маленький извращенец

      Ривай сбрасывает входящий вызов, резко откидывается на спинку стула и зло косится на своих неожиданно притихших коллег. Надо же, какое счастье ему только что привалило. Сегодня вторник, а значит, все случаи, требующие личного присутствия специалиста, висят на нём.       Такое распределение возникло как-то стихийно. Никто не составлял графиков, никто не заявлял свои права на определённый день недели, но порядок воцарился отменный. Все с ним молча согласились. В конце концов, это удобно хотя бы потому, что осточертевший вопрос о том, кто же теперь отправится на растерзание "дегенератам с четвёртого этажа", снимается автоматически. Всё то время, которое раньше уходило на споры между сотрудниками, теперь можно тратить на кофе и сигареты. И лишь раз в неделю приходится, собрав всю волю в кулак, жертвовать собой.       — Опять финансовый отдел? — спрашивает Ханджи.       — А что, в этой компании есть ещё одна кучка идиотов, которая может положить новенькое ПО за четыре дня? — желчно переспрашивает Ривай.       Везение в чистом виде. Застрелиться можно от такой радости.       Ханджи вздыхает с облегчением, очевидно, напомнив себе о том, что сегодня не её черёд возиться с бедовым финансовым отделом, который буквально бомбардирует компьютерщиков паническими звонками и провальными попытками объяснить суть очередной проблемы. Потом, наконец-то оценив сказанное Риваем, она тихонько присвистывает. Надо же. Четыре дня. А ведь минимальной ставкой был месяц. Одно утешение — денег теперь вообще никто не получит, потому что все прогнозы, как показала практика, оказались слишком оптимистичными.       Эрен Йегер, очень симпатичный, но на редкость бестолковый парень, уделал здесь всех. Правда, ему самому от этого уж точно не станет легче.       Ривай нехотя поднимается с места. Из всего, что ему сказали по телефону, он понял только одно — "компьютеры не пашут, пиздец какой-то". Помочь дистанционно он никак не сможет, потому что грёбаный Йегер не способен и двух слов нормально связать. Придётся отправляться к финансистам лично.       — Сейчас вернусь, — напоследок бросает Ривай. Смотрит он при этом на коллег так недобро, что те понимают — финансистов ждёт апокалипсис, не меньше. С одной стороны, хорошо находиться на приличном расстоянии от эпицентра взрыва, а с другой — они сами совсем не против пару раз ударить бедового Эрена по печени.       Эрен Йегер мечется по офису так, словно уже завтра он должен сдать все финансовые прогнозы, а у него из готовой работы — один только заголовок.       — Да не переживай ты так, — тихо бормочет Армин, уткнувшись в какие-то свои бумажки. — Сейчас они пришлют специалиста, и всё будет в порядке. В прошлый раз было гораздо, гораздо хуже. В прошлый раз легла вся наша сеть, и я не говорю, что виноват был ты, но...       — Но Аккерман сказал, что оторвёт мне руки, если я "не перестану творить херню".       — Ну, да...       — Хоть бы сегодня пришёл кто-нибудь другой. У них есть ещё этот, — Эрен силится вспомнить имя, и оно приходит ему на ум лишь тогда, когда он встречается взглядом с заметно покрасневшим Армином, — Жан. Хотя после него всё равно придётся опять звонить им, и тогда — точно каюк.       Ривай Аккерман, вышедший из себя, — ночной кошмар Эрена. Он хуже всех вместе взятых неработающих компьютеров, всех барахлящих сканнеров и всех бунтующих кофе-машин. Эрен жалобно стонет, хлопнув ладнонью по лбу. Ну, не везёт ему с техникой, не везёт. А теперь он и правда облажался. Ривай впервые будет прав, если хорошенько заедет ему в челюсть, а потом ещё и начальству доложит.       — Добрый день, — робко произносит Армин, и Эрен, резко обернувшись назад, издаёт своё почти беззвучное и беспомощное, полное отчаяния «блять». Аккерман стоит в дверях с таким видом, как будто его вызвонили прямиком из долгожданного отпуска. Впрочем, ничего нового.       — Нахрен проформу, — заявляет Ривай вместо приветствия и бесцеремонно проходит прямиком к рабочему месту Йегера. — Просто скажи, какого чёрта ты опять натворил, Йегер, и, возможно, я оставлю тебя в живых. Мы всем отделом ставили на то, как быстро ты убьёшь новое ПО. Браво, ты превзошёл все ожидания. Четыре дня — новый рекорд, — он устало трёт переносицу и садится за компьютер Эрена. — Все компьютеры умерли, или только твой? На каком этапе работы это произошло?       