Наруко Узумаки

Прошла неделя после разговора Наруко с Хокаге. Девочка теперь тренировалась на площадке номер пять. Конечно же, без рыжей морды здесь не обошлось. Flashback — То есть, я должна теперь ходить тренироваться на другую площадку, только потому что какой-то псих следил за мной?! — возмущенно воскликнула Наруко, уперев руки в бока и топнув ножкой в своём подсознании. Она уже битый час пыталась доказать лису, стоя перед ним, что ничего не случится, если будет продолжать ходить тренироваться на свою любимую площадку номер три, но эта ушастая морда все никак не хотела поддаваться. — Да! И хватит так орать, у меня уши закладывает, такая мелкая, а шуму от тебя больше чем от целой толпы! — рыкнул лис. — Да сколько можно! Я тебе ещё раз говорю, со мной все будет НОРМАЛЬНО! Старик Хокаге сказал, что разберется и я ему верю! — прокричала девочка, яростно сжимая кулаки. «Вечно он командует! Какого черта я должна делать то, что говорит этот шерстяной валенок!» возмущенно думала Наруко. — Ты должна делать то, что я тебе говорю, потому что иначе я не буду тебя тренировать и эренган больше использовать не позволю! — зло сказал Курама. Блондинка удивленно на него уставилась. Лис закатил глаза, всем своим видом выражая, что этот разговор его уже конкретно достал. — Ты что, забыла? Я твои мысли слышу, как свои. Я, конечно, всегда знал, что ты идиотка, но чтобы настолько! — ехидно сказал лис. — Захлопнись, валенок несчастный, всё я помню, я просто… — Наруко быстро начала придумывать, почему она не озвучила свои мысли вслух. — Я просто проверяла тебя! И вообще, я тут голос сорвала, пока орала на тебя! — ляпнула первое, что пришло на ум, блондинка. Лис саркастично выгнул левую бровь и насмешливым взглядом посмотрел на девчонку. До Наруко начало доходить, что криками от него ничего не добьешься. Значит, переходим к плану Б. — Курааамушка, ну я правда, правда, честно, честно, буду очень осторожна и тренироваться буду только с ребятами! Ооочень тебя прошу, можно я останусь на своей любимой площадке, она мне уже как дом родной? — елейным голоском сказала Наруко, состроив при этом самую няшную мордочку, на какую была способна, а глазки так жалобно и умоляюще состроила, любой бы поплыл от умиления. И рыжий чуть не поплыл, ну не мог он просто так сопротивляться этому взгляду. Но вспомнив ауру того ублюдка, который парализовал его малышку и начал к ней приближаться, лис взял себя в лапы и уверенно рыкнул: — Нет, и это не обсуждается! Поняв, что бой проигран, Наруко надула губки, скрестила руки на груди и обиженно отвернулась от рыжего «валенка». Вообще, Наруко действительно очень любила площадку номер три, там они с друзьями с самого начала тренировались. Она привыкла к ней и переходить в другое место не хотела, хотя и понимала, что так будет лучше. End of flashback В принципе, площадка номер пять очень даже ничего. На ней редко тренируются, да и по площади она большая, только идти до неё долго, и в отличие от третьей, пятая находится не рядом с лесом, а с огораживающей стеной Конохи. Наруко вообще пофиг на стену, она ей не мешает, но вот дома, которые расположены с другой стороны площадки, напрягают девочку. За ней обычно не подсматривают, а если и увидят, что она тренируется, то ничего необычного не заметят, просто ребенок занимается. Но сам факт, что кто-то на неё оценивающе поглядывает, раздражает блондинку и сбивает с толку. Она начинает терять контроль и сосредоточенность. Скоро должны начаться тренировки с эренганом. Девочка уже дождаться не может, когда Курама вновь разрешит им пользоваться. Глаза у Наруко больше не болят, синяки исчезли, веки больше не опухшие, да и зрение восстановилось, остались видны лишь небольшие красные сосуды на белках. Курама говорит, что через пару дней и это пройдет. Друзья блондинки все реже с ней тренируются, они по-прежнему изучают клановые техники, а Хинату вообще практически не выпускают из дома, всё-таки главная наследница клана Хьюго. Наруко все понимала и не обижалась на друзей, даже слегка завидовала. У них есть семья, их все время ждут дома и заботятся, в то время как блондинка, день за днем, после тренировок приходит в пустую квартиру, в которой она никому не нужна. Девочка всю жизнь была предоставлена сама себе. Если не она, то никто о ней не позаботится. Хорошо хоть Курама есть, не