Наруко Узумаки

Подвал под резиденцией Хокаге — Сейчас я поставлю на ваши метки печати, ограничивающие зло. Благодаря этому способу чакра Орочимару не сможет высвобождаться и поглощать вас, но вы в любой момент можете снять эту печать. Хотя делать этого не советую. — сказал Какаши, смотря на взволнованных детей. Они около двадцати минут назад пришли в подвал и ребята заметно нервничали. Саске так вообще ежеминутно корчился от боли. У Наруко дела обстояли лучше, но, как и предупреждал Курама, долго сдерживать печать он не сможет, поэтому девочка уже начинала ощущать нарастающую острую боль в области шеи, которая постепенно охватывала всё тело. Она даже думать не хотела о том, каких трудов стоило Саске терпеть эту боль во всю силу. — Итак… Кто первый? — нарушил тишину Какаши. Дети молчали. У Саске не было сил, чтобы говорить, а Наруко переживала за темноволосого. Но ни один из них не боялся ставить ограничивающую печать, в конце концов ребята думали, что боли сильнее чем от метки Орочимару уже не будет. Как же они ошибались. — Что ж, ну тогда, первым будет Саске. Его состояние намного хуже чем твоё Наруко. — высказался сенсей. Блондинка согласно кивнула. — Тогда, подожди за дверью. — попросил Хатаке, осторожно беря под руку Учиху. Когда Узумаки вышла, сенсей провёл Саске в центр комнаты и сказал опуститься на колени. Тот сразу же бухнулся на пол. Ноги его дрожали, а в голове царил полный хаос. Единственное, что сейчас понимал мальчик, так это то, что ему невыносимо больно. И он готов сделать всё, что угодно, лишь бы это прекратилось. После боя, метка успокоилась и вроде бы Учиха не должен был чувствовать боль, но его тело не привыкло к использованию чужой чакры в качестве усилителя, поэтому каждый его вдох отзывался тупой и режущей болью во всём теле. Через несколько минут сенсей закончил рисовать иероглифы своей кровью, необходимые для применения метода запечатывания зла. — Эта ограничивающая печать накладывается быстро, но болезненно, так что готовься. — предупредил Какаши. Он подошел к мальчику и начал складывать ручные печати. Завершив их последним символом, Хатаке приложил правую руку прямо к метке на левой стороне шеи Учихи. Первые несколько мгновений ничего не происходило, но потом, по всему помещению прокатился душераздирающий крик. Наруко, стоявшая за дверью, вздрогнула и перевела испуганный взгляд на вход в подвал. «Ками-сама, что там происходит? Ему же вроде бы легче должно было стать?» думала девочка, обеспокоенно кусая губы и сжимая кулачки. «Ну, легче-то ему станет, но вот сам процесс не очень приятный. Тебе тоже не особо понравится, даже я не смогу подавить боль при накладывании этого дзюцу. Оно относится к рангу А, поэтому если я попытаюсь ограничить его последствия, печать может не подействовать и придется накладывать снова» предупредил Курама. «Да пофиг мне на себя. Я-то хотя бы практически не чувствую боли от метки Змея, а Учиха чувствует всё!» ещё больше начала нервничать Узумаки. Она очень переживала за Саске. Он, конечно, самодовольный козёл, но за время, проведённое с ним в одной команде, Наруко привязалась к этому теме. Крики тем временем всё не стихали. Саске думал, что его вот-вот разорвет на кусочки и он наконец-то умрёт, но этого не происходило. Боль от ограничивающей печати всё не прекращалась, а метка сопротивлялась, доставляя ещё больше «неприятных» ощущений. Учиху сильно трясло, испарина выступила на лбу, кожа стала ещё белее и если приглядеться можно увидеть вздувшиеся вены под ней. Его крики постепенно сходили на нет, силы покидали Саске, горло горело и вскоре, с его губ начали срываться только непонятные всхлипы и тихие хриплые вскрики, хотя этот звук даже вскриком назвать нельзя. Какаши сказал, что это быстро, но оказалось… Нифига не быстро! Учиха потерялся во времени и пространстве. Ему казалось, что прошло уже несколько часов, хотя на самом деле одна минута. И вот, когда боль закончилась так же резко как и началась, Саске, безвольной куклой, рухнул на пол. Он устал. Очень сильно устал. Терпеть такую ужасную боль просто невыносимо, как физически, так и морально. «Он будет ещё долго приходить в себя. Хорошо хоть следующий этап пройдет только через месяц» размышлял Какаши, беря мальчика на руки. Выйдя за дверь, сенсей увидел бледную, как смерть, Наруко. Девочка