Spank me, please

Как известно, счастливые отношения держатся на многом множестве китов, но есть среди них главный, и имя ему - добровольность. Во всем, от решения, собственно, вступить в отношения, до самых темных закутков постельной жизни. Поэтому за небольшой дозой воспитания я тоже пришла сама. — Милый, ты знаешь, я уже давно хочу бросить курить, но у меня все никак не выходит, — я зашла практически "в лоб", не зная, с чего начать такой разговор. Он сидел в кресле, читал очередной глупый русскоязычный фэнтези-роман. Когда я заговорила, он отложил книгу и посмотрел на меня. Молчал. Как будто выжидал чего-то. Или просто дал мне продолжить. Но как продолжать — я не знала. А он... Предательски, неуместно молчал. — В общем, я тут подумала, — я замялась и как робкая школьница стала накручивать прядь волос на палец, опустив глаза в пол. — Может... Ты мог бы... — Отбирать у тебя сигареты? — он удивлённо приподнял одну бровь. — Не совсем, — я собралась с силами и решилась сказать прямо. — Мне бы хотелось, чтобы ты наказывал меня за курение. Например, ремнем. Чуть жёстче, чем делаешь это в сексуальном смысле. Я почувствовала, как щеки загорелись, и сделала вид, что рассматриваю что-то чудовищно интересное на полу. Говорить о таких вещах было неловко до истерики: всё-таки секс сексом, но чтобы взрослую двадцатидвухлетнюю даму всерьез пороли ремнем в воспитательных целях? Однако другого способа исправить ситуацию я уже не видела, что ни делала, а все равно возвращалась к тому, чтобы закурить. Один раз бросила понт перед одноклассницами в восьмом классе и все - раб привычки на всю жизнь. — Хорошо, — спустя минуту раздумий сказал он. — Обсудим правила, чтобы нам обоим знать, как это будет и как себя вести? Я на секунду потеряла дар речи от того, как легко и быстро он согласился. А он, тем временем, продолжил: — Посмотри на меня, — тон был спокойным и даже почти мягким, но не терпел никаких возражений, словно мое первое настоящее наказание начиналось уже сейчас. Я посмотрела. — Я буду наказывать тебя по пятницам, после работы, — сказал он, глядя мне в глаза. — Выходные все ещё остаются на отдых. В конце концов, мы вредную привычку лечим, а не тотальное перевоспитание устраиваем. Это понятно? — Да, — я снова опустила глаза. — Смотри на меня, — снова потребовал он. — Каждую пятницу ты будешь отчитываться, сколько сигарет выкурила за неделю. Честно. Это ведь тебе нужно бросить курить. За каждую выкуренную сигарету ты будешь получать по пять ударов ремнем. Поняла? — Поняла, — опустить взгляд очень хотелось, но почему-то я не решилась. — Также будешь приносить и показывать оставшиеся недокуренными пачки. За каждую оставшуюся к концу недели сигарету — ещё по одному удару. — Понятно, — нервно выпалила я, опережая вопрос. — Как и когда я шлепаю тебя перед сексом, трогать себя никак нельзя. Потянешься к попе или потечешь и захочешь поласкать себя - ещё по десять ударов. Понятно? — Да. — Хорошая девочка, — похвалил он. — И порки сама просишь, и все сразу понимаешь. А теперь иди, готовься и считай скуренное за неделю. Завтра как раз пятница. Волна возбуждения прошла по моему телу. Я всегда возбуждаюсь, когда он начинает изображать из себя такого важного и строгого верхнего, называет меня хорошей или плохой девочкой... Правда, раньше это касалось только секса. А как будет теперь? Я пошла в спальню, села на кровать и стала прикидывать. Так, значит, полпачки оставшиеся с прошлой недели и скуренные в первые три дня, — это уже десять сигарет, тянет на пятьдесят шлепков. Четырежды "стрельнула" у коллег на работе — это ещё двадцать. Я посмотрела на пачку, лежащую на прикроватной тумбочке. Целая, но вскрытая — ещё двадцать. Захотелось выбросить ее, но так ли нужно хитрить? Полночи после этих подсчётов вертелась в постели и не могла нормально уснуть. — Спи уже, — ворчал он. — Не стану же я тебя убивать. Так, накажу немножко, чтобы не забывала, что надо быть хорошей девочкой. Утром он меня не разбудил - ждал, пока проснусь сама. Я умылась и вышла в гостиную в коротеньких шортах и прекрасном расположении духа: вчерашний