Правильно думай, правильно чувствуй

       Вселенная поражает разнообразием, уникальностью и иронией.        Антону двадцать шесть. Он без энтузиазма выучился на менеджера, недолго проработал барменом в ресторане, кассиром в строительном магазине, иногда калымил монтажником окон. Недавно переехал в Питер, но и тут, он думал, вряд ли найдёт работу по специальности: со своим воронежским дипломом он тут нахуй никому не сдался, учитывая, что менеджеров в северной столице как говна за баней. Надо было найти какую-нибудь работу, хотя бы на первое время. А тут как раз подвернулась должность продавца-консультанта в магазине для хобби. И неважно, что Антон не знает, что такое те же макраме, стэк, темпера (иначе в Воронеже среди сверстников ему пришлось бы туго), хуйня – прорвёмся.        Работа для Шастуна была сейчас в приоритете, личную жизнь он отложил в долгий ящик. Да и откладывать там было в принципе нечего, только если редкие, ни к чему не обязывающие связи. Конечно, как и большинство людей, Антон хотел найти своего соулмейта. Природа определила ему человека, который понимал его во всех смыслах и идеально дополнял его – логично, что его надо найти. Но Антон не спешил претворять в жизнь задумку природы. Он считал, что ещё слишком рано для серьёзных отношений (а он определённо хотел завести со своим соулмейтом серьёзные отношения, неважно, какого пола он будет). К тому же он ещё не нагулялся. Да и вокруг слишком много красивых девушек и парней. Родственные души – это всё-таки духовная связь, которую ещё найти надо, а ведь физические связи зачастую нужны здесь и сейчас. Конечно, это всё наглый и неприкрытый пиздёж. Антон просто не мог найти своего соулмейта.        Или природа не наделила его связь опознавательными знаками, или послала его нахуй и обломала со второй половинкой. Вот везёт же людям, у которых на лице всё написано. У одних гетерохромия, у других одинаковые родимые пятна где-то на теле, третьи немые до встречи друг с другом. Антон иногда по утрам (вот как сейчас) долго смотрел в зеркало, пытаясь найти в себе что-то, что отличало его от других людей, но роднило с соулмейтом. Может, эта маленькая родинка на носу? А потом парень вспоминал, что обследовался в Центре Родственных Душ. Там он узнал, что его связь с соулмейтом опирается на один из органов чувств: зрение, слух, обоняние, вкус или осязание... Это ему ничем не помогло, но так хотя бы он точно знал, что связь он «видеть» на себе не может, только чувствовать. Мог чувствовать, но не чувствовал. Тогда он слабо утешал себя, что это всяко лучше, чем у двух его друзей, которые засыпают и просыпаются в одно время (им ещё повезло, что они всю жизнь жили в одном городе, в одном часовом поясе).       Итого, Антон не знал, какая у него связь с соулмейтом, но точно был уверен, что он где-то рядом. Это факт. Родственные души редко когда находились далеко друг от друга, максимум – в пределах одной страны. В пределах среднестатистической такой страны. Если же каким-то образом соулмейтов разделяли тысячи километров, то провидение (связь) сокращало расстояние любыми способами.       А теперь о насущных проблемах. Пора пиздовать на работу.       Арсению тридцать четыре. Он всю жизнь прожил в Санкт-Петербурге, выучился на дизайнера и ведёт курсы живописи в художественной школе. Часто видится с друзьями, чтобы посетить новые выставки, спектакли, концерты, а после обсудить полученные впечатления в дружной компании. Иногда ходил на свидания с Олей – красивой, молодой и интересной девушкой, с которой познакомился на одном из своих занятий. Оля давно нашла своего соулмейта, но с Дианой её связывали лишь дружеские отношения. Это было распространённое явление, ведь связь родственных душ не всегда подразумевала любовь на всю жизнь.       