еле стояла на ногах, всё время вздрагивая. Нет, она не плакала и не боялась того, что ей тоже предстоит пережить накладывание ограничивающей печати. Блондинка жутко волновалась за Саске. А внутри было так больно, что хотелось кричать до потери сознания. «Как только этот придурок придет в себя, я изобью его до полусмерти!» клялась себе Узумаки. «Я отомщу ему за все свои переживания! Пусть только попробует сунуться к этому Змею!» Лис же только качал головой из стороны в сторону. Ну не понимал он, как можно так сильно волноваться за совершенно чужого тебе человека. — Подожди меня здесь. Я отнесу Саске в больницу. — сказал Какаши, вырывая девочку из мыслей о мести. Он понимал её чувства, но утешать не стал. В конце концов им ещё столько трудностей предстоит пройти. Жизнь шиноби всегда будет сопровождаться риском. Наруко вздрогнула от внезапно ворвавшегося в её мозг голоса. Медленно повернув голову, она согласно кивнула, ещё не совсем осознавая, что ей сказали. Хатаке, пристально посмотрев на блондинку, развернулся и ушел. * * * — Эта печать накладывается быстро, но болезненно, так что готовься. — сказал Какаши, начиная чертить нужные символы своей кровью. — Саске вы то же самое сказали? — глухо, почти шёпотом, спросила девочка. Хатаке вздохнул. Ему тоже было больно смотреть на страдания мальчика. Он, как и все сенсеи, переживает за своих подопечных. Седоволосый готов сделать ради них что угодно, лишь бы они возвращались целыми и невредимыми после каждой миссии. Но, он их учитель, а не отец. — Это ради вашего же блага. — сказал Какаши. — Я знаю. — тихо ответила девочка. Закончив чертить символы, Хатаке встал за спиной Наруко и начал складывать ручные печати. Блондинка немного сжалась. В конце концов никому не нравится испытывать боль, а вспомнив, как кричал Саске, голубоглазая и вовсе приготовилась к худшему. «Расслабься, ты выдержишь» пытался подбодрить её Курама. «Легко тебе говорить?!» фыркнула на него девочка. «Но ты прав, я же шиноби, поэтому должна выдержать. К тому же, в жизни бывают вещи и похуже физической боли» стойко держалась Узумаки, стараясь выровнять дыхание. Лис ей ничего не ответил. Он прекрасно понимал, что ей предстоит пережить очень многое, поэтому, чем раньше она это осознает, тем легче ей будет справляться с трудностями в дальнейшем. Закончив складывать печати, Хатаке приложил правую руку к метке на левом плече девочки. В отличие от Саске, она почувствовала боль сразу же, потому что метка Орочимару практически не противилась из-за чакры Курамы. Боль действительно была невыносимой. Первые секунды, блондинка пыталась не кричать, но у неё ничего не вышло. В голове всё смешалось, мысли куда-то испарились, а ощущение происходящего сконцентрировалось только в том месте, где Какаши касался плеча девочки. Весь мир для неё сжался до размеров её туловища. Она не видела и не слышала ничего, только чувствовала. Девочка дрожала, её тело прошибали судороги боли и казалось, что её внутренности вывернет наизнанку, а кости вылезут из-под кожи. Каждая клеточка была напряжена до предела. Блондинка даже дышать не могла. Как и в случае с Учихой, боль прекратилась также резко, как и началась. Наруко упала на пол и тут же отключилась. Какаши стоял и тяжело дышал, сгорбившись и опираясь руками в свои колени. Всё-таки две печати ранга А это много, даже для него, но, собрав свои оставшиеся силы, он понёс девочку в больницу. Ей и Учихе предстояло долгое восстановление. Ну, по крайней мере, так думал Хатаке. * * * Темно. Пахнет сыростью. Раздается тихое дыхание. Наруко резко открывает глаза и по-знакомому маршруту идет к клетке лиса. — Огооо! Ты уже здесь? — удивился Курама. — Я думал, ты ещё целый день связаться со мной не сможешь. — Почему ты так решил? — в вопросительном жесте выгнув бровь, спросила блондинка. — Ну, ты очень вымоталась и после накладывания ограничивающей печати сразу вырубилась. Вот я и прикинул, сколько ты будешь восстанавливаться. — ответил рыжий. — Чёрт, это было больнее чем я ожидала. — потерла она уже не болящее плечо. — И долго я в отключке? — немного подумав, спрашивает девочка, садясь на один из хвостов друга. — Ну, примерно восемнадцать часов. — Ясно. — задумчиво ответила голубоглазая, ничего не замечая вокруг. — Капец! Я просто поражаюсь твоей невнимательности! — через несколько