Наруко Узумаки

Прошло около месяца после разговора Саске и Наруко. В принципе, ничего не изменилось. На удивление двух ребят, Узумаки не лезла к Учихе с вопросами, претензиями или чем-то подобным. Она понимала, что темноволосый не хочет никому доверять или общаться, а тем более изливать душу, но блондинка пообещала себе исправить эту ситуацию, но позже. Сам Саске больше не вспоминал об этом «инциденте» и продолжал вести себя как обычно. То есть абсолютно холодно и безразлично ко всему, каждый день прокручивая в голове свою цель и пути её достижения. И первый пункт в его плане, это отлично сдать экзамен на генина. Больше Саске ничего не волновало. Зато в компании Наруко появился новый друг — Инузука Киба. Собачник довольно быстро влился в их тусовку, и все, естественно, заметили непростые отношения между Хинатой и клыкастым. Хотя оба они думали, что никто ничего не знает. У Кибы также есть белый щенок — Акамару. Наруко привязалась к нему больше всех. Ей всегда нравились животные. А так больше ничего нового или необычного не произошло. Тренировочная площадка номер пять. Восемь вечера Наруко, уставшая и еле держащаяся на ногах, стояла посреди поля, погрузившись в свои мысли. «О Ками-сама, ну почему нужно так сильно меня выматывать! Я же человек, а не робот!» возмущалась Наруко. «Не ной, у тебя еще тренировка с эренганом, так что собралась, намотала сопли на кулак и вперед!» командовал Курама. На тренировках он становился жутким диктатором и тираном. Хотя обычно только шутил или подкалывал девочку. Но за эти тренировки она была ему благодарна. Блондинка все чаще задумывалась, что будет, если лиса не станет, и все чаще ловила себя на мысли от том, что не очень хочет зависеть от него. Ей хотелось узнать, на что она сама может быть способна, без поддержки Курамы. Безусловно, она его любила и ценила, но факт оставался фактом. Сегодня Наруко взяла с собой зеркало, чтобы посмотреть, как выглядит ее эренган. Ей очень не терпелось его увидеть. Блондинка выпрямилась, собралась, сказала рыжему, что готова и поднесла зеркальце к лицу. Как всегда Наруко начала чувствовать тепло от чакры лиса, но ничего с глазами не происходило, дальше она стала ощущать небольшое напряжение, которое с каждой секундой понемногу увеличивалось, и когда её зрение начало изменяться, то Узумаки увидела, как вытягивается её зрачок, прямо как у Курамы, цвет глаз не менялся, но от угольного зрачка начали расходиться черные сосуды, выглядело это эффектно. Блондинка думала, что сосуды разойдутся на весь глаз, но они оставили белок нетронутым. «Вау!» подумала девочка. «Мне нравится!». «Еще бы» хмыкнул лис. «Ладно, хватит себя в зеркале рассматривать, у тебя тренировка, не забывай!» уже строгим голосом сказал Курама. Девочка закатила глаза, но зеркальце убрала в карман шорт. Оно было достаточно емким, чтобы там поместиться. Наруко, как всегда, начала осматривать местность. Она видела через стену Конохи. Рассматривала отдельные части растений, деревьев, растущих за стеной. Теперь она могла приближать взгляд к предметам, находящимся на двадцати метрах от неё, но чем сильнее приближала, тем сильнее все расплывалось. Если не приближать взгляд, то картинка была более-менее чёткой, неидеальной, но намного лучше, чем в первый раз. Вдруг Наруко почувствовала, что кто-то смотрит ей в спину. «Если это опять какие-то любопытные ублюдки, я их прибью!» разозлилась девочка. «Стой, не поворачивайся!» крикнул Курама, но блондинку было уже не остановить. Развернувшись всем корпусом на сто восемьдесят градусов, Наруко застыла. В нескольких метрах от неё стоял Саске, который безразлично смотрел на девочку, пока не пригляделся к её глазам, и пофигизм тут же сменился легкой заинтересованностью. «Черт, совсем забыла про эренган, он же его теперь видит!» поздновато дошло до блондинки. «Сообразила наконец! Тупица!» возмущался Курама. «Сама теперь ему всё и объясняй». «И что же мне ему сказать?» лихорадочно стала думать девочка. В это время двое детей продолжали пялиться друг на друга. Наруко думала как оправдаться, а Саске стоял в некотором замешательстве. «Что это с её глазами? Они ведь никогда такими не были. Да и чакра от неё теперь другая какая-то исходит» размышлял Саске. Вдруг Наруко почувствовала резкую