так грустно, пускай он и вредный ворчун, но как-никак тоже по-своему заботится о ней. Наруко даже уже жизни своей не представляет без лиса. * * * Академия. Класс, в котором учится Наруко Прозвенел звонок. Все дети расселись по местам. Но перешептывания продолжались. — Хината, ты знаешь, где Наруко? — обеспокоенно спрашивает девочку Чоджи, когда прошло уже около двадцати минут урока. — Нет, не знаю. — пожав плечами, ответила темноволосая. — Сто процентов она просто опаздывает, как всегда задержалась на своих адовых тренировках, вот и проспала. — зевая говорит Шикамару. Вдруг дверь в классе резко открывается и в помещение, на всех парах, влетает блондинка. — Простите за опоздание, Ирука-сенсей! — извиняющимся тоном говорит девочка. — Наруко, ну сколько можно опаздывать! — с укором говорит Умино, но, видя большие голубые глаза, полные «раскаяния», смягчается. — Ладно, что ж с тобой делать, садись на свое место. — вздыхает Ирука. Блондинка поворачивается в сторону одноклассников и замирает. За своей партой, безразлично смотря в окно, сидит Саске Учиха. У девочки внутри все переворачивается. «Он здесь? Значит, его уже выписали из больницы? Как сильно он пострадал? Что вообще произошло в квартале? Как Саске себя чувствует? Может, ему стоило отлежаться ещё несколько дней?» проносится куча вопросов в голове у Наруко. «Эй! Чего застыла? Потом налюбуешься своим кумиром» отвлек девочку от мыслей насмешливый голос Курамы. «Вовсе он не мой кумир!» огрызнулась Наруко. Голубоглазая взяла себя в руки и пошла на своё место, твердо решив потом поговорить с Саске. — Ты чего опоздала? — взволнованным шепотом спросила Хината, когда блондинка села рядом с ней. — Да просто вчера на тренировке задержалась, вот и проспала. — так же шепотом ответила Наруко. — Как всё проблематично. — протянул Шикамару. — А мфы фумали фто-то флуфилось. — с полным ртом чипсов сказал Чоджи, но голубоглазая уже не слушала. Она смотрела в сторону Учихи. «Вроде бы ничего необычного, такой же отстраненный и безразличный ко всему» думала девочка, хотя на секунду блондинке показалось, что от Саске веет холодом, но она отогнала от себя эти бредовые мысли. Ирука-сенсей рассказывал ребятам новую тему, но Наруко и его не слушала, полностью погрузившись в свои мысли. Она думала, с чего ей начать разговор и вообще о чем говорить с Саске. Может, он не захочет отвечать ей? Или спрашивать о такой трагедии бестактно? А может, стоит подождать, пока он немного привыкнет? Или высказать ему свои соболезнования, пожалеть? Нет! Жалеть его она точно не станет! И не из вредности или злобы, просто Наруко, как никто другой, знала, что все эти соболезнования и жалостливые, сочувствующие взгляды ничем не помогут, а сделают только хуже. Взрослые в деревне не всегда смотрят на неё с ненавистью или презрением, иногда некоторые смотрят с жалостью. Сначала Наруко думала, что это хорошо, что так люди выражают положительные чувства к человеку, но это ложь. В раннем детстве Узумаки много плакала, заперевшись в своей комнате. Она плакала из-за одиночества, боли, обиды и непонимания, за что её так ненавидят. Она постоянно жалела саму себя. Сначала блондинке становилось легче от жалостливых взглядов, что иногда кидали взрослые и некоторые дети на неё. Но со временем она поняла: «Какого черта её жалеют, хотя при этом ни капельки не пытаются помочь, просто смотря, как над ней издеваются? Ей от этой жалости не горячо не холодно!» Осознав это, Наруко начала испытывать отвращение к себе за то, что она такая слабая и вечно распускает нюни, ища помощи у других. После этого девочка больше не плакала, она стала чаще улыбаться и не принимать близко к сердцу побои или пренебрежительное отношение к себе. Она решила во что бы то ни стало стать сильнее, ведь тогда её все признают и никто больше не будет смотреть на неё с презрением или жалостью. И теперь, когда Саске тоже остался без родителей, Наруко знала, что здесь нужно не сочувствие, а понимание. Девочку от мыслей отвлек, брошенный в неё, скомканный листок бумаги. Она посмотрела на Хинату, как бы спрашивая: «Кто это бросил?», но темноволосая лишь пожала плечами. Наруко развернула лист и прочитала: «Хватит пялиться на нашего Саске-куна, а то без зубов останешься!» Блондинка закатила глаза. Она сразу догадалась, что эта записка от Харуно и Яманако. — Ну, что