Арсения устраивал такой порядок вещей, и он не спешил что-либо менять. Особенно пытаться найти своего соулмейта, учитывая, что даже если бы он хотел это сделать, он бы всё равно не смог. Связь была... специфическая. Попов не знал, в какой момент он стал думать, что его (во всех смыслах) человек родился на стройке, но так оно, видимо, и было. Потому что он слышал, как матерился его соулмейт. А это значит, что их души роднил мат. Великий и могучий. Для воспитанного и вежливого Арсения это было дикостью. В то время как для его соулмейта это было вторым языком. Без шуток. Этот человек не ругался матом, он на нём разговаривал. Так что мужчина с каждым днём пополнял свою копилку знаний новыми лексическими конструкциями, но никогда их не использовал, ни в разговоре, ни даже в мыслях.        Его отношение к брани было резко негативным с тех пор, как лет в тринадцать он поинтересовался значением одного матерного слова (сейчас-то он знал, что оно обозначает человека, который вступает в беспорядочные половые связи). Родители объяснили ему, что использование ненормативной лексики – это недопустимое проявление распущенности, а сама ненормативная лексика в свою очередь – болезнь общества. Тогда он понял, что такое табу и на чём зиждется его с соулмейтом связь. Потому что целую неделю после этого разговора у него в ушах стояло детское задорное «б****!» Такое происходило впервые, поэтому мальчик, конечно, испугался, но не спешил обращаться к родителям за помощью, памятуя о прошедшей лекции о вреде ненормативной лексики. К его облегчению, этого и не потребовалось, хватило справок, что он навёл в библиотеке о связи родственных душ. Это высказывание, которое фантомом цеплялось за его слух, не принадлежало ему. А если оно не принадлежало ему, то... то он научил своего соулмейта первому бранному слову. Арсению до сих пор было стыдно. Кто знает, может их связь выглядела бы по-другому, не попробуй он материться. Хотя кого он обманывает, это невозможно. Связь нельзя изменить никаким образом, она статична с рождения и до самой смерти.       Арсений точно не хотел встречать своего соулмейта. У этого человека же, очевидно, не было никаких моральных принципов и ценностей. Он постоянно агрессивно настроен, спасибо ещё, что не втянут в мир криминала (хотя и этого он утверждать не мог, вообще единственное, что он точно знал о соулмейте – это то, что он является парнем: он часто клял себя в мужском роде на чём свет стоит). Арсений понимал, что это очень низко с его стороны и даже где-то проявление трусости, но ему было бы стыдно появляться с таким соулмейтом в своём окружении. Они определённо из разных социальных кругов, и пусть так и остаётся.       Мысли о родственной душе навевали печаль, поэтому Попов редко когда думал о ней. Но бывали и исключения, как, например, сейчас.        Арсений часто появлялся в этом хобби-гипермаркете, потому что тут можно было купить практически всё, что надо было для занятий. Но с недавних пор он приезжал сюда не только для того, чтобы закупиться. Тут работал продавец-консультант, который заставлял его отвлечься от любых забот. Чем бы Арсений ни был занят, что бы он ни выбирал, он всегда забывал об этом, когда видел, как при общении с клиентом на лице этого парня появляется широкая и дружелюбная улыбка. Необъяснимое влечение волновало мужчину, но он не спешил пресекать его.       Вот бы его соулмейт был таким. Весёлым, позитивным, умеющим найти общий язык с любым человеком, разбирающимся в искусстве. Насчёт последнего Арсений не был уверен, но если этот парень работает в магазине для хобби, где на каждом шагу товары для творчества, то он точно недалеко ушёл от искусства, по крайней мере, от его матчасти. Нельзя было назвать его красивым в общепринятом понятии, но Арсению трудно было отвести от него взгляд. Совершенно очаровательный. Какой бы была их связь? Может, у них на запястьях были бы имена друг друга? Или они не могли бы врать друг другу? Да хотя бы слышать музыку, которую в данный момент слушал его соулмейт, всяко лучше того, что Арсений слышал от своего соулмейта.       