Пари со скуки

«Шумно. Очень шумно. Настолько шумно, что я задыхаюсь в этом сумраке человеческого невежества. Зачем вы явились сюда, чтобы вдоволь поорать? Вас то и дело пытаются угомонить, но этого упрека хватает лишь на секунду и нескончаемый гвалт переполняет снова наше замкнутое пространство, разрывая меня изнутри. Хочется встать и самому разом покончить с этим невыносимым шумом, которым вы называете свою пустую болтовню и конский ржач. Сделать так, чтобы все вмиг замолкли и уже никогда не открыли свои поганые рты. Заткнитесь. Я уже не могу слышать вас… Заткнитесь. Это всё о чем я прошу…» Пейзаж за окном пролетает так быстро, что я не могу разобрать, где мы находимся. Все несется, мелькает, как жизнь, чьи мимолетные мгновенья не вернуть, как ни старайся. Секунда и всё, что было эту секунду назад, уже стало частью твоего прошлого и о нём можно лишь вспоминать с тоской. Душно… невыносимо… Будто что-то душит изнутри… Даже расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки не помогает вернуть себе право на свободный вдох и выдох… Что же это? Все как в тумане. Может именно это причина тому, что я ни черта не вижу перед собой, а не то, что машина несется слишком быстро? И эти вопли. Эти нескончаемые вопли. Ты, занимающий место рядом со мной, неужели не чувствуешь, что от твоих дебильных шуток уже выворачивает твоих друзей? Ты считаешь, они давятся смехом, но не обольщайся, они давятся рвотой. Но ты настолько эгоистичен, что не замечаешь, что от тебя уже всех тошнит, и все только и ждут, пока ты закроешь свой рот и сядешь прямо. Не могу… Не могу выносить это… Я задыхаюсь… Все неправильно. Мир как иллюзия, и я не понимаю, что забыл в этом чертовом зазеркалье, когда моя жизнь осталась там или точнее, то, что от нее осталось, но оно по-прежнему осталось за моей спиной. Отвожу взгляд к окну — у меня не хватает сил и желания обернуться к этому ублюдку и заткнуть раз и навсегда, он отвратителен мне, как и все кто находится в этом треклятом автобусе, — я будто в прострации, пытаюсь ухватиться за окружающую меня обстановку. Но у меня получается слабо. Напрягаю зрение, всматриваюсь в мелькающие предметы, и до моего разума медленно доходят расплывающиеся образы — высокие, черные. Это дома… Значит, мы еще не выехали из города. Что-то белое кружится повсюду, смазывая и еще больше размывая очертания строгих линий, которые я с трудом могу собрать воедино и понять их истинную форму. Что это? Снег… Белый, чистый, прекрасный, нежный и в то же время отталкивающий и манящий своим величественным холодом… Прямо как он… Прямо как ты… Прекрасный и недосягаемый… Мне не понять твоих мыслей. Ты слишком далек… Или это я? Или это я сам удаляюсь от тебя? Я бегу от тебя как ненормальный, когда все внутри меня рвется обратно. Я устал от этой борьбы противоположностей. Устал от недосказанности, устал молчать, устал видеть твой померкший взгляд, с которым ты говорил со мной последние недели, не смея открыть рот и высказать мне свои мысли и чувства прямо, устал сам придумывать себе развитие нашего сложного и запутанного сюжета, как из дешевого романа. Я хочу видеть тебя, чувствовать тебя, ловить каждый твой взгляд и жест, но это адская машина несет меня вперед, увеличивая дистанцию между нами, делая ее пропастью, в которой не видать даже дна. Прекратите. Остановите кто-нибудь это безумие… Дайте мне сойти. Выпустите меня отсюда. Пока мой мозг еще не разорвало на куски окончательно от этих гребанных возгласов, этих мерзких голосов, что меня окружают, я хочу уйти, прежде чем размозжу вам всем черепа… — Остановите!!! Слышу я чей-то крик и невероятная радость охватывает меня целиком. Я счастлив. Пришло мое спасение. Нашелся кто-то, кто остановит этот ад, и я смогу покинуть это пекло. — Остановите немедленно! По автобусу разносится недовольный гул. Я слышу, как кто-то взволнованно говорит. Похоже на голос тренера. Наверно переживает, почему потребовалась такая резкая остановка. Но мне все равно, что и как, потому что я счастлив, и мне плевать на причину этого внезапного торможения. «Господи, я преклоняюсь перед тобой за то, что ты делаешь сейчас для меня и тебе, кричавший, я бы отдал все, лишь бы только отблагодарить за твой поступок. Ты не знаешь, но ты спас меня от смерти» Вижу распахнувшуюся дверь автобуса и лечу в нее, будто это мой единственный шанс избежать смертной казни. Вырваться на свободу, где серое небо окутывает город, в охотничий капкан, но даже в нем есть изъян. Это маленький проблеск света, где-то вдали. Я вижу его, я понимаю, что это значит, ибо знаю, просто уверен — он указывает на тебя. Я больше не собьюсь с пути. Доберусь до тебя чего бы мне это не стоило. Больше ничто не стоит на моем пути. Я найду тебя, где бы ты ни был и плевать на всё, что было… Ведь я не могу жить без тебя… Ты всё, что у меня есть… Эти ступени, этот серый бордюр, покрытый белым порошком… Я вижу это перед собой, и мне кажется это самое замечательное зрелище, которое я мог бы увидеть. Ведь я выбрался из первого силка… Скользаясь, спотыкаясь, бегу стремглав, отыскивая глазами какую-нибудь машину, которая отвезла бы меня к тебе. Я так много должен тебе сказать, думаю и тебе найдется. Пусть ты и не хочешь видеть меня, но я не сдамся. Я буду хоть сутками напролет сидеть под твоей дверью, пока ты не выслушаешь меня. Недоуменный Синомори, выскочивший следом за мной из автобуса, только поглядел мне вслед. Так ничего и не уразумев, он вернулся обратно к парням. Дверь закрылась и автобус уехал. Они испарились, исчезли для меня и мира. Я не знал, да и мне было начхать, если говорить откровенно, что потом они все дружно полпути обсуждали, почему вдруг этот идиот ни с того ни с сего вскочил и потребовал остановить автобус, а потом, точно безумец, так ничего не объяснив, выскочил, как ошпаренный и удрал, подставив всю команду своей идиотской выходкой, совсем не подобающей одному из лучших студентов и игроков университета…