Эрен рад бы ответить, но он не знает, как сделать так, чтобы голос звучал более уверенно. Оправдания усугубят ситуацию. Ривай их всей душой ненавидит. И под "ними" вполне явно подразумеваются и те самые оправдания, о которых изначально шла речь, и работники финансового отдела. Наверное, лучше сказать Аккерману, как есть, но в горле застревает ком, и по спине пробегается гаденький холодок, который тут же сменяется отвратительно интенсивным жаром.       — Я просто... — выдавливает из себя Эрен и тут же ловит на себе гневный взгляд Ривая.       — "Просто" что?       — Оно само, честное слово! — не выдерживает Йегер. — Я составлял графики, и вот, — врёт, конечно, а зачем врёт — чёрт разбери.       — Знаешь, Эрен, — вдруг начинает тараторить Армин, подрываясь со своего стула, шумно проехавшегося колёсиками по полу, — я тут вспомнил, что у меня дела в бухгалтерии. Я забыл занести им бумаги.       Взгляд Эрена сейчас передаёт его эмоции красноречивее любых слов. Он смотрит на Армина так, словно тот сделал что-то ужасное, и тихо шипит:       — Ну и ладно. Иди в свою бухгалтерию. Привет Жану. Возможно, когда ты вернёшься, меня уже не будет в живых.       Арлерт выдавливает виноватую улыбку, которая должна была означать «Брось свои шутки, Эрен», и чуть ли не срывается с низкого старта. Таким расторопным Эрен видит его крайне редко, и то — лишь в двух строго определённых случаях: в случае тотального разгрома отдела начальством и в случае звонка или сообщения от Кирштейна. Хрен знает, что такого пишет Кирштейн, но Армин ревностно охраняет свой телефон, как будто кто-то намерен взять его, и за секунды прочтения очередной «эротической поэмы» умудряется и покраснеть, и тут же побледнеть, и снова покраснеть. Диагноз налицо. Но, может быть, не так оно и плохо — служебный роман, даже с такой бестолочью, как Жан, всё-таки делает жизнь чуточку интереснее. Эрен, наверное, всё же немного завидует. По-белому, конечно.       Дверь за Армином закрывается, и Эрен окончательно понимает, что он попал. Это не паническое осознание, подобное тому, какое адски мучило его в последние полчаса. Это вполне себе трезвое понимание ситуации.       — Так что ты натворил, Йегер? — Ривай напоминает о своём присутствии с явным недовольством (а иначе он, скорее всего, и не умеет). — Куда тыкал? Куда сунул нос?       — Я, в общем, по сайтам ползал, — начинает Эрен, и получается вроде бы не так жалко, как в его воображении, но смелость вновь покидает его. Он тяжело выдыхает, не решаясь подойти ближе, чтобы видеть всё то, что видит Аккерман, и остаётся у стола Армина. Надо сказать, едва-едва удерживается от того, чтобы последовать прямиком за Арлертом — хоть правда в бухгалтерию, которая страшна в гневе, если ей задолжать, хоть к Жану.       Ривай молчит. Его лицо не выражает ничего, кроме полнейшего пренебрежения ко всему вокруг. Он начинает клацать мышкой и стучать длинными пальцами по клавиатуре. Эрену трудно сказать, сколько времени проходит в этой ужасно некомфортной тишине, но ощущение такое, как будто уже минула целая вечность.       — Что ты так смотришь, Йегер? — спрашивает Ривай, не отрываясь от своего занятия. — Ты меня раздражаешь.       По тону Аккермана тоже нельзя сказать ничего конкретного. У него всегда такой голос. Армин говорит, что им можно пугать маленьких детей и, если постараться, маленьких офисных работников, уклоняющихся от своих обязанностей и бездарно просиживающих штаны.       Эрен готов провалиться прямо на месте. Дело в том, что он не просто уклонялся от своих обязанностей и не просто бездарно просиживал штаны, как обычно по вторникам, когда Микасы нет в офисе. Дело в том, что до обеда, пока Армин бегал туда-сюда по этажам, он смотрел гей-порно. Наказание не заставило себя ждать — одна из ссылок привела на страницу, которая пестрила охренительными заголовками, но стоило нажать на самый привлекательный из них (да ты чёртов извращенец, Йегер), и Эрен выдал весь свой запас нецензурной лексики за раз. Яркий баннер, рекламирующий «видео с горячими жеребцами» и «подборку лучших видео с анальными игрушками», закрыл собой всё окно браузера. Этот баннер не хотел исчезать ни после миллиона кликов по экрану, ни после перезагрузки компьютера. Тогда-то Эрен, перепугавшись, вырубил адскую машину и позвонил в нужный отдел.       Гейское, блядь, порево. Анальные, сука, игрушки. Горячие, мать их, жеребцы. Эрену нужно было попасться Риваю именно на этом.       Стыда так много, и он такой острый, такой горячий, что Эрену впору завыть от бессилия перед совершенно придурочными обстоятельствами. Аккерман заставляет его чувствовать себя максимально неловко. Если бы на месте Ривая был кто-то другой, вроде того же Жана, то всё можно было бы обратить в шутку. Но нет — в самом нелепом косяке приходится признаваться самому серьёзному и самому не способному к шутке человеку из всех, какие Эрену когда-либо встречались.       Всё это при условии, что Йегера, недавно выпустившегося из университета и только-только устроившегося сюда, и без того тут за клоуна держат. Да он и ведёт себя соответствующим образом. Не специально, разумеется. Просто одна идиотская ситуация следует за другой. А эта — сверхидиотская. Над ней ещё долго будут смеяться компьютерщики, которым Ривай обязательно всё расскажет. Потом — финотдел. Красота.       Аккерман вдруг встаёт. Видимо, его работа закончена, и Эрен с ужасом ждёт продолжения этой пытки, устроенной ему собственной непроходимой тупостью.       — Ты так в трубку верещал, что я подумал, как будто у вас тут вообще всё упало. А на деле — ерунда, — флегматично произносит Ривай. — Но я бы всё равно запретил тебе даже близко подходить к компьютерам. Желательно — в судебном порядке, если бы это было возможно.       Эрен озадаченно смотрит на Ривая, не веря своим ушам. Похоже, тот сделал кучу ошибок в словах «Какой же ты ублюдочный маленький извращенец, Эрен Йегер, тебя нужно изолировать».       — Что такое? — спрашивает Аккерман. — Тебе не нравится, что всё это оказалось несерьёзным? Хотел, чтобы весь наш отдел опять тут до ночи сидел из-за твоих кривых рук?       Нет, Эрену, кажется, опять послышалось что-то не то.       — А как же порнуха? — выпаливает он резко, не осознавая собственных действий. Доходит до него слишком поздно — в тот момент, когда Ривай уже недобро прищуривается.       — А что порнуха? Купи себе сраный премиум на любом сайте и дрочи сколько угодно. Желательно — в нерабочее время.       — Нет-нет! — донельзя напуганный Эрен понимает — неверно выразился, и он, как последний кретин, пытается переформулировать сказанное. — Как она вам? Ну, то есть…       Блядство. Хуже уже не скажешь. И всё это вместо того, чтобы извиниться за доставленные неудобства. Лицо Эрена краснеет так, что Жану Кирштейну, любящему вгонять в краску Армина, и не снилось.       Ривай кривит губы в усмешке. Эрен Йегер — конченый идиот. Но идиот с нереально красивыми глазами, чувственной линией рта и подтянутой задницей. По сути — бестолковый мальчишка, которого Аккерман с огромным удовольствием может сейчас одним махом наказать за все его мозговыносящие звонки в компьютерный отдел. Он ведь так очаровательно краснеет и сам усугубляет своё положение.       Аккерман решает воспользоваться этой возможностью и подходит к оцепеневшему Йегеру. Подходит близко, оставляя между ними отнюдь не то расстояние, какое должно быть между людьми, знакомыми друг с другом лишь по работе. Впрочем, если вспомнить, как Ривай трахался с косяками Эрена, то Эрен должен был позвать его замуж ещё после первого вызова компьютерщиков.        — Честно, Йегер? — его голос переходит на интимный шёпот, который при любых других обстоятельствах превратился бы в крепкий такой стояк Эрена. — Я не эксперт в этом. Мне, в отличие от тебя, некогда смотреть на «горячих жеребцов». Я работаю. Но, если хочешь, как-нибудь мы можем посмотреть это вместе, и я скажу тебе. Анальные игрушки — тоже понятия не имею, никогда не пробовал, но у тебя такая соблазнительная задница, что я бы обязательно, обязательно попробовал их с тобой. Какие ты хочешь? Что-то подлиннее и побольше? Может быть, вибрирующее?       — М-мистер Аккерман! — перебивает Эрен, с трудом сглотнув. Быть пойманным на гейском пореве — плохо. Узнать по итогам, что самый горячий мужчина во всей корпорации ничего не имеет против таких вещей, — хорошо. И всё же Эрену хочется выйти в окно, хотя разыгравшееся воображение рисует самые красочные картины — вот Ривай предлагает ему взаимовыгодную сделку («Я ничего не расскажу, если твоя девственная задница окажется в моей постели», но откуда бы ему знать, что задница Эрена действительно девственна, чёртов ты извращенец, Йегер), а вот Эрена выпирают с работы под ехидный смех компьютерщиков. Пиздец.       