Разорванная связь

Честолюбие. Перфекционизм. Амбициозность. Хельга Романофф не была обычной Хаффлпафкой. Да, как и большинство выпускников её факультета, девушка отличалась трудолюбием и упорством. Но в ней было кое-что гораздо большее. Прицельность. Будучи магглорожденной, Хельга с самого детства мечтала служить в полиции. Защищать тех, кто не может защитить себя сам. Делать мир лучше. Менее преступным. Когда девушка узнала, что является волшебницей, она первым делом осведомилась о силовых структурах магической Британии. И ровно с того момента Хельга точно знала, кем она станет. Аврором. И вот, после того, как она с отличием окончила Хогвартс, обошла с большим отрывом всех на курсах авроров, зарекомендовала себя как человека отважного и исполнительного, её... её просто взяли и посадили разбирать архив. Перекладывать бумажки с одного места на другое. Каталогизировать, Мерлин его за ногу. Расставлять хреновы папки с отчётами по полочкам. Но всё это просто синонимы для одного: просиживать свою задницу зазря. Хельга не могла допустить, чтобы её талант, её стремления, её энтузиазм были пущены по п... промежности. Но и нализывать зады вышестоящим ради более интересного местечка ей претило. И потому Хельга придумала кое-что, что должно было заставить вышеобозначенные задницы пригореть самостоятельным образом, намекнув тем самым своим обладателям на то, что надо бы кое-чьё шило в пятой точке направить в более подходящее подобному фонтанированию энергии русло. Хельга начала исполнять порученную ей работу с рвением, граничащим с помешательством. Как безумная, она разбирала архив метр за метром, выявляя ошибки, которые одни бюрократы допускали, а другие — пропускали. Кармическое колесо было запущено, и вскоре за ошибочки люди стали получать нагоняи. Хельга чувствовала себя ребёнком, растревожившим осиное гнездо, и теперь эти насекомые... то есть люди из её департамента, чья работа так или иначе крутилась вокруг архива, отчаянно носились туда-сюда в попытках разобраться с тем снежным комом, который накопился за годы попустительства и теперь был обнаружен. Естественно, Хельгу очень невзлюбили. Невзлюбили коллеги её уровня, невзлюбило начальство первого уровня, второго, и так по накатной... Хельга уже потирала лапки, ожидая, когда к ней вот-вот подойдёт человечек из кадров и скажет о поступившем распоряжении о переводе её в структуры силовые, ибо — увы и ах — с бумагами работать стоит человеку более сдержанному. Ну а пока можно было продолжать раскрывать глубины тупости винтиков бюрократической машины, рассматривая хранящиеся в архиве документы и артефакты. В очередной попавшейся под руку коробке Хельга обнаружила простую чёрную тетрадку в кожаном переплёте. Она сначала даже не поверила своим глазам, но имя владельца, начертанное на задней обложке, не оставляло сомнений: какой-то идиот пихнул в самую обычную коробку, незащищённую даже простейшими чарами, самый, Мерлин его подери, необычный крестраж — крестраж самого Волдеморта. Точнее, как гласила надпись, Тома Марволо Риддла. Нет, в какой-то степени это был умный ход: ни один Пожиратель не начнёт перекапывать в поисках кусочка души своего любименького лидера какой-то там пыльный архив. Любой человек с уровнем интеллекта выше табуреточного будет уверен, что такую мощную чёрную магию принято запирать за семью крепчайшими заклинаниями, возможно даже завязанными на крови светлейшего. Но что-то подсказывало Хельге, что не реверсивная психология была причиной такого небрежного хранения крестража, а простая человеческая халатность. Хельга помнила тот год. По школе ползал василиск, превращал детишек в статуи, никто ничего не делал, разве что причитали над постелями обездвиженных, ну а положение спас звезда магической Британии — Гарри Поттер. Хельга не знала, что конкретно произошло в подвальных помещениях Хогвартса, но оттуда вытащили в очередной раз выжившего мальчика в потрёпанной мантии, еле живую Джинни и красивого незнакомого старшеклассника со стеклянным взглядом. Как потом выяснилось, это и был Лорд Волдеморт, наводивший страх и ужас на магов