минут молчания, неожиданно фыркнул Курама. Девочка непонимающе на него уставилась. — Поверни свою пустую голову налево! — закатил глаза девятихвостый. Блондинка, недоуменно похлопав ресницами, повернулась туда, куда сказал Курама. Её глаза резко расширились, и она в шоке уставилась на представшую перед ней картину. Змея, которая обвивала блондинку с ног до головы в её прошлый визит, сейчас была заперта в клетке, похожую на клетку Курамы. И, судя по шипению гадюки, та была не очень довольна своим новым положением. — Это что? — тупо спросила девочка, совладав со своей отвисшей челюстью. — Это запечатанная метка Орочимару. — вздохнул лис, закатывая глаза. Блондинка, ничего не ответив, встала с хвоста друга и медленно двинулась в сторону метки Змея. Подойдя ближе, Наруко поняла, насколько мала клетка змеи, высота которой достигала только двух с половиной метров. Ну, конечно, по сравнению с ростом самой девочки, не так уж и мало, но учитывая размеры клетки лиса, «жилище» змеи просто карликовое. На стыке двух ворот стояла печать, только она сильно отличалась от той, которой был запечатан девятихвостый. Когда Узумаки была в нескольких шагах от прутьев, новая обитательница её сознания начала более активно шевелиться и шипеть. Вскоре девочка стала слышать отчетливые слова. — Выыыпууусссссстииии… — тихо шелестело в ушах Наруко. — Я пооомооогуууу теебеее сссссссстаттть сссссссильнеее… Нахмурившись, Узумаки начала подходить ещё ближе. Она вроде бы хотела остановиться, но гребаное любопытство не давало этого сделать, да и змея так завораживала своей грацией и мелодичным шипением. Её белая чешуя, как зеркало отражала мрачноватые темные цвета этого места, добавляя к ним немного склизкого блеска. Единственное, что напрягало, так это холод, исходящий от гадюки. — Наруко, стой! — крикнул Курама. «Эта сволочь чешуйчатая ещё и трепыхается» хмыкнул лис. — Сиди и не высовывайся, ничтожество! — рыкнул рыжий, сверкая своим вертикальным зрачком в сторону новой соседки. Змея недовольно на него уставилась. — Ты кого это ничтожеством назвал?! — раздался возмущенный голос блондинки. — Совсем страх потерял?! — Успокойся ты, я не тебе, а змее! — закатил глаза Курама. — Аааааааа… — только и смогла протянуть девочка, вновь поворачиваясь в сторону гадюки. И действительно, та, недовольно шипя, сворачивалась кольцами. Она понимала, что бой пока проигран, девятихвостый слишком силён, но это пока… Её час ещё настанет… — То есть, я могу освободить её когда захочу? — спросила Наруко, вновь вернувшись в клетку к Кураме. С ним было уютнее, теплее и спокойнее чем с этой гадиной. — Да, но я никогда не позволю тебе этого сделать. — пригрозил тот. — Больно надо… — фыркнула девочка и задумалась над следующим вопросом. — А Саске может видеть у себя в подсознании метку Орочимару? — через несколько секунд спросила блондинка. — Пф, о чём ты? Нет конечно! Он даже не знает о том, что можно попасть в своё подсознание! — хохотнул лис. Девочка тоже усмехнулась. Хоть в чем-то она превзошла этого теме. — Интересно, как остальные сдали промежуточный этап. — снова задумалась голубоглазая. — Скоро узнаешь… — как-то загадочно ответил лис. Блондинка опять нахмурилась, размышляя над словами лиса и его интонацией. Через несколько секунд ответ нашёлся сам по себе. Узумаки почувствовала легкое головокружение, а перед глазами всё начало расплываться. Блондинка зажмурилась. — Готовься, у тебя будет не самое лучшее пробуждение… — услышала она напоследок голос лиса. * * * «Чееерт! Как же плохо!» пронеслась первая мысль в голове блондинки, которая секунду назад вернулась в реальность. Всё её тело словно окаменело, даже сделать вдох казалось невозможным. Голова дико раскалывалась. А когда девочка медленно приоткрыла глаза, то сразу же зажмурилась, потому что всё вокруг вертелось, словно Узумаки попала на сумасшедшую карусель, которая, видимо, была сломана и никак не желала останавливаться. Глубоко вздохнув, девочка попыталась сосредоточиться на слухе. Где-то пикал какой-то прибор. Рядом слышалось ещё чьё-то дыхание. Судя по всему, за дверью палаты ходили медсестры, шаркая обувью и переговариваясь. «Ну ты как? Живая?» спросил лис. Девочка поморщилась, ибо его слова отозвались ещё более сильной головной болью. «Не очень» еле ответила та. «Ясно. Я попытаюсь уменьшить