Ривай видит — Эрен явно под впечатлением от его маленькой постановки. Как бы наивного придурка инфаркт не хватил. Нехотя Аккерман решает, что ему, в общем-то, достаточно. А то ещё правда откинется здесь.       — Да шучу я, Йегер. Расслабься, — уже обычным своим тоном произносит Ривай.       — Шутите?       — Конечно, — Ривай кивает, как бы тем самым добавляя веса своим словам. — Я учился на потоке конченых задротов, для которых реальная девушка была недостижимой мечтой. Японские порномультики с кошкодевочками были только началом. К четвёртому курсу их абсолютно перестало интересовать то, что выглядит как нормальный половой акт двух нормальных человеческих особей. А ещё у меня в отделе работает Ханджи, и после того, как я случайно увидел у неё на экране что-то отдалённо напоминающее еблю китов с гигантскими валунами, я взял себе за правило никогда не подходить к её компьютеру без предупреждения. Так вот спасибо тебе, Йегер, хотя бы за то, что тут нет сраных тентаклей и тому подобного.       Такого облегчения Эрен, наверное, ещё никогда не испытывал. Он шумно выдыхает и чуть ли не стекает на пол, прямо к ногам Аккермана. Увольнение отменяется. Казнь — тоже. Ну, чем не идеальный финал?       Тут-то Йегер понимает, что родился он самым последним наглецом на всей Земле. Это что-то в крови, не иначе, потому что даже самый отбитый кретин уже успокоился бы на этом и, притихнув, стал бы работать нормально. А ему всё неймется.       — Тогда, может, поужинаем вместе на этой неделе? — торопливо выпаливает он. — Я обещаю, никаких японских порномультиков, никаких кошкодевочек и никаких тентаклей. Только нормальная…       — Заткнись уже, Йегер. Я понял, что у тебя с головой плохо, — отмахивается Ривай. Он подходит к двери и вдруг, уже переступив порог, останавливается.       Эрен смотрит ему вслед почти жалобно, и тут голос Ривая раздаётся снова:       — Будем лечить её вместе. Например, в пятницу, по окончании твоей смены. Я отвезу тебя ужинать, потом — к себе домой, где буду трахать до тех пор, пока ты не начнёшь терять сознание. Возможно, если буду в настроении, то перед этим вылижу тебя всего так, что к тому моменту, когда я поставлю тебя на четвереньки, ты не сможешь даже стонать.       Эрен шокировано молчит. Ривай оборачивается через плечо, не скрывая издевательской ухмылки.       — Ты же что-то подобное ожидал услышать, маленький извращенец? Как во всей этой порнухе, да? — спрашивает он. — Боже, ты ещё сильнее покраснел. Надеюсь, к пятнице успокоишься. Ты освобождаешься в семь вечера, правильно?       — Правильно, — Эрен и понятия прежде не имел, что его собственный голос может так сильно напоминать жалобное кошачье «мяу».       Когда чьи-то шаги раздаются в коридоре, каждый присутствующий испуганно вздрагивает и утыкается в свой монитор, имитируя бурную трудовую деятельность. Все знают — Ривай всегда приходит от финансистов в таком настроении, что лучше его лишний раз не провоцировать: не спрашивать у него ничего, не двигаться слишком резко и, желательно, вообще не дышать. Любое действие чревато последствиями.       — Ну, понеслась, — обречённо произносит Ханджи за мгновение до того, как открывается дверь, и в помещение входит Ривай.       — Нихрена у них не полетело, — неожиданно спокойно сообщает он и идёт к своему столу. — Ваши ставки ещё действительны. Ждите.       Ханджи переглядывается с сидящим рядом Жаном, который чудом успел вернуться буквально за минуту до прихода Аккермана, и пожимает плечами. От Кирштейна явно пахнет улицей и сигаретами, а ещё — каким-то мужским парфюмом, резко отличающимся от его собственного, но Ривай, обладающий превосходным обонянием и обычно способный учуять «что-то постороннее, да, Жан?» за километр, этого не замечает.       Зоэ не знает, каким богам нужно молиться, чтобы угрюмый Аккерман почаще появлялся в офисе именно так — без рыка на коллег и без желания придушить кого-нибудь голыми руками, — но что-то ей подсказывает, что это исключительная заслуга Эрена Йегера.