем приводить кого-то жить в общагу. Мог бы поговорить с нами. Спросить у тебя, в конце-концов, нормально ли, если он будет втрахивать какого-то шлюхана в соседней спальне. — Не говори так, пожалуйста. — Только вот не надо выгораживать. Честно, мне мерзко, что ты не можешь ни слова в свою защиту сказать. Так и будешь страдать. Я найду тебе парня. — Джин, что ты… — Дружище, — Джин развернул Тэхёна к себе, когда их пути должны были расходиться, поправил его воротник и щёлкнул младшего по носу, заставив того улыбнуться.- Ты очень красивый и добрый. Обещай не грустить. — Обещаю, — кивнул Ким, — Накорми сегодня всех голодных в Сеуле. — Если бы это только было возможно, с удовольствием, — махнул рукой старший, — До вечера! Работа флористом приносила Тэхёну истинное удовольствие. Сам контакт с цветами делал его живым, заставлял слышать, видеть, чувствовать, дышать, двигаться. Новый букет — словно зарождение новой жизни, которая принесёт кому-то яркие впечатления и незабываемые эмоции. На дверях висел звонкий «музыка ветра», который оповещал о новом посетителе лёгкой звонкой россыпью звуков. И почти каждые пять минут раздавалась эта мелодия, поэтому работы было много с самого утра и до позднего вечера. Две его помощницы обычно уходили немного раньше, а Ким сам убирал всё в конце рабочего дня и закрывал магазин. Ему не очень хотелось торопиться идти домой. Он признался самому себе, что понадобится время, чтобы отпустить полностью тяжёлые мысли, мучавшие его всю неделю с момента появления Микки. Тэ шёл по коридору в свою комнату, последнюю в углу, когда вдруг сбоку неожиданно открылась дверь, из которой показался новенький. — Привет, сосед! — Привет, Микки.- Тэхён устало улыбнулся. — Извини, я всё ждал тебя, чтобы кое-что спросить. — Спрашивай. — У Хосока часто были…ну, другие парни? Ты просто живёшь так близко. Наверняка знаешь больше остальных. Тэхён приоткрыл рот от удивления, но Микки уже взял его за руку и затащил в комнату Хосока. — Его пока что нет. При нём будет неприятно спрашивать о подобном. Микки поставил два стула и пригласил Тэ сесть. Когда они устроились, он продолжил: — Мне, в принципе, плевать, был ли у него кто-то. Но просто интересно узнать о нём подробнее. А если я увижу фото того бывшего, и буду убеждён, что он был уродлив, то окончательно пойму, почему Хосок его бросил, — Микки смеялся, а у Тэхёна ком в горле застрял, и он прокашлялся, чтобы произнести хоть что-то. — Я не знаю, был ли у него кто-то. — Вы же давно тут живёте. Как так может быть, что ты не знаешь? — Я никогда… не обращал на это внимания. — Ты, должно быть, отличный сосед, — Микки улыбнулся. Каждая его улыбка выглядела неискренне, была будто бы приличным прикрытием для выуживания информации, формальным знаком для внушения доверия.- А ты? — Что я? — Ты по мальчикам или по девочкам? Тэхён непонимающе посмотрел на Микки, и ответил медленно: — По…девочкам. — Это прекрасно, — парень снова рассмеялся, — А то Хосок так иногда смотрит на тебя, что даже мне не по себе. Хорошо, что ты не гей. «Просто отлично», — подумал Тэ, и встал со стула, глядя на часы. — Извини, Микки, мне нужно идти. — Да, конечно. Спасибо, что уделил мне время. — Пожалуйста. Открывает дверь, чтобы выйти из комнаты, и видит перед собой щеки с лёгкой небритостью, выпирающий острый кадык, который двигается, сглатывая. — Привет, — быстро произносит Тэхён и плечом проходится по груди Чона, чтобы пройти в коридор. Его руку сжимают. — Я зайду к тебе позже. Надо кое-что отдать, — тихо говорит Чон. Ким кивает головой и выкручивает запястье из захвата. Уже у себя в комнате Тэхён решает, что, что бы то ни было, он скажет Хосоку, чтобы тот выбросил все его вещи, которые будет находить в спальне, и не возвращал их обратно. Ким принимает душ, ужинает на кухне, убирается у себя в комнате. Он чувствует странный дискомфорт в пояснице, нагибаясь, но не обращает на это внимания, так как…привык к этой боли. Она усилилась последние месяцев пять и не даёт покоя при любом резком движении. Вечером у него часто повышается давление, и он приспособился к этой проблеме своевременным употреблением таблеток. Ким сел на кровать с книгой в руках, решив почитать немного перед сном, когда к нему в дверь