последствия, но потом буду спать, так что не смей меня будить без веской причины! С тобой, Узумаки, проблем не оберешься, я не привык к такой ответственности. Когда мелкая совсем была, проблем меньше доставляла. К тому же, эта гадюка та ещё сволочь. Орочимару не мало своей чакры вложил в неё. Сопротивлялась до последнего. И ещё, я не смогу полностью восстановить тебя своей чакрой, иначе от твоих чакропроводящих каналов ничего не останется. Она их просто сожжет. Так что отдохни и ты хотя бы дня четыре» наставительным тоном сказал Курама. «Хорошо» согласилась девочка. Сил спорить просто не было. — Уже очнулась? — раздался голос справа от Узумаки. Блондинка немного вздрогнула от неожиданности и, еле-еле открыв глаза, посмотрела в сторону говорящего. Более-менее сфокусировав взгляд, она увидела сидящего на окне Какаши, который держал свою любимую книжку «Приди, приди рай» и внимательно смотрел на голубоглазую. — Вроде того… — хрипло каркнула Наруко, немного прочистив горло. — Хм… Я рассчитывал, что ты пролежишь ещё дня два без сознания… Видимо, ошибся. — задумчиво проговорил Хатаке. — Насколько бы я не уставала, мне нужна примерно одна ночь, чтобы более-менее восстановить свои силы и энергию. — самодовольно ухмыльнулась девочка, но потом поморщилась от боли в горле. Похоже она, как и Учиха, сильно повредила его. «Скорее всего, это чакра девятихвостого так на неё влияет» кивнул сам себе Какаши. — А как Саске? — тем временем спросила девочка. — Сама посмотри. — махнул рукой в сторону соседней кровати сенсей. Блондинка ещё сильнее повернула голову и увидела лежащего Учиху. Выглядел он не очень. Бледный, даже немного зеленоватый, с дыхательной маской на лице, какие-то трубочки, отходящие от его рук, волосы, разлетевшиеся по подушке. А всю эту картину завершали огромные, почти чёрные, синяки под глазами. — Он поправится? — с дрожью в голосе спросила блондинка. — Конечно. Дня через два очнется. — заверил её сенсей. — А как ты себя чувствуешь? — спросил тот, слезая с подоконника. — Нормально. — соврала Наруко. Голова у неё до сих пор немного кружилась и жутко болела, а тело не хотело двигаться. — Я позову медика. — несмотря на ответ голубоглазой, Какаши видел, что его ученице плохо. Блондинка спорить не стала. — Это удивительно! — воскликнула вошедшая медсестра. — Ты должна была очнуться минимум через день, полтора. — женщина подошла к кровати Узумаки и начала её осматривать. Через несколько минут суматошная тётенька закончила осмотр, не забыв взять кровь Наруко для повторного анализа. — Ну что ж, ничего серьезного не вижу. Физическое истощение из-за сильных нагрузок на тело. Мы сделаем тебе рентгеновские снимки и анализ крови, если всё в порядке, через дней пять можешь быть свободна. А пока что только постельный режим, сон и хорошее питание. — подытожила женщина. — Пять дней! — пораженно воскликнула девочка. — Но мне надо готовиться к экзамену на тюнина! У меня нет времени разлеживаться тут! — Я всё сказала! Пока врачи не будут удовлетворены твоим состоянием, ты отсюда не выйдешь. — раздраженно произнесла медсестра, разворачиваясь к двери, тем самым прекращая спор. Она и так с этой девчонкой была вежливой слишком долго. Узумаки возмущенно надулась. — Она права, Наруко. Тебе нужен отдых, а потренироваться ты успеешь. — спокойным голосом ответил Какаши. — А сейчас лучше поспи. — закончил тот, выходя из палаты вслед за медсестрой. Блондинка ещё раз обреченно вздохнула, но из-за сильной усталости через несколько минут провалилась в глубокий сон. * * * Проснувшись, Наруко не сразу поняла, где находится, но, вспомнив прошлые события, обреченно застонала. Самочувствие её было намного лучше. Тело уже не было окаменевшим, голова не болела и не кружилась. Осознав это, девочка первым делом попыталась сесть. Немного неуклюже она все-таки приняла вертикальное положение. Взгляд её почему-то упал на немного завешанное окно. Было светло, около десяти часов утра. Из-за штор виднелось голубое небо, по которому плыли пушистые облака, иногда закрывая солнце. «Шикамару бы понравилось» подумала блондинка. Вспомнив своих друзей, ей стало грустно. Она скучала. Ей безумно хотелось узнать, кто же прошел на третий этап экзамена. Ещё несколько минут она разглядывала безмятежное небо, а потом, вспомнив о своем соседе, посмотрела