Песнь Любви Валькирии

— Клэм! Труби войскам отступление! Нужно немедленно перегруппироваться! Иначе нас обойдут с фланга! Живее, дерьма кусок! — залитый кровью с ног до головы мужчина поднял тяжелый двуручный меч и раскроил голову нападающего на него противника вместе со шлемом. — Что? Откуда мне знать, где ты потерял свой рог? У тебя их должно быть несколько! Я лично поставил тебе пару, когда переспал с твоей женой! — рубака хохотнул и, подняв валявшийся под ногами смятый рожок, бросил товарищу. — Когда выберемся из этой битвы, я тебя лично задушу, Навий! Я тебе покажу как спа... — арбалетный болт не дал трубачу договорить, пронзив голову мужчины как спелую тыкву. Поверженный еще пару раз дернулся, прежде чем упасть на землю. В глазах трупа застыло недоумение, смешанное с вселенской печалью. Это была не такая уж и суровая битва, и он явно не рассчитывал погибать в ней. Навий, к которому он обращался секундой ранее, не обратил никакого внимания на прекратившийся поток ругательств. Однако же, зарубив очередного врага, мужчина обернулся, рассчитывая увидеть, как заместитель будет трубить, командуя отступление, а вместо этого, обнаружил лишь хладный труп. Яростно выругавшись, он очертя голову бросился к мертвецу и, вырвав из еще теплых пальцев то, что искал, прислонил окровавленный рог к губам и сильно задул в него. Он продолжал дуть в него до тех пор, пока три арбалетных стрелы не пробили стальной нагрудник и не впились в плоть, подбираясь к сердцу. Когда мужчина упал, то с удовольствием заметил, что войска сигнал услышали и поняли. Тяжелая панцирная конница, подбиравшаяся к войскам с правого фланга, была оттеснена тучей стрел, собравших среди закованных в броню вражеских рыцарей кровавый урожай. — Ну, вот и отлично. — Навий улыбнулся, и закрыл глаза, готовясь отойти в иной мир. Однако же, до чего этот иной мир приятное местечко! Сухо, тепло, мягко. — Он открыл глаза, уставившись в балдахин высокой кровати. — И… Ох, ну, привет, ангел! — Прямо рядом с мужчиной, на роскошном ложе расположилась черноволосая красавица, в данный момент крепко спавшая. — Если это и вправду другой мир, то надо поблагодарить богов, что они уделили мне так много внимания. Эй, ангел, проснись! — С этими словами, Навий начал тихонько трясти спящую девушку. — М? А? Уже вставать пора? — Тут глаза девушки широко раскрылись и она, резко поднялась на кровати. Эта красавица явно не смущала себя ношением хоть какой-нибудь одежды во время сна. Однако же, полюбоваться открывшимися видами мужчине не дали. Суровый пинок маленькой ножки в грудь и вот Навий, словно маленький мальчик, уже кубарем катится по полу. То, с какой легкостью девица отшвырнула весящего почти восемьдесят килограмм мужчину, показалось бы странным любому, кто видел эту картину. Однакоже в следующее мгновение, Навий снова раскрыл рот, и явно не смог бы его закрыть в ближайшие минуты. — Чего уставился? — Из-за спины черноволосой красавицы показались два черных крыла, которые бережно прикрыли тело девушки, когда та поднялась с кровати. — Что, никогда голых женщин не видел? Ну, если не видел, то поздравляю! Это последнее, что ты перед смертью увидишь! — Стой! Стой! Стой! Подожди! — Навий замахал руками, и только сейчас заметил, что тоже полностью раздет. — Дай хотя бы одеться! Голышом помирать не пристало воину! — Воину? Скажи лучше, извращенцу! Как ты вообще попал ко мне в покои? И кто ты, забери тебя Зуннар! — Она поискала глазам одежду мужчины, которая, как оказалось, лежала рядом с ложем. Махнув головой мужчине, она ни единым своим движением не выдала какого-либо беспокойства, позволив пройти мимо и начать одеваться. Как только вся одежда была натянута на тело, Навий повернулся. — Ну, все. Теперь я готов. Можешь убивать. — И все? Так просто? Не будешь молить сохранить тебе жизнь, и прочее? Совсем тупой что ли? — Девушка прищурилась, силясь разглядеть в лице мужчины хоть толику страха или намека на него, но, как бы ни приглядывалась, все было тщетно. Он действительно не боится умереть? С чего бы? Разве не все смертные одинаковы? Только скажи «убью!» и мать родную продать готовы, только бы свою шкуру спасти. Интересно, интересно! — Госпожа, вы уже… Ох, простите что помешал. Я сейчас же удаляюсь. — Слева оказалась дверь, незамеченная Навием ранее, и сейчас в нем торчала физиономия отвратительного существа. Когда оно зашло, то мужчине поначалу показалось, что тварь чем-то смахивала на гнома, но таких длинных ушей у этих карликов не было, не говоря уже о том, что бороды у существа не наблюдалось в принципе. — Граммак, принеси мне одежду и глефу. Заодно прикажи горничным приготовить много воды. Кажется, им придется оттирать кровь с пола. Быстрее, тупое ты существо, или хочешь хорошего пинка для скорости? — Да, госпожа! Уже бегу, госпожа! — гремлин, а это существо могло быть только гремлином, подпрыгнул от неожиданности, и со всех своих коротких ног припустил вон из комнаты. — Так, быть может, расскажешь, как ты здесь оказался? Я люблю мужчин, которые не отступают до самого конца, но это… Даже для такого бесстрашного человека как ты перебор. Пробраться в особняк и возлечь со мной на одно ложе… Если бы меня слышали сестры, они бы сдохли от зависти, клянусь Гратосом! К ним то, небось, не