боль в глазах и, зажмурившись, закрыла лицо руками, немного согнувшись и зашипев от не самых приятных ощущений. Учиха подошел к ней, совершенно забыв картину, которую только что наблюдал. — Что с тобой? — холодно, но все равно с толикой беспокойства, спросил он. — Все нормально. — не отрывая рук от лица, ответила девочка. Саске выпрямил Наруко и стал отводить ее руки от лица, но она отчаянно сопротивлялась и отворачивалась. — Наруко, хватит строить из себя недотрогу и покажи мне глаза! — холодным, приказным тоном сказал Саске, ему порядком надоел этот детский сад, все равно она знает, что увидел. И хотя Учиха прятал эмоции, но за Узумаки все-таки переживал. — Ой, кто бы говорил про недотрогу! Я же сказала, всё нормально! — возмутилась блондинка и попыталась отстраниться, но ничего не получалось. Насколько бы эффективными ни были её тренировки, но Учиха мальчик, тренировки которого ничуть не хуже, чем у Наруко, и он все равно хоть немного, но сильнее. Темноволосый наконец оторвал руки девочки от лица, но глаза ее были закрыты. — Открой глаза! — раздраженно сказал Саске. Наруко отрицательно покачала головой. — Открой или я расскажу всем, что у тебя есть свой кеккей генкай! — пригрозил Учиха. «Вот же козлина безрогая!» думала блондинка, возмущенно надув губки, но глаза открыла. Саске нахмурился, увидев не очень красивую картину. Глаза девочки были испещрены красными сосудами, а веки стали припухать. Наруко же от того, что лицо Саске находилось буквально в паре сантиметров от её, начала понемногу краснеть. «Да ёлки палки, что со мной?» не понимала девочка. От Саске пахло свежестью и мятой, почему-то от этого запаха у блондинки все мысли вылетели из головы, а земля словно ушла из-под ног. Сам же Учиха увидев, что щёки Наруко покраснели, только сейчас понял, что их лица находятся очень близко. И пускай он тоже смутился, но краснеть не стал, хотя и отстраняться не особо спешил. От Наруко же пахло апельсинами и чем-то сладким, вроде карамели, от этого Учиха почувствовал какое-то мимолетное тепло, распространяющееся у него внутри. Все мысли о мести и силе испарились из его головы, оставив только небесно-голубые глаза. Он чувствовал как её горячее дыхание касается его губ. Девочка ощущала то же самое. Она смотрела в глаза Саске и тонула в этой бездонной тьме. «Эй вы, голубки, может еще поцелуетесь?» насмешливым голосом проговорил Курама. Блондинка вздрогнула и пришла в себя, Саске тоже. Он отстранился, опять натянул на лицо покерфейс, отпустил руки Наруко и безэмоционально сказал: — И как же ты это объяснишь, добе? — не терпящим отлагательств тоном, спросил он. Ему и правда было интересно узнать. Узумаки ведь сирота, а просто так кеккей генкай не появляется. Ему даже завидно немного стало. Он-то свой шаринган совсем недавно на тренировках пробудил. И естественно об этом, непонятно каким образом, знали все кому не лень. — С какой это стати я должна тебе что-то рассказывать, теме? — огрызнулась девочка, надув губки и сложив руки на груди. — И вообще, что ты тут делаешь? Чтоб ты знал, я не люблю, когда за мной подсматривают во время тренировок! — возмутилась блондинка, переводя тему. — Больно ты мне нужна, чтобы подсматривать за тобой, я вообще просто мимо проходил, откуда мне было знать, что ты тут тренируешься?! — фыркнул темноволосый. — И хочу тебе напомнить, что ты должна мне кое-что объяснить! — вскинув бровь и засунув руки в карманы белых бридж, уточнил Саске. Только с Узумаки он мог так долго разговаривать. Почему-то она раздражала его меньше остальных. — Нет, не кажется! Это не твое дело, Учиха! — возмущенно произнесла она. — Может быть, но ты либо расскажешь мне, либо я расскажу другим. — невозмутимым голосом сказал черноглазый. Вообще ему не очень нравилось её шантажировать, да и действительно, какое ему дело до этой добе, но узнать все равно хотелось. — Ничего я говорить не буду! — упрямилась девочка. Взгляд ее был немного расфокусирован, потому что всегда, после использования эренгана, её зрение на некоторое время сильно ухудшалось. Заметив это, Саске взял блондинку за локоть и повел в только ему известную сторону. Ну не мог он её так оставить. Как бы не убеждал себя, все равно не мог. — Отпусти меня немедленно, теме! — вырываясь, возмущалась