на Саске. Тот лежал так же, как и в первое её пробуждение. Только кожа была уже без зелёного оттенка. Девочка вздохнула. Она всё ещё переживала за этого теме. Какая-то непонятная тревога поселилась в её сердце. Словно скоро должно было произойти что-то похуже, чем встреча с Орочимару. От не очень хороших мыслей блондинку отвлек непонятный шум, доносящийся из коридора. И, чем сильнее он становился, тем отчетливее слышались возмущенные протесты медсестер и не менее возмущенные ответы в их сторону. Слова девочка разобрать не могла, так как их заглушал топот и шарканье ног. Через пару секунд, когда источник, или источники, шума были очень близко к палате Узумаки, дверь резко открылась, являя всему миру взъерошенную компанию генинов. — Наруко!!! — радостно крикнули ребята и бросились к кровати девочки. Сама блондинка вообще не понимала, что происходит. Она ведь даже толком проснуться не успела. Её друзья поочередно обнимали голубоглазую, говоря, как сильно они рады, что с ней всё в порядке. — Вот видите! Она уже проснулась! — с клыкастой улыбкой на лице вещал Киба, поворачиваясь в сторону надутых медсестёр, что стояли в дверях и грозно смотрели на ребят. — А то говорили — «Нельзя, нельзя! Она ещё не очнулась!» — начал передразнивать их Инузука. — Киба, умолкни. — лениво остановил его Шикамару, который уже пристроился на стуле возле кровати Наруко. — А что? Разве я не прав?! — возмутился собачник. — Прав, прав, только от твоего крика у всех голова болеть начнет. — хохотнул Чоджи, доставая упаковку мармеладок. Наруко с улыбкой наблюдала за своими друзьями. Эта обстановка была такой родной и привычной, что только сейчас девочка поняла, насколько скучает по старым временам. — О, Учиха! — каркнул Киба, садясь на край кровати Узумаки. — А он что тут делает? — Лежит. — ответила Наруко. Ну просто капитан очевидность. — А я думал он в отдельной палате. — задумчиво нахмурился собачник. — Ну, как видишь, нет. — улыбалась голубоглазая, разглядывая трёх своих друзей. «Странно, что Хинаты нет, да и Сакуры тоже. Хотя она же у нас правильная, поэтому, скорее всего, не станет так нагло врываться в мою палату» задумалась Узумаки. — Ну ты как? Что с тобой произошло? — спросил Нара. — Да, кстати. Нам сказали, ты переутомилась, но мы-то знаем, что тебе усталость практически не знакома, так что давай, выкладывай. — потребовал Киба, довольно потирая ладони, словно ему сейчас поведают самую интересную историю в жизни. «Блииин, что я им скажу?!» запаниковала девочка. «Курама!» ничего. «Курама!!!» снова тихо. «Блин, точно! Он ещё спит» мысленно хлопнула она себя по лбу. — Ну так что? — поторопили её друзья. — Нууу… Я даже не знаю как объяснить… — начала невнятно мямлить блондинка. — Бой с шиноби деревни Звука выдался очень тяжёлым. Я действительно устала. Да и чакры использовала слишком много. Друзья выжидающе на неё смотрели, но девочка больше ничего не говорила. Шикамару вздохнул. Он понял, что Наруко не договаривает, но тянуть из неё информацию ему слишком лень. — И это… — начал было Чоджи, тоже чувствуя неладное. — А как там промежуточный этап? Кто прошёл? — внезапно перебила его блондинка, пытаясь сменить тему. Она знала, что друзья ей не поверили и, когда придет время, то она обязательно им всё расскажет, но не сейчас. — Ты такоое пропустила!!! — поддался на уловку Инузука, сразу забывая про своё разочарование от скомканного ответа подруги. Девочка облегченно вздохнула и стала слушать невероятно захватывающий рассказ Кибы, который сопровождался его комментариями к боям и невероятно активной жестикуляцией. * * * Через час, друзья оставили Узумаки, пожелав скорейшего выздоровления, не забыв поинтересоваться состоянием Учихи. Он ведь тоже, как-никак, приятель. Вскоре пришла медсестра и провела ещё один осмотр, а потом отправила блондинку на рентген. Девочка чувствовала себя намного лучше, поэтому без всякой помощи добралась куда нужно. За всеми этими процедурами, она размышляла над тем, что рассказали ей ребята. Следующими противниками, после её боя с Кибой, стали Шино Абураме и тот ублюдок из Звука, которому Саске сломал руки. Только вот это ему не помешало каким-то образом их подлечить и заставить Шино попотеть, но любитель жуков все равно победил. Киба восхищался этим боем, говорил, что ничего другого от Абураме не