часто мужики в постель лазят. Я говорила — помрете старыми девами! А они вечно свои отмазки придумывают. Вечная молодость, ля-ля и все такое. Ну, ты меня понимаешь. — Девушка почти в упор взглянула на стоящего впереди мужчину. Навий стоял, не понимая, что ему делать. Вроде как и разрешения уйти он не получал, но и убивать его, по крайней мере пока, не собирались. Так что единственным способом продлить «новую» жизнь был разговор. Хотя, в этом наш герой явно был не мастак. Скоро ему должно было стукнуть двадцать пять, а он был еще даже не женат. Звание тысячника, дарованное недавно, было шансом попасть в высший свет, пусть хоть и в качестве чьего-то телохранителя или слуги, но внезапная смерть в сражении развеяла эти надежды в прах. Да и признаваясь самому себе, он даже и не знал, какой тип девушек ему нравится больше. Возможно, мягкие и добрые блондинки? Горячие и страстные рыжие? А может быть, как эта, строгие и гордые брюнетки? — Чего замолчал? Язык проглотил? Я тебе вопрос задала. — Девушка вернулась на кровать и уселась там, закинув ногу на ногу. Крылья все еще плотно прикрывали юное тело, хотя некоторые его изгибы были на виду, и это было явно специально сделано для того, чтобы на них падал взгляд мужчины. — Ах? Прошу меня простить, я задумался. — Навий качнул головой, отгоняя лишние мысли. — Задумался он. Как же. Наверное, всякие пошлости себе представлял, да? Отдать бы тебя семье Граммака, уж он то знает, что делать с ворами и насильниками вроде тебя. У него детей прорва, они жертву быстро разделают и сожрут. Но ничего, как убью тебя, отдам им все, что останется. — Прошу прощения еще раз, госпожа, могу я узнать, как мне к вам обращаться? — Навий наконец собрался с мыслями и посмотрел куда-то в сторону, дабы не пересекаться взглядами с черноволосой красавицей. — Ох, так-таки ты умеешь еще и складно говорить. Похвально. Можешь звать меня Хьёрмунгарда. Или просто Хьёр. Жить тебе все равно недолго, так что пару минут потерплю. — Благодарю, госпожа Хьёр. И, отвечая на ваш вопрос о том, как я оказался здесь. Поверите вы, или нет — я и сам не знаю. Еще несколько минут назад я был на поле боя в предместье Меркли. Мы обороняли замок местного феодала. И, кажется, я умер. А когда открыл глаза, то уже находился здесь. Вот и вся история. — Хорошо стелишь, чуть не поверила. Да вот только битва в предместье Меркли, была больше трех лун назад. А оказался ты здесь — сейчас. Да и не помню я, чтобы кто-то на тебя похожий был среди мертвецов. Я же лично все души там собрала. — Собрали души? — Непонимающе выдавил из себя Навий. — Значит, крылья, растущие из моей спины, тебя вообще не смущают, да? Ни на какие мысли не наводят? Ты и правда настолько тупой? — Девушка пожала губы. — Ваши крылья прекрасны, госпожа. Но вы правы, я действительно довольно глуп. Во всем, что не касается воинского ремесла, я подчас и двух слов связать не могу. Мне остается лишь смиренно принять смерть за то, что я оказался не в том месте и не в то время. — Льстец. — Девушка покачала головой, но было видно, что эти слова ее приятно удивили. — Все говорят, что крылья Валькирий отражают их сущность. Среди моих сестер я единственная, чьи крылья не сияют подобно снегу. Они больше похожи на вымазанные в черной саже. Именно поэтому я их никому не показываю. Радуйся, человек. Ты первый из смертных, кто имел честь увидеть меня во всей красе. Я — валькирия! — С этими словами она хотела было расправить крылья, приняв пафосную позу, но вовремя поняла, что этого делать не стоит. — Прошу меня простить, госпожа Хьёр, но те, кто говорит плохо о ваших крыльях, видимо, сущие слепцы. Или же просто дети, которые не могут оценить всей красоты, что находится перед ними. Стоит ли беспокоиться из-за слов слепцов и детей? — Вон оно как. — Хьёр прыснула. — Ну-ну. Слепцов и детей, говоришь? Обозвать мою семейку слепыми котятами… — Она разразилась хохотом и прислонилась к спинке кровати. — Знаешь, ты интересный малый. Смерти ты не боишься, как сюда попал — не знаешь, но с тобой мне весело, Граммак тебя сожри! Когда я последний раз так смеялась? Даже не упомню. — Тридцать лет назад, госпожа. Мой дедушка рассказывал, что ваш батюшка заходил в гости, и споткнувшись на пороге, расквасил себе нос об пол. Вы тогда хохотали точно так же как сейчас. Он жутко разозлился и не стал у нас гостить из-за этого инцидента. Гремлин протиснулся в двери, полусогнувшись под тяжестью одежды, доспехов и лежавшей поверх всего этого добра глефы. За дверью, несколько служанок громким шепотом переговаривались, явно представляя, что произойдет дальше. — Отвернись, смертный. Я буду одеваться. — Госпожа Хьёр, у меня ведь есть последнее желание перед смертью? — Навий склонил голову. — Да, есть. Но я сейчас одеваюсь. — Тогда моим последним желанием будет посмотреть, как вы одеваетесь. Дозвольте смертному в последний миг своей жизни узреть красоту истинной валькирии! Это заявление застало черноволосую красавицу врасплох. Но уже через секунду, в ее глазах мелькнул веселый огонек, и убрав крылья, девушка начала одеваться. — Хорошенько все рассмотри, ведь это последнее, что ты увидишь в этой жизни! — Хьёрмунгарда хихикнула, словно малое дитя и знаком велела гремлину удалиться, и оставить ее с мужчиной наедине.