разговор совершенно вылетел у меня из головы. Он сидел на диване, а рядом с ним лежал широкий ремень из натуральной кожи - мой подарок на последний новый год, который до этого мы использовали только в постели. — Ну, — начал разговор он. — Вчера ты мне так и не сказала, сколько насчитала там. И открытую пачку тоже неси. Я молча развернулась и побрела в спальню. — Шорты там оставь, — сказал он вслед. — Должна же и мне быть какая-то выгода с твоего воспитания, хоть на попу в трусиках полюбуюсь. Я стянула с себя шорты, взяла с тумбочки вскрытую пачку сигарет, посмотрелась в зеркальную дверцу шкафа. Черные стринги - определенно, не лучший выбор для порки без сексуального подтекста. Но, может быть, увидев мою попку в них, он уменьшит количество ударов? Число "сто" звучало для меня, как страшный приговор. Придя в гостиную, я села на диван рядом с ним, молча протянула пачку. — Полная, - сказал он. — Это уже двадцать. Что ещё? Я рассказала о своих подсчетах. — Значит, все вместе — сто, - заключил он. — Что ж, ложись на диван, под бедра положи подушку. — А может... Скинешь десяток-другой за честность? - как можно более спокойно спросила я. - Ну, я ведь сама об этом попросила, честно во всем призналась. О! И пачку! Она же целая. — Пачку - скину, - ответил он. — Но больше ни на что не рассчитывай. Остаётся 80. Давай я сначала тебя разогрею. Он опустился на подушку около дивана и принялся мять и гладить мою упругую попу. Потом легонько шлёпнул раз, второй, третий - чуть посильнее, четвертый - ещё чуть-чуть, но ближе к пятнадцатому шлепки снова стали совсем лёгкими. Я расслабилась, мысли о предстоящем на секунду покинули меня, а по телу прошла волна лёгкой дрожи. — Наказание не должно быть приятным, - сказал он, отвесив последний разогревающий шлепок и поднимаясь с пола. Эти слова вернули меня с небес на землю. Где-то надо мной щёлкнул ремень. Первый удар опустился на мои ягодицы достаточно легко, но я прекрасно понимала: восьмидесятый с такой же силой, скорее всего, принесет невероятную боль. — Один, - прозвучал его хриплый голос. — Сам посчитаю. А ты лежи и думай о своем поведении. За время наших совместных экспериментов мы оба многому научились. Пороть он умел. Второй и третий удары не были сильнее первого, но ощутимо обожгли ягодицы. Десять. А это могло бы быть даже приятно, если бы он не запретил мне себя трогать. Двадцать. Интересно, какого цвета сейчас моя попа? Тридцать. А может, всё-таки не стоило "стрелять" сигареты у Аньки, когда мои кончились? Сорок. Определенно, вообще ни у кого не стоило стрелять сигареты. Пятьдесят. Господи, спасибо, что он хотя бы не взял в расчет недокуренную пачку. Шестьдесят. Ууууу, я больше никогда не буду курить. Семьдесят. Ааааааааа, и сесть, кажется, тоже никогда не смогу. Боже, как больно. Восемьдесят. — А ты молодец, вскрикивать начала только с середины, - он усмехнулся, потому что не видел и не слышал, как я плачу от боли. - Правила помнишь. Попу не трогать, себя не ласкать. Лежи и думай над своим поведением. А я пока завтраком займусь. Он исчез в кухне. Я осталась лежать на диване. Слезы сами катились из глаз, попа болела как изрезанная ножом. Я чувствовала только боль и злость. Не на него, ведь я сама об этом попросила. На себя - никто не дымил как паровоз за меня. Через примерно двадцать минут он показался в двери. — Малыш, все уже закончилось. Пойдем. Я блинчики сделал. *** Всю следующую неделю к сигаретам я не притрагивалась, хотя та пачка, которую мне простили в предыдущий раз, все ещё лежала в кармане куртки. В пятницу, как и положено - в одних трусиках, я вышла в гостиную и гордо заявила, что не курила. — Правда? - он поднял брови. - Значит, предыдущее наказание пошло на пользу. Но сегодня все равно накажу. — За что? - надулась я. — Не за что, а зачем, - улыбнулся он. - Чтоб не забывала, что надо быть хорошей девочкой. — Ладно, - я выдохнула и, смирившись со своей судьбой, легла на диван. - Сколько тогда? Внезапно на своей попе я почувствовала не жгучее жало ремня, а нежный, влажный и жаркий поцелуй. — Двадцать. Как сигарет в пачке. Этот - первый.