ожидал, так как видел его тренировки. Узумаки мысленно поставила себе заметку побольше узнать о способностях Шино, вдруг что-то полезное подчеркнет. Четвертый бой был между каким-то генином Конохи, который старше самой девочки года на четыре, и Канкуро, тем напыщенным упырем, что наехал на маленького мальчика. Победил Канкуро, он, оказывается, кукольник, и та непонятная хреновина у него за спиной — марионетка. Наруко никогда не слышала о таких стилях ведения боя, но если он победил, значит, кукольники не слабаки. Дальше дрались Сакура и Ино. Наруко надеялась, что победит розоволосая, но как ни странно, была ничья и они обе не прошли. Шикамару сказал, что их бой длился целых пятнадцать минут и под конец они обе без сил свалились на пол. Следующими соперниками были Тен-Тен, из команды толстобрового, и Темари, из команды деревни Песка. Судя по рассказу Кибы, у первой не было и шанса победить. Она применила все свои козыри с метательным оружием из свитков, но Темари отбивала все атаки с помощью веера и потоков воздуха, словно отмахивалась от назойливых мух. «Эти генины из Суны очень сильны. Такое ощущение, что их уровень способностей намного превышает ранг генина» размышляла Наруко. Седьмой бой был между Шикамару и девчонкой деревни Звука. Кин, кажется. Свой бой сначала описывал Шикамару, но Инузуке не понравилось, как нудно тот говорит, и собачник снова взял бремя рассказчика на себя. В бою победил Шикамару. Блондинка в этом не сомневалась. У младшего Нара, конечно, запас чакры маловат, да и хорошей выносливостью тот особо не обладает, но в его случае всё решают мозги. Наруко очень гордилась своим другом. Шикамару же сказал, что этот бой был слишком проблематичным и скучным. Дальше был бой между Хинатой и Неджи Хьюга. Вот этот бой очень впечатлил блондинку. Когда Киба рассказывал, то не было тех восклицаний и жестов. Ему было грустно и обидно. Все друзья Хинаты знают, что она способна на многое, но из-за своей доброты та не может навредить противнику. Наруко не раз говорила ей об этом, но справиться со своим внутренним Я очень трудно. Хината проиграла. У неё с Неджи и так отношения совершенно не ладятся, хоть они и двоюродные брат с сестрой. Хината сражалась до последнего. Однако Шикамару отметил, что у бедняжки шансов не было. Неджи талантлив и намного сильнее их подруги. Наруко не могла смириться с таким раскладом. Ей не хотелось верить, что какой-то напыщенный гад победил её подругу. Конечно, Неджи помог ей с Сакурой, тогда в лесу, но Киба рассказал, как вел себя Хьюга с темноволосой. Словно она ничтожество, пыль под ногами. Да ещё эгоисткой и избалованной назвал. Особенно Узумаки разозлилась на слова этого козла о том, что Хината не достойна быть наследницей их клана, ведь она слишком слаба. «Доброта не слабость. Это огромное преимущество, которым обладает не каждый» именно это блондинка сказала своим друзьям. Несмотря на свою детскую наивность, Узумаки в нужные моменты бывает очень серьёзной и рассудительной. Когда она узнала, что её противником в третьем этапе будет Неджи, то пообещала заставить того взять свои слова о Хинате обратно. Сейчас наследница клана Хьюга лежит в больнице. Она чувствует себя немного лучше. Киба, Шикамару и Чоджи заходили к ней вчера и темноволосая сказала, что через две недели её выпишут. Неджи заблокировал её самые чувствительные чакроканалы и девочка ещё некоторое время не сможет пользоваться различными дзюцу. Сильнее всего пострадали глаза темноволосой. Однако у клана Хьюга есть особые рецепты мазей по восстановлению зрительного аппарата. Ещё Неджи повредил внутренние органы девочки, но благодаря медицинским знаниям опытных врачей она поправляется. Следующий бой был между Чоджи и Досу, главным в команде Звука. Ну, по итогам сражения, Чоджи проиграл, но, похоже, он не сильно этим расстроен. Акимичи сказал, что вообще-то не рассчитывал на победу и вышел на поединок только ради угощения от Асумы, его сенсея, который пообещал сводить того в ресторан за свой счёт. Последний бой был между Ли и Гаарой из команды деревни Песка. Вот об этом поединке даже Киба говорить не хотел. Но судя по тем деталям, что всё-таки рассказали её друзья, бой был жестким. Ли проиграл, но проиграл эффектно. Он, как и Хината, сражался до последнего. Никто не ожидал, что он сможет управлять внутренними