годами, только молодая его версия. Частичка его души смогла обрасти плотью и налиться кровью, но вмешательство героического героя Гарри привело к разрыву связи между телом и сохранённым на страницах дневника-крестража сознанием. О дальнейшей судьбе Тома было известно немногое. Но теперь Хельга держала в руках возможность узнать о произошедшем побольше. Правильнее всего было написать очередную докладную, вложив ещё один кирпичик в стену причин, призванных обеспечить ей перевод, но любопытство, как говорится, не порок. Поставив ментальные блоки, поборница справедливости раскрыла тетрадь... Никаких попыток вторгнуться в её головной мозг Хельга не ощутила. Вместо этого её слабая, но стабильно работающая легилименция нащупала испуганное, съежившееся в колючий комочек, сознание. На форзаце не было никаких надписей. Хельга перевернула лист. Тут уже было поинтереснее. Весь разворот оказался заполнен стеной рукописного текста, состоящего всего из одного повторяющегося слова: "ПОМОГИТЕ". Буквы были прописаны вразнобой и постоянно скакали, цепляясь и разрывая друг друга, словно живые мятущиеся зверьки. Хельга пролистала тетрадь до конца, но на каждой странице находила лишь возню одного и того же слова. Хельга взяла перо и, обмакнув кончик в чернила, вывела прямо поверх колыхающихся строчек одинокое "Привет". Цепочки букв замерли, словно притихшие и навострившие уши котики, услышавшие неожиданный звук, а через мгновение исчезли, впитавшись в бумагу вместе с приветствием. На их месте появилась фраза, написанная филигранным почерком: "С кем я говорю?" "С тем, кто тебя нашёл", — ответила Хельга. Обе фразы впитались в бумагу, после чего появилась новая. "Можешь помочь мне?" Хельга как-то даже разочаровалась. Джинни, некогда взаимодействовавшую с дневником, авроры допрашивали, и протокол допроса был помещён — куда бы вы думали? — в архив, где девушка беспрепятственно смогла ознакомиться с материалами, касающимися данного прецедента. Джинни рассказывала, что сначала собеседник из дневника был дружелюбным и участливым, справлялся о её делах, рассказывал забавные истории и помогал с учёбой. Так что девочка и сама стремилась выполнять его незатейливые просьбы, рассказывала всё, о чём бы он ни спросил, и так опомниться не успела, как в полусознательном состоянии резала кур да писала кровью на стенах. Так что Хельга ожидала вкрадчивых речей, тонких манипуляций, текстового аналога обольщения, а не просьбу в лоб, граничащую с мольбой. Хотя было в этом что-то приятное... сам Лорд Волдеморт просит о помощи её, выпускницу факультета, по сложившимся стереотипам считающегося отстойником всех отстойников. Хельга даже не заметила, как стала мечтательно улыбаться и потягиваться от тёплого удовольствия, разлившегося по мышцам. Опомнилась она, когда на страницах проступила новая фраза: "Пожалуйста, скажи, что ты ещё здесь". "Я здесь. С чего бы мне помогать тебе?" — Хельга подчеркнула последнее местоимение резкой линией, призванной передать степень её презрения к злодею. "Я в аду, и никто не знает об этом. Теперь знаешь ты. Спаси меня, прошу". "И что это за ад? Тюрьма, где тебе самое место?" "Я... мне сложно об этом говорить... это выглядит так..." На страницах под надписью появились кляксы, напоминающие пятна Роршаха. Они были вязкие, и их чернота уничтожала достигавший её свет. "Я не понимаю". "Я могу показать сегодня вечером, в одиннадцать часов. Пожалуйста, приди и посмотри. Я не знаю, кто ты и как ко мне относишься, но я не могу больше этого выносить. Если ты не избавишь меня от этого, я... я ничего не смогу сделать... пожалуйста, приди". И Хельга пришла. Разобравшись с текучкой, ровно в одиннадцать часов вечера, убедившись, что на горизонте никого нет, и заперев дверь, девушка открыла дневник Тома Риддла и окунулась в целлюлозно-чернильный мир, дабы увидеть тот ад, в котором оказался самый могучий злодей современности. И, чёрт возьми, он не солгал. Хельга увидела его ад своими глазами, и зажжённый в девичьем сердце праведный гнев не смогли заглушить ни мысли о кармическом наказании, ни противодействие сильных мира сего.

