Записки для краша

Прежде чем делать какие-либо выводы — убедитесь в правоте своих мыслей. Никогда не спешите загонять себя по той или иной проблеме. Нервы не железные и их никак не получится восстановить. Лучше всё заново перепроверить. Зейн был уже дома. Буквально час назад они разошлись с Луи. Томлинсон решил дождаться окончания смены работы своего чудесного Гарри и проводить его до дома. Кровать ждала парня с нетерпением. И Зейн тоже ждал её. Но Малик не ждал учебников. Парень и забыл, что оставил огромнейший беспорядок. Все в детстве строили шалаши из стульев и одного большого покрывала? Вот и Зейн мог сделать себе свой шалаш. Только вот на этот раз он состоял бы из учебников и тетрадок, а не как в детстве. Он с досадой разгребает себе место на кровати, куда он хочет посадить свою задницу. Желательно, чтобы острые углы книг не впивались в его нежную и хрупкую кожу! Сидя на мягкой постели, а не на учебниках, Зейн достаёт из кармана штанов свой мобильник. Заходит в Инстаграм, открывает профиль своего краша и тихо вздыхает. Дрожащими руками, он открывает фото с засосами и тихо ахает. Как он мог не заметить дату, когда горячая фотография была выложена в сеть? Год назад. Да. Глупый. Глупый Зейн. Холодный пот должен бежать струйками по его спине как в каком-нибудь ужастике да? из-за того, что он паниковал, сканируя взглядом грёбанную дату. Не стоит делать поспешных выводов. Возможно, у Пейна до сих пор имеется девушка? И, конечно же, парень хочет думать о том, что у его сексуального препода никого нет. Или, в крайнем случае, он бисексуал. Малик был бы рад даже такому факту из жизни супер-горячего-афигительного-Лиама Пейна. После просмотра фотографий, Зейн находит в описании профиля ссылку на Фейсбук и с нетерпением переходит на неё. Он даже и не думал добавлять краша в друзья, но сделал это. Мозг говорил не делать такие глупые поступки, о которых он, возможно, будет жалеть, но палец всё равно нажал на «Добавить в друзья». Малик улыбается, когда смотрит на фотографию профиля. Лиам нежно смотрит в камеру; глаза задорно блестят на солнце, и Зейн не может разглядеть даже зрачка; брови слегка подняты. У этого человека даже брови идеальны. Не стоит говорить даже про его улыбку. Хотя, определённо школьник написал бы чёртово сочинение на тему: «Улыбка моего Препода». Резко его телефон вибрирует, и Малик подпрыгивает на месте, скидывая какой-то учебник на пол. Ему пришло уведомление о том, что Лиам Пейн добавил вас в друзья. Сердечко бешено бьётся в груди парня, а руки нервно дрожат. Зейн не будет ему писать. Нет. Но зато он берёт листочек. Самый обычный. Белый листок. Красивым почерком он начинает писать записочку. Привет. Ты не думай, что я странный человек. