End of times

And I count my sins, Я считаю свои грехи, And I close my eyes, Я закрываю глаза, And I take it in, Пытаюсь что-то понять, And I’m bleeding out, И проливаю кровь, I’m bleeding out for you, for you. Я проливаю кровь за тебя, за тебя.

— Давай, еще немного. Томас не может. Морщится, одной рукой зажимая кровоточащую рану на животе, а другой пытается держаться за девушку, которая сама еле как стоит на ногах из-за усталости. Его удивляет упорство, с которым Тереза продолжает тащить его, выходя на крышу здания ПОРОКа. Он всегда знал, что она принципиальная и сильная, но стоя здесь, среди взрывов, огня и пламени, Томас все-таки усомнился в ней на секунду. Наверное, сказалось ее предательство, которое юноша с трудом пережил. Пережил с огромной дырой в груди, и постоянно думая, что потерял частичку себя. Девушка тяжело дышит, а спутанные пряди темных волос прилипают на ее покрытое испариной лицо. Томас и сам чувствует, что задыхается, температура воздуха слишком высокая. Он кашляет, отчаянно пытаясь удержаться на ногах. Где-то вдалеке раздается взрыв, и они ощутимо вздрагивают. Юноша чувствует, как тонкие пальцы девушки сжимают его рукав, и теперь он уверен, что не только она держит его. Они оба удерживают друг друга на плаву. Еще один взрыв, только ближе. Томас чувствует вибрацию под ногами, когда здание сотрясается, и старается удержать равновесие. Тереза дергает его за рукав: — Назад! Быстрей! Когда они вместе слишком неуклюже разворачиваются, тело юноши пронзает вспышкой мучительной боли. Голова сильно кружится, а ноги уже просто не держат, но он все равно делает осторожные и медленные шаги, чтобы хоть как-то облегчить Терезе задачу. Она что-то говорит ему, но его разум затуманен, и голос девушки доносится до него будто сквозь толщу воды. Становится тяжело разбирать слова, но он рад слышать ее голос. Он скучал по нему. По тому, как она мягко, чуть хриплым голосом произносит его имя. Томас боится себе признаться в этом, но он действительно скучал по Терезе. Вдруг становится очень жарко. Будто бы пламя огня касается его кожи, грозясь мгновенно спалить ее. Он зажмуривается, отворачиваясь, пока Тереза пятится назад, таща его за собой. Томас находит в себе силы поднять голову и разлепить свои веки. Пламя. Оно пылает, превращаясь в огненную стену, которая отрезает их последний путь к спасению. Почему-то сейчас он проводит параллель с лабиринтом. Снова замкнутое огнем пространство, снова не знает, как выбраться. Но в лабиринте, по крайней мере, был выход. Здесь же его нет. Как и их шансов на спасение. Надежда покидает Томаса также, как и силы его тело. Он падает, и на этот раз Тереза не может удержать его. Вместо этого она опускается вниз вслед за ним, вытирая со лба кровь вперемешку с потом. Больше не пытается поднять Томаса, не пытается встать сама. Сдается. — Я пыталась, — плачет, и эти рыдания отдаются Томасу болью где-то в области сердца. Теперь почему-то именно эта боль затмевает ту, которая зарождается в его теле от огнестрельной раны. — Я правда пыталась… Девушка всхлипывает, даже и не пытаясь вытереть горячие слезы на своих щеках, и часто поверхностно дышит. Боится. Вряд ли кто не будет бояться умереть, да еще и в пламени. Томас находит в себе последние силы и придвигается чуть ближе к ней. Становится больно, очень больно, но он терпит, стиснув зубы. Тереза осторожно придерживает его за спину, помогая присесть, и бормочет что-то невнятное, когда юноша опускает свою голову на ее грудь. Он чувствует такой знакомый и приятный ему запах цветов и пота, к которому сейчас еще и примешивается кровь. Тяжело дышит, сжимая запястье ее руки, которой она удерживает его в сидячем положении. Приподнимает голову, заглядывая в ее синие глаза. Он помнит эти глаза. Он впервые заглянул в них, когда увидел ее тогда, в Глэйде. Девушка казалась ему странной, но в то же время его с необычайной силой тянуло к ней. Будто бы он чувствовал в Терезе родственную душу, друга. Тогда он впервые заглянул в ее глаза, полные страха и непонимания. Конечно, он видел их и раньше, но это была жизнь «до лабиринта». Жизнь «после лабиринта» значительно поменяла его приоритеты, помогла узнать, кто на самом деле друг, а кто враг. Она изменила самого Томаса, да и не только его одного. Тереза прислоняется своим лбом к его, и все остальное будто отступает на задний план. Томас чувствует жар, исходящий от ее кожи, ощущает ее горячие слезы на своем лице. Или это плачет он сам? — Я пыталась… — снова повторяет девушка, касаясь кончиком носа его скулы. Этот нежный жест будто вдыхает в него силы, и юноша тихо шепчет: — Я знаю. Поддается порыву и резко приподнимает голову, прижимаясь своими к ее припухшим от слез губам. Целует ее, находясь посреди пламени, взрывов и войны, чувствуя, как тревога и боль постепенно отступают, позволяя душе наполниться целой палитрой теплых чувств к этой девушке. Он снова открывает свое и так разбитое сердце. Для нее. Оно всегда было открыто только для нее. Очередной оглушительный взрыв совсем поблизости заставляет их прерваться, и такая желанная эйфория уходит, уступая место тревоге. Тереза оглядывается, с паникой в глазах смотря на почти полностью уничтоженный город, и Томас касается пальцами ее щеки, оставляя там кровавый след. — Не бойся, — хрипит он, пытаясь ободряюще ей улыбнуться. — Я с тобой. Тереза шмыгает носом, вытирая ладонями слезы с лица, и кивает, снова прижимаясь щекой к его макушке. Юноша сильнее прижимает ладонь к ране, пытаясь сохранить те последние минуты жизни, которые утекают у него сквозь пальцы. Закрывает глаза и перестает понимать то, что происходит вокруг него. Чувствует теплые пальцы Терезы на своих щеках и ее горячие слезы, которые подсыхают на обветренных губах. Знает, что жив, только благодаря тому, что чувствует обжигающее дыхание девушки на своей щеке. Становится жарче. Знает, что огонь подбирается все ближе и ближе, и если не он убьет их, то это сделает один из взрывов. Боли нет. Страха тоже. Не знает, как чувствует себя Тереза, но надеется, что она в порядке. Протягивает руку и на ощупь пытается отыскать ее ладонь, чтобы переплести их пальцы. — Закрой глаза, — шепчет из последних сил, зная, что она сейчас зажмуривается, сильнее прижимая его к своей груди. Они вместе создавали Лабиринт, вместе и покончат с этим. Томас знает, что его друзья сохранят память о них, даже когда их с Терезой тела окажутся погребены под кучей тлеющих обломков. Взрыв приносит избавление от боли, угнетающих мыслей и сожалений о том, чего они еще не успели сделать. Не успели пожить. Отовсюду есть выход. Правда, не совсем такой, который ты ожидаешь. Томас понимает это, пока сильно сжимает пальцы Терезы и умирает.