***

— Ваша Честь, да, Том Риддл, более известный как Лорд Волдеморт, имеет весьма скверную репутацию. Но разве это даёт право наплевать на закон и судить его, как вздумается человеку, некомпетентному в юридической науке? Хельга нашла много ошибок в архивах, и некоторые из них сыграли ей на руку. Она предложила Малфоям шикарную сделку: те дают ей в услужение своего лучшего адвоката, а в обмен получают информацию о всех сокрытых несостыковках в делопроизводстве, которые позволят их семье не только восстановить своё доброе имя и влияние, но и выбить из бюрократов компенсацию, числовое выражение которой услаждало слух. И вот они в зале суда: Хельга с раскрытым перед ней дневником, адвокат, не проигравший ни одного дела (да, в последнем деле Малфоев он заметно сдал, но выбить жизнь для засвидетельствованного Пожирателя смерти — это ещё суметь надо), врач из Святого Мунго, пользующийся неспособностью тела Тома оказывать сопротивление, и сам юноша, развалившийся в кресле-каталке, совсем как шарнирная кукла. — Данный... нет, не человек, не маг, а самый настоящий монстр... воспользовался незавидным положением Тома Марволо Риддла, реализуя свои недостойные грязные сексуальные фантазии. Прошу заметить, что Том не только не имел возможности дать своё согласие на подобные манипуляции с его телом, но ещё и является несовершеннолетним — как материализовавшееся воспоминание он останется шестнадцатилетним, сколько бы времени ни прошло. И я понимаю, почему все в этом зале считают, что маг, наводивший страх на магическую Британию, получил по заслугам, но прошу вспомнить, что за данным юношей числится лишь два преступления с огромным временным промежутком между ними, и всего одна жертва, убитая при случайном столкновении с василиском. Мы не можем судить этого мальчика за преступления, допущенные им в более взрослом возрасте, мы должны рассматривать его как отдельного человека. Но, как я уже говорил, любой, кто не связан с судебной системой, не имеет права назначать провинившемуся наказание и уж тем более реализовывать его. Даже к смертной казни приговаривают не из-за желания толпы, а по букве закона, в то время как убивший убийцу по своему желанию не несёт справедливость, а лишь становится убийцей сам. Адвокат перевёл дух и глотнул воды. — Этим я хочу сказать, что Том сегодня не ответчик, а пострадавший. Сегодня мы судим человека, совершавшего сексуальное насилие над подростком, имеющим ограничения в выражении своего несогласия и в способности к самозащите. Потому я, выражая желание своей истицы, требую заключить главного врача больницы Святого Мунго Джареда Перверта в Азкабан на восемь лет, а так же передать опеку над Томом Марволо Риддлом мисс Романофф. Уход за Томом не предусматривает медицинских процедур, и потому может быть осуществлён магом, не имеющем образования в области колдомедицины. Мисс Хельга Романофф служит в аврорате и показала себя как человека честного, справедливого и нетерпимого к любому нарушению закона, поэтому она не допустит, чтобы Том Марволо Риддл подвергался каким-либо наказаниям, не одобренным судом. Заключительная речь адвоката проняла даже тех, кто изначально был настроен враждебно. Ещё до вынесения вердикта главврач Перверт схватился за голову, чувствуя, что из зала суда он отправится прямиком к дементорам. Судья стукнул молотом и огласил решение удовлетворить требования стороны истицы. Ассистент подкатил кресло-каталку с Томом Риддлом к Хельге. Юноша был очень красив. Пусть сознание его оказалось заперто в дневнике, он всё ещё воспринимал мир своими органами чувств, и в его голубых глазах можно было разглядеть живой ум и настоящую глубинную пустоту. Хельга присела перед ним на корточки и с улыбкой убрала с его лба непослушную кудряшку. — Я о тебе позабочусь, — произнесла она, ощущая самые нежные чувства в отношении человека, уже в столь юном возрасте проявлявшего психопатические наклонности. Но Хельге была не важна его предыстория. Сейчас Том был слаб и беспомощен, как никто другой. А защищать слабых и беспомощных было её мечтой с раннего детства.