постучались. — Да? Войдите. Хосок вошёл, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. — Привет, — сказал он и окинул взглядом тело лежащего на пледе Тэ, — Читаешь книгу? — Думаю, это очевидно, — усмехнулся Ким, приподняв книгу и пожав плечами. Хосок улыбнулся ему в ответ. — Можно… я сяду на кровать? Улыбка Тэхёна стала немного грустной, потому что он вспомнил времена, когда им не требовалось разрешения, чтобы прижаться друг ко другу, поцеловать, любить… А сейчас Чон просит его сесть рядом. — Да, садись. Хосок медленно подошёл к кровати и сел рядом с Тэ, когда тот подвинулся, освобождая больше места. Странное молчание, наполненное неловкостью и смущением. — Ты что-то принёс? — нарушил тишину Ким. — А, да, — Хосок достал из кармана своей толстовки небольшую шкатулку, напоминавшую формой книгу.- Помнишь, пару лет назад нас фотографировали на полароид? Тот парень всё обещал принести фотографии, но никак не получалось. А потом он улетел в Японию. Сегодня он написал мне, что нашёл эти снимки на квартире в Сеуле. Мы встретились, и он отдал их мне. Я захотел посмотреть их с тобой. — Давай посмотрим. В душе Тэхёна всегда расцветали сады, когда рядом с ним был Чон. И сейчас прекрасный сад словно вновь пробуждался, но цветы колючими шипами сжимали сердце и обвивали рёбра тесным сплетением, а птичье пение ядом разносилось по венам. Хосок открыл шкатулку и достал оттуда первый снимок. На нём парни в плетёных соломенных шляпах пьют сок, сидя на берегу. — Это было в Пусане? — спросил Хосок, непроизвольно проведя пальцем по изображению Тэхёна. — Да, мы ездили туда с родителями. — Это было всего пару лет назад, а такое ощущение, будто прошла вечность. — Хосок? — Да, — слишком быстро отреагировал Чон, повернувшись к Тэ. Их лица были совсем близко. — Ты не хочешь спросить, почему я был у тебя в комнате сегодня? — Если спрошу, ты ответишь? — Спроси. — Почему ты был… в моей комнате сегодня? — Микки отвёл меня туда и спросил, был ли у тебя кто-то до него. — О… вот как. Значит, он знает, что… — Я сказал, что не знаю. Хосок смотрел непонимающе. Взволнованно. Нервно. Его пальцы сжимали шкатулку, а губы пересохли. — Но ты ведь… знаешь? — Я, правда, не знаю, — легонько покачал Тэхён головой из стороны в сторону, — Я, правда…не знаю. Ким отвернулся, выхватив снимок из Пусана из рук Чона, и спросил: — Какие там ещё фотографии? Хосок какое-то время смотрел на Тэ, переборов в себе желание сказать что-то, что так сильно рвалось наружу, но всё же достал следующее фото. И там они целовались. Закрыв глаза. Забыв про фотографа. Так сладко и так искренне. — Если ты не знаешь, я тебе скажу…- прошептал Хосок.- У меня был кое-кто раньше. — Я рад, что вы расстались, и что теперь ты счастлив. Остальные фотографии они смотрели в тишине. Счастливые снимки, где Хосок смотрит безумно влюблёнными глазами на Тэхёна, где он целует его в шею и держит за руку. А на дне шкатулки, куда Чон сложил все снимки, — веточки розмарина. Символ воспоминаний. Положив коробочку Тэ на коленки, Хосок встал и, дойдя до двери, посмотрел на Кима ещё раз. — Доброй ночи, — сказал он, неуверенно улыбнувшись. — Спи сладко, Хосок. Дверь закрылась. Тэхён сжался от боли, пронзившей всё тело тонкими иголками, ужасной боли, которую он терпел последние десять минут. В шкафчике пачка обезболивающих, таблетки от давления и снотворное. Взгляд расфокусирован. Закрывает медленно глаза… *** Утром встаёт еле-еле, приводит себя в форму. Желания завтракать нет, накидывает пальто и идёт на работу. На улице прохладно, поэтому засовывает руки в карманы, но неожиданно вдруг нащупывает что-то твёрдое на дне. Достаёт. Каштан. Flashback — И что, все-все растения имеют смысл? — спрашивает Чон, пока Тэхён готовится к школьному экзамену по биологии. — Большая часть — да. — Даже лимон? — Лимон — это свобода, благоразумие. Хосок громко рассмеялся. — Кто бы мог подумать, что этот кислый приятель — символ свободы. А, например, ну, не знаю, каштан? — Если кто-то даёт кому-то каштан, то он пытается сказать «рассуди меня». — Получается, этот человек хочет, чтобы его попытались понять и помогли разобраться в себе? — Получается, что так… Конец Flashback. Тэхён крепко сжал каштан и опустил его обратно в карман.