***

— Спасибо, дальше я сам, — поставив чемодан рядом с собой, Шиндо хмуро взглянул на табло с выбитыми рейсами. — Мне было велено посадить вас в самолет, — добродушно заключил высокий, широкоплечий мужчина, услужливо дотащивший чемодан до самого аэропорта. — Тогда считай свою миссию доблестно исполненной и смело поезжай к хозяину. Мой самолет через полчаса, не станешь же ты караулить меня все это время? — Мика перевел взгляд на дворецкого. — Почему же не стану. Мне был дан четкий приказ, и я его выполню, — с улыбкой проговорил Кроули, держа руки за спиной. — Не нужно так усердствовать. Я прекрасно справлюсь один, — фыркнул Микаэль и снова глянув на табло, взялся за ручку чемодана. — Всё. Мне нужно идти. А ты возвращайся домой. С этими словами, он двинулся в толпу, наполнявшую сегодня аэропорт. — Но, Микаэль, — двинулся было за ним Юсфорд. — Я сказал, возвращайся. Твоя миссия окончена! — крикнул ему Мика. — Может вы и правы. Не наручниками же вас к себе пристегивать, — усмехнулся мужчина, глядя вслед взволнованному и торопящемуся куда-то юноше.

***

Даже приблизительно не могу сказать, сколько прошло времени. Но мне казалось, что такси ползет как черепаха, и пока она своим замедленным шагом, скользит бронированным животом по горячему песку, я теряю драгоценные минутки. Однако когда покидаю машину, мой взгляд падает на небольшой экран, и я понимаю, прошло всего ничего. Даже забываю о той пробке, в которой я загубил еще немалую часть своих нервных клеток. Я потерял не так много, как мне мерещилось всю дорогу. По заснеженной, уже протоптанной дорожке бегу к подъезду. Поднимаюсь на лифте. Меня всего трясет. Я в нетерпении. Уверен, уверен на все сто, что ты все еще там, а потому даже не предпринимаю попытки заглянуть в наш родной уголок. Бегу прямо к тебе. Знаю, что наткнусь сейчас на непреодолимую стену в виде твоего бесценного и верного друга, охраняющего тебя днем и ночью, как самое ценное, что есть в этом мире, но все равно настырно иду к своей цели. Звоню, стучу в дверь. Даже если ты решишь игнорировать меня, я не успокоюсь и не уйду пока не добьюсь того, что ты выйдешь ко мне, и даже твой надежный воин не станет помехой на моем пути. Я еще не ощутил раскаянья, ведь я сделал это только потому, что сам сгорал от боли. Ничего не соображая, почти находясь в беспамятстве, я слепо шел к тому, чтобы отомстить тебе за твое молчание и за твой обман, который ты держал втайне вместо того, чтобы честно признаться мне в своем пороке. Без суда, без следствия, я двигался к одному лишь жестокому приговору, следующему после не менее жестокого преступления. Однако в эти минуты, стучась в твои двери, я ощущаю только одно — непреодолимое желание заглянуть в твои глаза и коснуться тебя рукой. Даже если мне это чертовски больно, но я хочу этого, страсть как хочу. Дверь отворяется, и я не верю своему счастью, ведь буквально минуту назад решил, что ко мне сегодня не выйдет никто. Я встречаюсь с холодным, надменным взглядом красных глаз. Я знаю, что я совершил, но все равно не могу понять почему взгляд такой колючий, да и плевать. Я пришел не к тебе. — Где он? Я хочу с ним поговорить, — сам поражаюсь тому, насколько твердо звучит мой голос, однако