Правильно думай, правильно чувствуй

      — Алло, привет, ну чо, проснулись? Сами бы позвонили? Ага, знаю я, как вы перезваниваете, пока вам не позвонишь, вы хуй вспомните про меня. Да чё случилось. Танцуй короче, меня наконец-то взяли в оборот! Чё, какая ментовка? Ты чё, придурок, что ли? Сплюнь. Нет, соулмейта своего встретил…       Спустя полчаса разговоров Антон с чувством выполненного долга отложил телефон, и глаз сразу зацепился за значок уведомления. Арс, 12:13 Привет. Ты сегодня работаешь?

Вы, 12:38 привет не, у меня выходной а что?

Арс, 12:42 Я хотел показать тебе своё место работы

Вы, 12:43 здорово во сколько подъехать?

Арс, 12:44 Последнее занятие у меня заканчивается в 18:00, приезжай в 18:30

Вы, 12:44 понял

***

       Класс, куда его привёл Арсений, напоминал Антону аудиторию в Дворце Культуры, где он в течение трёх недель безуспешно пытался научиться играть на скрипке. Просторное освещённое помещение, по периметру которого стояло несколько столов со всякой хренью для рисования (Антон такую видел в магазине), кисточки-хуисточки там, о, а это чё за штука? (Антон, не трогай, пожалуйста). В центре класса на небольшом возвышении стояла потёртая кушетка бледно-бордового цвета, а вокруг неё должны стоять, по идее, куча мольбертов, но Антон увидел только один.       — Так зачем позвал? Хочешь нарисовать меня как одну из тех французских девушек? — вдруг поинтересовался парень, кивая в сторону единственного готового к работе мольберта.       — В другой раз, — после недолгой паузы, за которую вспоминал отсылку к Титанику, с усмешкой ответил Арсений. — Хочешь индивидуальный урок живописи?       — Спрашиваешь ещё, — как само собой разумеющееся выдал Антон. — Что мне делать?       — Садись за мольберт, — попросил мужчина и пошёл подготавливать стандартный комплект для натюрморта (посуду и хавку).

***

      — Начнём с наброска, чтобы кривой кувшин не портил картину. — Арсений расположился за правым плечом Антона, чтобы давать ему наставления и помогать в процессе работы. Шастун обычно не любил, когда кто-то стоит над душой, но в этот раз чувствовал скорее поддержку, чем надоедливое присутствие.       — Не хочу тебя огорчать, но я в любом случае хуйню нарисую какую-нибудь, — проворчал Шастун и взял карандаш.       — Важно отличать критическое мышление от пессимизма. Ты даже ещё не попробовал, а уже судишь о результате. Я думаю, у тебя всё получится, — а потом на бумаге стал появляться кособоко-пузатый кувшин, как будто в него бросили петарду, и через девяносто восемь сотых секунды его разнесёт на кусочки. — Погоди, не дави так сильно на карандаш, — быстро спохватился мужчина и достал ластик. — Давай я тебе покажу.       В первую секунду, как Арсений взял его руку с карандашом в свою, на лице Антона можно было заметить замешательство, а потом лёгкий румянец, который исчез так же быстро, как и появился, когда он внимательно вслушался в инструкции мужчины.       — Теперь раскрасим.       … ебало…       — Антон. Надеюсь, не мне.       — Извините. — Попов удивлённо вскинул брови, но никак не прокомментировал переход на «вы».       — На этом этапе важно работать над всей картиной, а не мазать кувшин до идеала, а остальное — потом, иначе создастся впечатление, что все предметы вырваны из разных картин, — рассказывал Арсений, пока Антон пытался сделать первые мазки. — Да, вот так. У тебя хорошо получается.       — Охуеть. Я за три недели работы в «да Винчи» так не приблизился к искусству, как сейчас.       — Кстати, не пойми меня неправильно, но как так получилось, что тебя взяли туда на работу?       — О, я всё ждал, когда ты спросишь, — довольно заметил Антон. — Мой однокашник, Колян, тоже на менеджера учился и после выпуска сразу в Питер рванул, что-то обустроился тут по профессии сразу. Я как тоже сюда собрался, спросил у него, что по работе, может, у него какие варианты есть, он предложил к нему в магазин устроиться, сказал, поможет, — и вот я здесь.       — Но ты же совсем в этом не разбираешься.       — Что правда, то правда.       Антон...       — Чего?       — Я ничего не говорил, — коротко бросил Попов и не успел как следует задуматься, что что-то тут не так, — его отвлёк виноватый голос Антона.       — Блядство, я тут за контур вылез, ничо страшного?       — Нет, всё хорошо, — успокоил его мужчина. — Вот здесь, — он снова аккуратно обхватил руку Антона своей, парень уже расслабил кисть, чтобы её можно было без проблем вести. В этот раз он не следил за выверенными движениями Попова. Всё внимание Шастуна было сосредоточено на их руках. Арсений держал крепко, уверенно, но в то же время, парень ощущал удивительную нежность, какая бывает, когда хочешь поощрить близкого тебе человека. Внезапная мысль потрясла его, и он поспешил облечь её в слова.       — Вы всем так свои уроки преподаёте, Арсений..?       — … Сергеевич. Нет. Только детям, — усмехнувшись, ответил мужчина.       — М-м, понятно, — протянул Антон; обиженная интонация перекрылась широкой улыбкой, по которой было ясно, что парень находит эту ситуацию забавной, а не рассматривает как повод для обиды. Он продолжал наблюдать за тем, как Арсений наносит мазки на картину его рукой, на его сосредоточенное лицо и чётко очерченный профиль, поражаясь тому, каким вообще-то красивым был мужчина. Неожиданно захотелось прикоснуться к этой красоте, проверить, реальна она или нет, но вот незадача — его руки были заняты: одна писала картину с помощью руки Попова, а вторая держала палитру.       Дальше всё произошло быстро. В первую секунду Антон вспомнил, как мама касалась его лба губами, чтобы проверить температуру, а во вторую — он уже целовал Арсения в уголок губ. В третью секунду Попов быстро отстранился. Его растерянный вид мигом развеял блаженный туман в голове парня.       Блять…       — Извини, — тихо пробормотал Шастун и так решительно уставился на картину, будто собирался не сводить с неё глаз весь оставшийся вечер. В принципе, неплохая идея: жгучий стыд не позволял Антону отвлекаться ни на что другое, кроме как на цель их сегодняшней встречи.       — Ничего, — на автомате бросил Арсений, приходя в себя. Он не отпустил руку парня только потому, что это совсем бы убило атмосферу, которую он только что испортил, отстранившись. — Так, теперь вот здесь должен быть рефлекс.       — Это ещё что за хуйня?       — Это… сейчас ты поймёшь.       — Не нравится мне этот заход, Арсений Сергеевич, что-то вы мутите воду.       Арсений лишь загадочно улыбнулся.