вратами. Как объяснили друзья Узумаки, эта техника высвобождает все 100% физической силы, давая человеку невероятную мощь и скорость. Но толстобровый все равно проиграл, потому что Гаара был… Никто так толком и объяснить не смог, что произошло. На середине боя, когда Ли все-таки удалось его задеть, генин деревни Песка словно обезумел. Кричал что-то про убийства и жажду крови. А его чакра распространилась на всё помещение и была настолько кошмарной, что остальные генины практически пошевелиться не могли. В итоге Рок Ли сейчас в реанимации, его привезли полуживого сюда сразу после боя. Использование внутренних врат сильное, но крайне опасное тайдзютсу. Оно заставляет мышцы и кости перенапрягаться, из-за чего те начинают ломаться и рваться. Толстобровый рискнул всем и проиграл, но проиграл достойно. Многие считают, что такой длинный бой фактически проигрыш для Гаары. Сейчас Наруко надеется, что с толстобровым всё обойдется, ведь она помнит, как тот кричал, что победит своего вечного соперника, но кого именно девочка так и не узнала. Она сразу поняла — стать отличным шиноби это его мечта, как и её мечта стать Хокаге. Наруко всегда уважала людей, идущих к цели несмотря ни на что. * * * На следующий день, после тщательного обследования вся больница была удивлена невероятно быстрому выздоровлению Наруко, поэтому её в двенадцать часов уже выписали. Она успела зайти к Хинате, пообещав ей надрать зад Неджи. Посидев у неё где-то полчаса, Узумаки отправилась на выход. Саске же ещё не пришёл в себя. После визита трех друзей, к блондинке и Учихе пришла Сакура. Она переживала за друзей, а увидев темноволосого в таком плачевном состоянии, вообще чуть в обморок не хлопнулась. Наруко вышла на улицу и, словно отсидев лет десять в тюрьме, света белого не видя, вдохнула свежий воздух и потянулась. Узумаки пошла к воротам больницы, думая о том, что стоит найти Какаши и попросить того подготовить её к следующему этапу. Курама учитель, конечно, хороший, но больно ворчливый, да и к тому же он похоже до сих пор дрыхнет. Такое бывает с ним, когда тот считает, что перевыполнил план помощи своей малявке, он же демон в конце концов, а не тренер по вызову. Наруко за это на него обижалась, но не в этот раз. Осматриваясь по сторонам, девочка почти дошла до ворот, как увидела знакомую тень на лавочке под деревом, а яркая обложка извращенской книги явно говорила о личности сидящего. «Оооо, а вот и Какаши!» подумала Наруко, поворачивая в сторону сенсея. — Какаши-сенсей! — позвала она. Тот поднял голову и, вскинув бровь, посмотрел на девочку. — Потренируйте меня! — прямо в лоб выпалила Наруко. Хатаке растерялся. Он вообще-то планировал заняться Саске, так как хотел помочь тому оставить путь мести и поиски брата, но он никак не рассчитывал тренировать ещё и Наруко. Обычно она сама всё делает без чьей-либо помощи. — Аааа… Эээээ… — замялся сенсей. — Я не могу. — каркнул Какаши. — Почему? — удивилась она. — Я… занят. Девочка непонимающе на него смотрела. «Чем это он так занят, что не может потренировать меня?» задумалась блондинка. Она надулась и, сложив ручки на груди, пристально разглядывала Какаши. — Да вы же Саске тренировать будете! Я права?! — через несколько минут воскликнула девочка, начиная тыкать в него пальцем. «Догадалась, значит» хмыкнул Какаши. — Наруко, ты же практически всегда тренировалась одна, с чего вдруг такое рвение? — попытался сгладить ситуацию сенсей, но не тут-то было. — Отвечайте на вопрос! — Да, я хотел потренировать Саске. — вздохнул Какаши. — Ах вот, значит, как?! — Наруко просто кипела. — Но я же тоже ваша ученица! — Не волнуйся, я нашёл тебе отличного учителя на время. — поднял руки в примирительном жесте Какаши. — Сами с ним тренируйтесь, я и без вас справлюсь! — возмущенно топнув ногой, она развернулась и ушла. «Она даже обижается как маленький ребенок. Эх, придется говорить Эбису, что его услуги больше не нужны» ухмыльнулся Хатаке. * * * Наруко шла по улице и размышляла над тем, где бы ей найти сенсея. На Хатаке та уже практически не злилась, но осадок немного остался. Она так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как дошла до своей квартиры. Посмотрев на старенькую, потертую дверь, девочка, подумав, развернулась и пошла к купальням. Ей нужно немного расслабиться. «Блин, ну и кто