девочка. — Нет, и это не то, что я хочу услышать. — бесцветным голосом сказал тот и, не отпуская руки Наруко, упрямо шёл вперед. «Блин, этот придурок от меня просто так не отвяжется! Да какого черта ему вообще от меня надо, шел бы себе дальше, как всегда безразличный ко всему!» думала блондинка. «Курама, помоги!» попросила девочка. «Эээ, нет, сама выпутывайся» ехидно произнес лис. «Пф, тоже мне, друг называется, валенок несчастный» обиделась Наруко. Подумав еще немного, взвесив все за и против, голубоглазая сказала: — Только пообещай, теме, никому не говорить и не ржать надо мной, тогда расскажу. — решила она. Девочка почему-то подумала, что Саске можно доверять, да и болтуном он, мягко говоря, никогда не был. — Хорошо. — согласился Саске. Учиха отпустил локоть блондинки, и теперь ребята просто шли рядом по улицам Конохи. Было поздно и людей практически не замечали, но Наруко все равно стала говорить шепотом, немного придвинувшись к Саске. — Короче говоря, этот кеккей генкай я назвала эренган. Он позволяет мне видеть все, что я захочу, на любом расстоянии, через любую материю, с ним я могу видеть чакру, ауру, примерные способности человека или даже животного, конечно, всё пока еще размыто, но через тренировки это можно исправить. Но их очень сложно долго держать, сейчас я могу пробыть с ними около четырех минут, раньше могла вообще только минуту. После его использования у меня болят глаза и немного ухудшается зрение, но к утру все проходит. Это не влияет на мое здоровье. — рассказав самое основное, Наруко очень внимательно следила за реакцией Саске. Кажется, он был заинтересован, но не подавал виду. — И откуда у тебя эти глаза? — «безразлично» спросил мальчик. — Нууууу, честно говоря, я особо не въезжаю откуда, Хокаге-сама пытался мне объяснить, но я так до конца не врубилась. — как можно естественней ответила девочка. Она решила не говорить про Кураму. Никто вообще из детей не знает и не должен знать, что она джинчурики девятихвостого, да и к тому же подружилась с ним. Тогда её точно будут считать ненормальной. — Значит, Хокаге знает? — уточнил он. — Да, конечно. — ответила голубоглазая. — Всё ясно. — безразлично подытожил черноволосый. — Только не вздумай кому-то ещё сказать! — прищурившись, пригрозила Наруко. — Да понял я! — раздраженно бросил Саске. — Тогда до завтра! — сказала Узумаки и собралась идти в сторону своего дома. Как ни странно, но Учиха поперся за ней, всё с таким же безразличным видом, типа его вообще тут нет и не было. — И чё ты идешь за мной? Я тебе уже всё рассказала. — удивилась девочка. — В таком состоянии ты без приключений не доберешься. — как можно холоднее пояснил Саске. — И с каких это пор в тебе забота проснулась? — вскинув бровь, съязвила блондинка. — Заткнись, добе! — начал конкретно раздражаться Учиха. Он и сам не понимал, почему это делает, и из-за этого ещё больше злился. Еще немного поворчав, Наруко все же решила дойти домой без дальнейших препирательств, да и слишком уж она устала после тренировки. Шли они в полном молчании. Каждый думал о своем. Наруко корила себя за невнимательность и безответственность, а Учиха вообще пытался понять, какого черта он тут делает. Как ни странно, неловкости между ними не было. За такими мыслями они не заметили, как дошли до пункта назначения, то есть до дома Узумаки. Блондинка в очередной раз предупредила черноглазого о нераспространении её тайны и, услышав безразличный хмык со стороны второго, удовлетворенно кивнула. Ребята быстро и коротко распрощались. Не было неловкости или смущения, они привыкли так общаться. Узумаки активно, Учиха наоборот. Придя домой, Наруко сделала себе ледяной компресс и, переодевшись, легла в кровать, прикладывая к глазам полотенце со льдом. Думать и размышлять над произошедшим не было сил. Саске был полностью солидарен с блондинкой. После тренировки сил не было ни на что. Да и в душе своей копаться опять не хочется. Ну проводил он её, и что? Это же Узумаки, она поймет и не придаст особого значения. В принципе, как и черноглазый. И в очередной раз запихнув эмоции куда подальше, Учиха младший пошёл домой. А про тот неловкий момент на тренировочной площадке оба благополучно забыли. Им так было легче. Дети вообще не особо любят в своих эмоциях разбираться.