***

      — Сука, блять, ебаные рефлексы. Арс, убедительная просьба, больше не предлагай мне эту хуйню, — причитал Антон, пока они выходили из здания школы, рабочий день которой уже завершился. Арсений шёл рядом, на ходу накидывая кожанку и с красноречивой улыбкой наблюдая, как эмоционально Шастун делился впечатлениями. — Мы на эту херню больше времени потратили, чем на всё остальное.       — Но тебе понравилось? — по счастливому виду Попова можно было сказать, что он уже знал ответ.       — Пф, спрашиваешь ещё. Конечно. Спасибо за урок, — Антон в самом деле наслаждался встречей, они хорошо провели время. Почти. Блять, зачем он вспомнил про этот дебильный поцелуй.       — Не за что, я сам получил удовольствие, — Арсений не мог поверить, что все эти годы не хотел встречать Антона, опасаясь, что у них могут быть совершенно разные интересы, которые ни за что не пересекутся. Но ниточка связи между ними удерживала их на одной волне, что делало мужичину по-настоящему счастливым. — Может, поужинаем где-нибудь? — предложил он, сверяясь со временем на наручных часах.       — Извини, дела дома, — соврал Антон. — В следующий раз, ок? — Он всё ещё избегал зрительного контакта.       — Хорошо, — Арсений расстроился, но не подал виду. — Ты на метро?       Шастун кивнул.       — Давай подвезу тебя? — Арсений пытался найти какой-нибудь повод, чтобы побыть с парнем ещё немного.       Не, нихера, никуда я с тобой не поеду…       — Не, пасиб. — Антон до сих пор ни разу не взглянул на мужчину, что настораживало последнего.       — Хорошо, тогда до встречи. — Попов внимательно смотрел на него, пытаясь выяснить причину такого поведения, и заметил абсолютно красные уши. Комфортная майская погода точно не была тому виной.       — Мгм, пока, — буркнул парень, вспоминая, в каком кармане лежат сигареты, одну из которых он хотел раскурить по пути до ближайшей станции.       В этот момент рука Арсения проворно легла на его шею, а сам мужчина не менее быстро припал своими губами к его. Слабый разряд, прошедший через них от этого прикосновения, кажется, сначала парализовал Антона. А потом он мимолётно улыбнулся в поцелуй, подаваясь навстречу. И так и замер, наслаждаясь близостью.       — Ладно, поехали, — прошептал парень новый ответ, и оба тихо рассмеялись.       — Сейчас, только достану ключи от куртки, — совершенно ничего не соображая, сказал Попов и полез в карман кожанки за ключами от машины.       — Блять, «ключи от куртки», — повторил Антон и, сдерживая смех, уткнулся в плечо мужчины.       — «Ключи от куртки», слышал про такие?       Тут парень не выдержал. От его звонкого смеха Арсений почувствовал необыкновенную теплоту в груди.