там? — шепотом спросила Хината. — Очередные приступы ревности у самых ярых фанаток Учихи. — насмешливо прошептала Наруко. Хината хихикнула и продолжила записывать то, что говорил сенсей. А голубоглазая всё-таки решила поговорить с Саске наедине. В конце концов это не тот разговор, во время которого хочется устраивать скандал с психованными фанатками. Девочка повернула голову в сторону Хинаты, чтобы списать то, что та уже записала в тетрадь, как вдруг заметила покрасневшие щечки девочки и смущенный взгляд, брошенный на кого-то впереди. Блондинка повернулась в ту же сторону, что её подруга, и поняла, на кого смотрит Хината. Этим везунчиком оказался собачник Киба, который, кстати, только что повернулся и посмотрел на Хьюгу. Та покраснела еще больше и быстро отвела взгляд. Голубоглазая заметила, что и Киба тоже немного покраснел и отвернулся. «Тааак, тут явно что-то происходит, и я должна с этим разобраться» тут же пронеслось в светлой головушке. И блондинка мысленно пообещала себе вернуться к этой теме. Когда закончились все уроки, наши друзья пошли в Ичираку-рамен. Они давно туда не ходили, уроков сегодня много не задали, да и родители разрешили немного погулять, так что, почему бы не сходить. Ребята заказали себе по порции лапши, Наруко, конечно же, съела три порции, но это уже никого не удивляло. Товарищи весело разговаривали на разные темы, сами не понимая, о чем болтают. Они смеялись и подшучивали друг над другом. В основном это делала блондинка, но всех всё устраивало, даже Шикамару принимал активное участие в разговорах, хоть они и были бессмысленными. Друзья очень давно так не собирались. Всё время были какие-то дела, то родители домой гонят, то домашки много, то тренировки, в общем ребята потихоньку осознавали, что детство закончилось и беззаботных деньков, как раньше, больше не будет. Где-то к пяти часам они разошлись, веселье весельем, но пора было на тренировки и за уроки. Наруко шла вдоль берега реки, ну точнее по вершине склона, который находился возле этой речки. Она отгородилась от Курамы и гадала, сможет ли уговорить его на тренировку с эренганом. Блондинка шла и осматривала окрестности, а когда её взгляд упал на небольшой деревянный выступ, похожий на платформу, который располагался на берегу реки, то увидела там знакомую фигуру. Наруко подошла к лестнице, что вела вниз, прямо к деревянной платформе и присмотрелась. На краю сидел Учиха Саске. «Это же прекрасная возможность поговорить» подумала девочка. Но вдруг Учиха, скорее всего почувствовав, что на него смотрят, обернулся. Блондинка столкнулась с его взглядом и от него мурашки побежали по коже, а на душе стало так холодно и неуютно. Взгляд Саске был невероятно холодным и колючим, что голубоглазой сразу перехотелось с ним говорить. Она уже хотела развернуться и уйти, но остановилась. «Да что это со мной? С каких пор я боюсь этого нахала?» возмущенно подумала девочка. Наруко резко повернулась в сторону Учихи и решительным шагом стала спускаться по лестнице. Мальчик уже не смотрел на неё, но чувствовал её приближение. «Что нужно этой выскочке? Если она решила его пожалеть, то пускай катится куда подальше со своими соболезнованиями и сочувствием! Достало!» раздраженно думал Саске. Хотя эта блондинка каким-то непонятным образом интересовала его. Ему нравилась её жизнерадостность и стойкость. Он знал, как люди в деревне к ней относятся. Учиха всегда уважал и симпатизировал сильным людям, он терпеть не может нытиков, которые только и умеют жаловаться, жалея себя. И Наруко совершенно не такая, она с улыбкой и стойкостью воспринимает все проблемы, с которыми сталкивается. Саске не раз наблюдал за ней. Эта девочка очень ценит друзей, Учиха ловил себя на мысли, что тоже хотел бы быть её другом, но поскольку он не любит выражать свои эмоции, да и гордость свою роль в этом тоже сыграла, то постоянно её отталкивает, как и всех. Да и к тому же эти моменты «слабости», по мнению Учихи, бывают редко и он тут же гасит в себе эмоции, запихивая как можно глубже. Еще она не относится к нему, как другие девчонки. Эти дуры вечно вешаются на него и лезут со своими дурацкими вопросами, а Наруко нет. Она не смотрит влюбленными щенячьими глазами, не пристает к нему и уж точно не визжит как резаная «Саскеее-кууун!». Хотя был один такой момент, но Узумаки явно тогда была не