ни он, ни мой решительный взгляд не пробивают эту бетонную стену. Взгляд Батори нисколько не меняется. Если бы я был сейчас в ясном сознании, я бы удивился почему у него на руках мой кот. Но я совершенно не настроен на эти размышления и мне глубоко фиолетово, почему мой подарок ему урчит на руках Ферида. — Его нет, — холодно сообщает Батори, поглаживая котенка. — Как нет? — удивляюсь я, а потом меня охватывает злость. — Хватит валять дурака. Я знаю, что он здесь! — кричу я. — Зови его немедленно! — Можешь орать сколько влезет, да только его здесь нет. — Черт бы тебя побрал! — вспыхиваю я и отталкивая его, проникаю в квартиру. Он даже не пытается меня остановить, что настораживает. Однако я не углубляюсь в изменения его поведения и иду к своей цели. Он не спеша следует за мной, пока я мечусь по всем комнатам и зову тебя. — Я же сказал тебе, что Мики здесь нет, — спокойно говорит Ферид. — Тогда где он?! — я оборачиваюсь и тяжело дышу, гневно глядя на Батори, созерцающего мои действия, точно с трибуны и будто бы насмехаясь над столь потешным зрелищем мечущейся беспомощной жертвы, пытающейся убежать от дикого зверя. — Решил последовать твоему примеру. — Чего? — злость наполняет меня все больше, я с трудом подавляю в себе желание схватить его за грудки и встряхнуть как следует, чтобы он перестал морочить мне голову и четко сказал, где ты находишься. — Он уехал. — Куда? — распахиваю глаза. — К себе? — мелькает спасительная мысль, которую я озвучиваю вслух. — Нет. Уехал из города, скорее всего из страны, — он разворачивается и уходит. Просто уходит, как будто так и надо. А я стою и не могу ничего понять. — Куда он уехал?! — на надрыве кричу вслед и кидаюсь за ним. Я не могу. Не могу остаться без ответа. Хватаю его за плечо, разворачиваю к себе, припираю к стенке. Кот на его руках пугается моих действий, его шерсть становится дыбом, он зло шипит на меня, прижимаясь к груди Ферида, а после спрыгивает и убегает в соседнюю комнату. — Куда он уехал?! Когда?! — прожигаю Батори взглядом и меня одолевает еще пущий гнев, из-за того, что я вижу, как низко я выгляжу в его глазах. Похоже его неприязнь ко мне была вызвана моим поступком. Он решил, что я бросил Мику окончательно и уехал. По крайней мере, я только так мог бы растолковать его изменившееся в худшую сторону поведение, если бы мне сейчас было до этого дело и я не искал встречи с Микой. — Он мне ничего не сказал. Ты опоздал минут на десять, он только что собрал вещи и уехал в главный аэропорт. Ты его уже не догонишь, он давно в небе, — беспристрастно говорит он мне. И вдруг меня озарила радость, наверное, в этот момент мой рассудок слегка помешался. Отпустив его, я бросился обратно к двери. Он больше ничего не сказал мне. Я его даже не видел, я просто вылетел из квартиры и что есть мочи помчался. Не знаю, сделал ли он это специально или получилось случайно, но я был безоговорочно благодарен ему, ведь он подарил мне надежду. Шанс на то, что я еще могу успеть перехватить его прежде, чем он сядет в самолет. Ведь дорога тоже занимает время, и я еще могу успеть. Он сказал всё, что мне было необходимо и мне только осталось добраться до места и найти его. А там я бы его уже не отпустил никуда.