Мужчина обычно обходился без консультанта, но почему-то сейчас не мог отказать себе в желании подойти к этому парню и поговорить с ним, пусть даже о своём списке покупок. Тот как раз ходил между рядов в поисках покупателя, которому может потребоваться его помощь.       Сука, блять... ёбанный... долбаёб... руки из жопы...        Арсений поморщился. Опять этот Матершинник. Хорошо, что в Центре Родственных Душ его научили простой технике, чтобы абстрагироваться от голоса своего соулмейта, когда это действительно необходимо. Попову это было необходимо всегда.        – Можете мне помочь? – Арсений бросил взгляд на бейдж на груди парня. Антон.        – Да, конечно, – парень по-деловому сцепил перед собой руки в замок, а на лице появилась знакомая широкая улыбка, от которой у Арсения затрепетало сердце. – Что вас интересует?       Блаженно рассматривая открытое и сияющее лицо Антона, Арсений начал тормозить с ответом. Благо, его соулмейт не дал ему ударить в грязь лицом и вывел из транса.       Блять, хуле ты тупишь...       Забавно, сейчас он полностью разделял мысли своего соулмейта.        – Мне нужна бумага. Для акварели, – Арсений в задумчивости провёл пальцами по подбородку, – холсты тоже не помешают, лён, хлопок, но это потом, надо ещё с форматом определиться. Ещё кисти: колонок, синтетика и пару белок. Если что, ещё на щетину посмотрим. Карандаши и дальше по мелочи.        Вот сука. Мне пизда...        – Хорошо, давайте начнём с бумаги, – с той же улыбкой ответил Антон, выслушав все запросы покупателя, и указал рукой в сторону отдела с бумагой. Уголки губ Арсения дрогнули в слабой ответной улыбке, и он пошёл к указанному отделу. Антон последовал за ним, в панике разглядывая своих коллег, которые были рядом – Колю и Жанну. Пока не поздно, надо было перекинуть этого ёбанного Пикассо на них. Шастун вообще нихуя не понял из того, что он сейчас перечислил. Если и менеджер узнает, что Антон нихуя не понимает, то простым выговором он не отделается. Но как только у него в голове сформулировался предлог, чтобы как можно вежливее направить мужчину к другому консультанту, он заметил, что этот урод уже дошёл до бумаги (конечно, уродом он не был, вполне себе красивый мужик, но Антону сейчас не до этого). Мотор у него в очке, что ли?        – Вот, э-э-э, ватман, – Антон вытащил с полки первую попавшуюся упаковку бумаги, – подойдёт для рисования, – он мысленно вывернул себе жопу наизнанку. Блять, конечно, она подойдёт для рисования, со своим списком покупок он же не чертежи ебашить собрался. Хотя хер его знает, может, и чертежи...       Арсений мягко усмехнулся шутке парня, принимая из его рук увесистую упаковку ватманов.       – А у вас есть чувство юмора, – совершенно беззлобно заметил Попов, – но мне всё-таки нужна бумага для акварели.        – Да, конечно, – с неизменной улыбкой ответил Антон. Он забрал ватманы и положил обратно на полку, чтобы через секунду взять другую упаковку таких же ватманов. Мужчина поражённо уставился на него, и Антон понял, что проебался.        – Вот... ватманы, – сумел выдавить он.        Ёбанный стыд...        – Молодой человек, вы издеваетесь? – серьёзно, прищурив глаза, спросил Арсений. Он совершенно не мог представить, чтобы в такой крупный узкоспециализированный магазин набирали совершенно неквалифицированный персонал.        – Нет, просто она же ничем не отличается от бумаги для акварели?.. – полуутвердительно-полувопросительно ответил Шастун. Мужчина посмотрел на него как на стену, а потом перевёл взгляд на полки с товарами, желая наглядно показать, в чём различия бумаги. Он нашёл упаковку акварельной бумаги и протянул консультанту. Антон посмотрел сначала на одну, потом на другую. На упаковке ватманов была врезка с изображённой в ней идеально гладкой бумагой, на упаковке акварельной же – бумага была пористой. Парень смущённо отвёл взгляд и положил ватманы обратно на полку.        – Пойдёмте за кисточками? – Виноватая улыбка продавца сделала своё дело, и Арсений оттаял. Ну, подумаешь, ошибся, с кем не бывает.        А потом сразу понял, что рано расслабился.        – Колонок – это фирма, да? – без задней мысли спросил Антон, рассматривая доступный ассортимент кистей на стенде, и по последовавшей тишине осознал, что и тут проебался.        Да как так, сука..        – Колонок – это ворс кисти.       Бля-я-ять. Ну просто заебись, всё охуенно, всё идеально, всё так пиздато, но так банально, так, харош...       Арсений не видел, как Антон смутился, потому что опять зажмурился от ярой матерной тирады своего соулмейта. Да что ж такое? Заглушка совсем не помогает, хотя обычно глушила монологи и пожёстче. Тем более сейчас он слышал не только маты, а целые связные предложения. Странно, что-то изменилось. Может... его соулмейт где-то рядом? Попов инстинктивно осмотрелся, но увидел перед собой только Антона, который яростно ворчал на кисточки. Из размышлений его вывел почему-то показавшийся знакомым голос консультанта:        – Вот, колонок здесь, – сказал Антон, указав на ряд кисточек, – тут же синтетические.        Следуя какому-то секундному порыву, Арсений взглянул на очевидную синтетику и с совершенно невозмутимым лицом сказал:       – Это белка, вообще-то.        – Да, конечно, белка, – быстро исправился парень, незаметно скашивая глаза на этикетку. Блять. Да не может быть, он же своими глазами видел наименование «Синтетика».        Внутри Арсения что-то оборвалось. Его накрыла такая волна разочарования, что начало укачивать. Так бывает, когда придумаешь себе образ обаятельного эрудированного парня, а потом встречаешься со скверной реальностью. Абсолютный невежда. Правду говорят, нет ожиданий – нет разочарований.        – Так, мужик, – Антон посмотрел на него как олень в свете фар, как будто сам не ожидал, что вырвется такое обращение, и быстро исправился, – то есть, молодой человек, это синтетика, а не белка. Вот тут написано, – и показал пальцем на этикетку.       Арсений внимательно следил за действиями парня, отвлекаясь разве что на голос, который слышал бо́льшую часть жизни.       Сука, читай, слепошарый...       Сопоставив данную ситуацию и «мысли» своего соулмейта, Попов пришёл к шокирующему выводу. Он мягко взялся двумя пальцами за переносицу, прикрыв глаза, и отвернулся. Антон – его родственная душа?        Арсений ко многому привык в своей размеренной жизни, о многом размышлял, планировал, но о гипотетической встрече со своим соулмейтом он даже не думал. Поэтому сейчас, встретившись, наконец, лицом к лицу со своим Матершинником, который оказался тем самым удивительно очаровательным парнем, Арсений растерялся. Что делать? Он же долгие годы не хотел ни знать, ни слышать свою родственную душу, и, пока Антон, похоже, даже не подозревает, на пороге какого открытия стоит Попов, а сам он ещё не уверен, что этот парень его соулмейт, Арсений может уйти. Просто уйти, ничего не объясняя, и никогда не приближаться к этому магазину.       Но знаете это иррациональное чувство, когда смотришь на ранку и хочешь содрать засохшую корку, просто чтобы увидеть капельку свежей крови? Вот и Арсений просто хотел убедиться, что Антон действительно его соулмейт, просто посмотреть, что будет дальше.       А чтобы это проверить есть единственный доступный мужчине способ. Забавно, что у него был, очевидно, один из лучших учителей по непечатному слову, а сейчас в голове ни одного мало-мальски подходящего матерка. Интересно, с каких пор Арсений считает соулмейта своим учителем, ведь первому мату тут научил всё-таки он. Здесь скорее ученик превзошёл своего учителя, но сейчас не об этом.       Эм-м... п-пиздец?..       Никакой реакции. Наверно, надо сказать что-то такое, чтобы Антон, если он его соулмейт, мог ответить.       Так... ну... ты долбаёб?        – Чего?! Как ты меня назвал? Совсем охуел, лишай конский? – рявкнул Антон, грубо разворачивая к себе мужчину, совсем забывая, что всё ещё общается с потенциальным покупателем.        – Прошу прощения? – От такого напора Попов снова растерялся.        – Прощаю, – бросил парень, не убирая руку с плеча Арсения. – Дебила не строй, по глазам вижу, что умный дохуя. Ты не смотри, что во мне всего семьдесят килограмм мяса, прикрытые розовой тряпкой, въебу как семеро отпиздили.       Мужчина, столкнувшись с такой откровенной грубостью, переходящей в угрозы, совсем не знал, что ответить. Для отпора в духе Антона он слишком правильно воспитан.        – Цвет не розовый, а лососевый, – неизвестно, зачем прокомментировал Арсений. Шастун сначала посмотрел на свою форменную футболку-поло, а потом снова на Арсения, хотел было что-то сказать, но у него быстро отобрали эту возможность. – Извини, конечно, я не считаю тебя человеком, который не понимает простых вещей, я всего лишь хотел проверить, правда ли ты мой соулмейт.        – Красиво стелишь, фраерок. И как прошла проверка? – Тема родственных душ была для Антона очень личной и интимной, поэтому, когда она внезапно возникла в «разговоре», его пыл быстро остыл. Этот человек его соулмейт? За этой мыслью Шастун заметил, что его рука всё ещё держала мужчину за шкирку, поэтому быстро убрал её.        – Ну, раз ты услышал, как я назвал тебя в мыслях, то, видимо, мы родственные души, – ответил Попов, заметно расслабившись, когда рука парня перестала причинять дискомфорт своей хваткой.        – И в чём заключается наша связь? Мы слышим мысли друг друга? – с заметным скепсисом предположил он.        – Не все мысли, – Арсений отвёл взгляд, – только мат. По крайней мере, я слышал только его до сегодняшней встречи, сейчас же я могу расслышать не только брань, но и целую мысль, что её содержит.        – Почему я тебе не верю? За всю жизнь я ни разу тебя не слышал. Ты чё думаешь, назовёшься моим соулмейтом – я тебя пожалею и не отмудохаю как следует? И что за тупая связь, ничо правдоподобнее придумать не мог?        – Ошибаешься, ты слышал меня, но тогда ты, похоже, был слишком мал, – сказал Арсений, и на его губах растянулась небольшая улыбка. – Это от меня ты узнал свой первый мат – слово на букву «б».        – Так, блять... получается, это по твоей милости из меня всё говно выбили, когда я назвал бабушку блядью, и запретили общаться с Лёхой, потому что думали, что это он научил меня материться? – и в противовес грубым словам на лице Антона появилась та широкая улыбка, которая запала Попову в душу.        – Прости меня, – не зря Арсений до сих пор стыдился этого поступка, поэтому искренние извинения не заставили себя ждать, – я не знал, что моё любопытство обойдётся в такую цену.        – Да забей, как видишь, это не очень помогло, – Антон беззаботно отмахнулся, но в глубине души был тронут. – Я даже не знал, какая у нас связь, иногда я даже думал, что у меня нет родственной души, – резкая смена настроения парня поразила Арсения, и почему-то он почувствовал укол совести, – я тебя ни разу не слышал.        – Потому что я негативно отношусь к нецензурной лексике и не использую её в своей речи.        – Вообще никак, да? – Шастун для виду подозрительно прищурился, но уже и так знал ответ. Связь не будет врать. Связь. С этим мужчиной. Антон до сих пор не мог поверить в реальность происходящего.        – Да.       Пизда.        – Рифмовать было необязательно, – улыбка знающего человека, которой его одарил мужчина, что-то сделала с Антоном, потому что он сам хотел улыбаться не переставая.        – Пардон, не удержался, – абсолютно не раскаиваясь, поведал он.        – Я уже привык, – с губ мужчины сорвался смешок. – Меня зовут Арсений, – он протянул ладонь.        – Антон. Приятно познакомиться. – Рукопожатие вышло недолгим, но многообещающим.        – Да, мне тоже.        Сейчас Арсений ясно понял, что если и пожалеет когда-нибудь о знакомстве с Антоном, то только в другой жизни.