в себе и Саске это понял. Но какие бы эмоции не испытывал младший Учиха к этой блондинке, если она действительно начнет его жалеть, то он её пошлёт. «Хватит с меня всех этих соболезнований и жалостливых взглядов. Достали! Ничего уже не вернёшь и не исправишь, к тому же я должен найти человека, который виноват во всём этом и отомстить за клан!». Эту фразу Саске повторял себе чуть ли не каждую секунду. Так он пытался успокоиться и не выдать своих эмоций. «Я должен быть сильным ради осуществления своего плана» сам себе говорил Учиха. После пожара, в больнице, придя в себя и узнав, что в живых остался только он, мальчик не заплакал. Он был просто в шоке и долго не мог поверить в действительность. Ребенок даже толком не помнил, что произошло в тот вечер. В голове лишь вставали образы взрывов и пламени. Хотя всё же был один образ, размытый, но его отличительную черту младший Учиха запомнил. Оранжевая спиралевидная маска. Саске подслушал разговор двух медсестёр, которые упоминали о том, что тело Итачи так и не нашли, а значит, он может быть жив. Возможно в плену, но жив. Итачи самый сильный из клана, так что Саске знал, что брат, если он жив, не даст себя в обиду. С того самого дня, ребенок держал в себе всю боль от потери родителей и брата. Тем временем Наруко уже села рядом с Саске и смотрела куда-то вдаль. Потом повернулась лицом к мальчику, тот сделал то же самое. Их взгляды пересеклись и блондинка увидела, за всей этой стеной безразличия и холода, боль, ужасную и нестерпимую. Она хотела вырваться наружу, но не могла, что-то препятствовало ей это сделать. В это время Саске увидел в глазах девочки непонятную решительность и готовность к чему-то, на удивление в её взгляде не было жалости, только небольшое сочувствие и понимание. Мальчик не знал, что думать. «Она не собирается меня жалеть и приносить свои соболезнования?» слегка удивился он, хоть и не подал виду. «Что ж, эта блондинка всегда будет отличаться от других» подумал Учиха, хотя он бы не отказался от небольшой поддержки с её стороны, но опять-таки снова подавил эти чувства. — Поплачь. — как можно мягче произнесла Наруко, отвлекая мальчика от мыслей. Она не знала, как она додумалась такое сказать, но почему-то была уверена, что все делает правильно. — Что? — недоуменно переспросил Саске. — Поплачь. Тебе станет намного легче. Ты должен освободиться от боли. Эти слезы вовсе не показатель твоей слабости, каждому человеку после такого нужно поплакать, я тоже живу без родителей, поэтому примерно понимаю, как тебе тяжело и по опыту говорю, лучше один раз хорошенько выплакаться, чем держать все это в себе. — спокойным, как можно более убедительным голосом, проговорила девочка. «Может, она права?» промелькнуло в голове у мальчика. Он даже не пытался усомниться в её словах или возразить им. Настолько уверенно голубоглазая на него смотрела. Саске сам не понял, как у него потекли слезы из глаз. Наруко придвинулась и, прижавшись, обняла его за шею. Сначала он сидел и не понимал, что происходит, но потом крепко обнял блондинку за талию, уткнулся лицом в плечо и позволил боли вырваться наружу. В конце концов он ещё ребенок. Вначале он мелко дрожал, а потом начал всхлипывать, уже совершенно не стесняясь своих слез. Наруко же первые несколько минут просто сидела, обняв мальчика и отдавая ему всё свое тепло и поддержку, но девочка совершенно не заметила, как у неё тоже потекли слезы. Она плакала как и он. Наруко тоже осознала, что ей не хватало этой поддержки и понимания со стороны другого человека. Дети не знали, сколько они так просидели, плача друг у друга на плече и чувствуя родную душу. В конце концов ребята просто устали и заснули прямо на деревянном трапе. Саске лежал, обняв Наруко так крепко, что девочка чудом вообще могла дышать, он положил свою голову на светлую макушку и тихо посапывал. А блондинка прижалась к нему всем телом, положив при этом голову на верхнюю часть груди мальчика. Дети так крепко спали, что совершенно не заметили, как некий человек, всё время следивший за ними, бесшумно спустился с дерева и подошел к ним. Черноглазый брюнет, с завязанными, в низкий хвост, волосами, несколько минут смотрел на двух детей, словно что-то решая. Потом он достал два сложенных пополам листочка и по одному засунул в карманы к детям. Затем каждого из ребят отнёс по домам.