***

Неожиданный визит Юичиро заставляет Батори задуматься. Привалившись спиной к входной двери, хмуря брови, он восстанавливает в голове пазлы совершенно новой ситуации. На это уходит несколько секунд и чтобы не терять еще больше времени, он хватается за телефон и набирает номер. — Мика, — облегченно произносит он на выдохе, касаясь макушкой двери. Неужели он сумел дозвониться с первой же попытки. Немыслимо. — Он никуда не уехал, — коротко и сухо сообщил Ферид. Все его силы будто бы иссякли в один миг. — Он только что был у меня. Может ты сейчас меня возненавидишь, я пойму, ведь ты этого не хотел, но я дал ему понять, где ты находишься и теперь, я полагаю, он мчится в аэропорт. Он хочет догнать тебя. — И что с того? — слышит он безразличный голос Микаэля. — Ты понимаешь, что я тебе сейчас сказал? Он никуда не уехал, ему не плевать на тебя. Я не знаю, что ты увидел на автовокзале, может он и сел в автобус, может даже ты увидел отправление, но он передумал, бросил всё и кинулся к тебе, — Ферид слабо улыбнулся. «Плевать, что я раскрываю тебе свою маленькую тайну. Кроули молодец, второй раз достойно справился с поставленной задачей — проследить за тобой, когда ты отправился, якобы прогуляться, а сам рванул на автовокзал» — Сейчас он на пути к тебе и если ты еще в аэропорту, оставайся там. Умоляю, дождись его. Можешь не прощать, он это заслужил, но только не улетай. Ты себе все испортишь, если сейчас покинешь страну. Выслушав слова друга, Микаэль закрыл глаза. — Уже поздно, — с улыбкой произнес он и нажал кнопку сброса. Тяжело вздохнув, Мика открыл глаза и поглядел в белый потолок со светящимися лампами. Как ни странно, но выслушав все это, узнав, что Юу где-то там торопится, чтобы догнать его, он был абсолютно спокоен. — Уважаемые пассажиры, пристегните ремни. Наш самолет взлетает. Пронесся по салону мелодичный голос стюардессы. — Уже слишком поздно… — едва уловимо повторил свои слова Шиндо, расслабляясь в кресле и устремляя пустой взгляд в иллюминатор. Из огромных, похожие на витрины, окон аэропорта, ожидающие своего рейса пассажиры наблюдали как одна из «железных птиц» взмывает ввысь и, гордо расправив свои крылья, постепенно растворяется в сером небе.