Записки для краша

Зейн успел забежать к себе домой после уроков, ведь оставался всего лишь час до внеурочных занятий с его крашем. Он написал Луи короткое сообщение, что зайдёт к нему после рисования, и Томлинсон заявил о том, чтобы Малик не приходил к нему без пиццы и сигарет. Конечно же, сигареты у брюнета были всегда, ведь продавщицы в ларьках всегда давали ему больше двадцати. Всем всё равно, что ему только исполнится восемнадцать лет. Малик закинул свой альбом в любимый портфель с кактусами и проверил, что в его джинсовой куртке лежит пачка сигарет. Он сунул в карман мобильник, говоря матери, что отчалил на любимое занятие, та чмокнула его в щёчку, унюхивая запах никотина. Ну кто виноват, что Зейн не удержался и скурил две сигареты? Рюкзак был на спине, а кеды - на ногах. Зейн думал стоит ли ему брать наушники и всё-таки взял. Мало ли. Но он не будет их использовать на занятии, ведь он мог дать гарантию того, что Лиам будет рассказывать что-нибудь из жизни. Мужчину всегда было приятно слушать, и это никак не отвлекало Зейна от рисования. Иногда Малик заслушивался и просто работал рукой автоматически. Боже, как двусмысленно это звучит, но мы не заостряем на этом внимание, ведь Зи не дрочил, а всего лишь рисовал. Он зашёл в школу, переобуваясь в сменную обувь около своего шкафчика, и с улыбкой на лице пошёл в корпус, где учились дети и сейчас будет проходить занятие. Лиам стоит весь такой из себя красивый в своём кабинете около огромного шкафа на всю стену и что-то ищет. Малик засматривается на задницу мужчины, которая обтянута классическими штанами, а его спину облегает какая-то по счёту рубашка с каким-то принтом (?). — Добрый вечер, Лиам, — говорит Малик, отвлекаясь от красивого вида задницы, и проходит к первой парте. — Зейн, — приветствует коротко Лиам. — Ты рано. Я всегда прихожу рано, чтобы полюбоваться вами. — Хотел начать пораньше и сделать больше работы. Вы же не против, Мистер Пейн? — Зейн не пытается флиртовать. У него всё равно это никогда не выйдет, ведь мужчина старше его намного. Лиам улыбается мальчику и кивает в знак согласия. Шатен достаёт какую-то книгу и подходит к брюнету, и Зейн пытается не смотреть. Не смотреть на руки, которые, положив книгу, упираются на парту. — Если ты будешь куда-то поступать и это будет связано с рисованием, то эта книга тебе поможет, — голос его звучал твёрдо, а глаза были устремлены на Малика. — Спасибо. Я посмотрю? — вполголоса спросил парень, и его преподаватель кивнул, отходя от парты, но не далеко, чтобы видеть рисунки. В книге были представлены работы абитуриентов архитектурных колледжей, и Зейну это пригодится для поступления. — Знаю, что у тебя мало времени из-за школы, но стоит больше времени уделять штриховке. С построением фигур у тебя вполне неплохо, — хмыкнул Лиам, уставившись в книгу. Малик аккуратно листал страницы, впитывая как можно больше информации, стараясь не отвлекаться на преподавателя. — Давай я сейчас поставлю тебе шестигранник и куб? — выгнул бровь Пейн, кидая заворожённый взгляд сквозь пушистые ресницы. — И ты сядешь за мольберт. — Боюсь, что у меня нет вдохновения, — пробурчал Зейн, закрывая книжку. — Как это у тебя нет вдохновения? — удивился Лиам. — А ты так же скажешь экзаменатору, который будет проводить экзамен у тебя? Тебе поставят фигуры, и ты скажешь: «Ой, простите, можно не сегодня? Вдохновения нет!» и что потом? — сердился Лиам Пейн, скрещивая руки на груди. Малик почувствовал стыд перед преподавателем и опустил свой взгляд. — Прости, Зейн. Это работает совершенно не так. Бери мольберт и садись, — строгим тоном приказал Пейн, сердясь на мальчишку. Мужчина хочет, чтобы у паренька было неплохое и перспективное будущее, но его злит лень Зейна, будто тот является ленивцем. Хотя, Малик, словно, хитрый лис, который пытается всех задурить. Он признаёт своё поражение и вытаскивает мольберт из небольшой кладовки, где есть абсолютно всё для рисования. Лиам ковыряется в своём телефоне, сидя на своём учительском месте, и что-то негромко напевает себе под нос. Зейн умер. Он хочет услышать то, как его краш поёт в полный голос. Идиллию Малика прерывают другие ученики, заходящие в класс. Зейн поправляет свои очки, а после взял в руки скотч, прикрепляя, только что забранный из кладовки, лист бумаги к стареньком у деревянному мольберту, кидая тоскливый взгляд на своего краша, который уделял внимание пришедшим ученикам. Зейн думает, что сегодня не будет оставлять любовное послание, ведь это чересчур глупо и тупо. Тем более есть вероятность того, что его спалят. Надо бы придумать план, который будет включать в себя тайное проникновение в кабинет краша и тайное подкидывание записки. Можно, конечно, кидать листочки под дверь, когда Лиама не будет внутри, но каким образом Зейн узнает о том, присутствует ли Мистер Пейн в кабинете или нет. Вообще было глупо начинать всё это. В любой момент преподаватель может понять о том, что этим занимается Зейн. Малик, подкидывающий записки, рано или поздно спалится. Пейна хотелось щупать. Его руки выглядят весьма впечатлительно. Особенно хотелось облизать выступающие вены. Но всё-таки в этот раз Зейн оставляет записку.