же может заменить Какаши?» досадовала Узумаки, смотря на безоблачное небо. Через десять минут девочка была возле источников. «Чёрт, а деньги-то я забыла!» вспомнила блондинка и раздосадованно хлопнула себя по лбу. «Сегодня явно не мой день! Ладно, пойду к пруду, там хотя бы красиво» решила она. Зайдя за женскую купальню, огороженную бамбуковой стеной, Узумаки направилась к водоему. Подойдя к нему, она стала рассматривать своё отражение, все так же думая о новом сенсее. В голову совершенно ничего не лезло. Голубоглазая раздосадованно вздохнула. Хихихихихи Послышалось странное хихиканье сзади. Девочка резко обернулась и узрела очень красноречивую картину. Какой-то седовласый старик сидел на огромной жабе и подглядывал за девушками, в образовавшуюся между стеблями бамбука, щелочку. Наруко скептично выгнула бровь. «Ну что за извращенец!» — Эй! Вы что это там делаете! — крикнула Узумаки, складывая руки на груди. Старик резко развернулся и девочка смогла разглядеть его получше. Высокий мужик, не толстый, но из-за одежды кажется широковатым. Странные колючие белые волосы, длиной до самой талии. За спиной они собраны в хвост. Под глазами у него две красные линии. На голове носит протектор с рожками, на котором нарисовано кандзи, означающее Абура (油, Масло). Почему именно масло, девочка не поняла. На левой стороне носа находится огромная родинка. Также, у него довольно маленькие чёрные глаза. Старик одет в светло-зелёное кимоно, обвязанное чёрным поясом, под которым, скорее всего, сетчатая рубашка. Поверх кимоно он носит красный Хаори с желтыми овалами с двух сторон. Обут в традиционную японскую деревянную обувь. Кроме того, за спиной у него какой-то огромный свиток. — Тише ты! — шикнул старик. — Меня же могут заметить из-за тебя! Иди куда шла! — махнул он рукой в сторону девочки. Наруко недовольно фыркнула. «Да кем он себя возомнил!» возмутилась она. «Ладненько! Проучу его по-быстрому и на тренировку пойду, а то я совсем что-то расслабилась» решила Узумаки, потирая ладошки. Девочка достала два куная и метнула их в сторону старика как предупреждение. Её всегда бесили такие извращенцы. Она ведь всё-таки, как-никак, тоже девушка. Ннууу почти… Кунаи должны были попасть прямо в стену, возле лица извращенца, но тот просто перехватил их в воздухе. Девочка удивленно на него уставилась. Секунда и он уже стоит перед ней, точнее сидит на гигантской жабе. — Ты что творишь! Терпеть не могу таких наглых! Грудь ещё не выросла, чтобы нападать на меня! К тому же со спины! — возмущенно запыхтел тот. — Ээээ… Ты вообще кто? — тупо спросила голубоглазая. Она всё никак не могла понять, как он смог заметить кунаи, да ещё и поймать их. — Хм… — ухмыльнулся старик. — Это хороший вопрос! Я — великий саннин — Джирайя, жабий отшельник с горы Мъёбоку! Запомни меня! — выкрикнул он, становясь в эффектную позу и улыбаясь во все тридцать два. Наруко опять впала в ступор. «Может, он меня потренирует?» промелькнула внезапная мысль в голове Узумаки. «Надо бы его эренганом проверить» — Окееей… — заторможено кивнула Наруко. — Мне нужно ненадолго отойти. Подождите минуточку, я сейчас вернусь. — сказала девочка, потихоньку отползая в сторону от мужчины. Блондинка, под удивленный взгляд извращенца, поспешно забежала за женскую раздевалку и остановилась. Санин же недоуменно пожал плечами и решил всё-таки подождать блондинку. «Эта девчонка очень похожа на них» задумался старик. «Эренган» мысленно произнесла Узумаки, сконцентрировав чакру Кьюби в глазах. Наруко почувствовала привычное тепло и лёгкое напряжение. Она открыла глаза и посмотрела сквозь купальню на мужчину. «Ничего себе!» присвистнула голубоглазая. «Этот санин и правда силён» От старика исходила мощная аура, но не такая, как от змея, она была доброжелательной, не отталкивающей. И если цвет ауры Орочимару — черно-зеленый, то у беловолосого — желтовато-оранжевая. Также большой запас чакры и мощная внутренняя энергия. «Да он силён, как и этот Змей!» шокированно хлопала глазами девочка. Собравшись с мыслями, блондинка убрала эренган и уверенно пошла к санину. Тот заметил её и как-то слишком пристально начал рассматривать голубоглазую. — Меня зовут Наруко Узумаки! И теперь ты мой новый учитель! — нагло заявила девочка, подходя к эро-сенину, как та уже успела прозвать его, довольно улыбаясь.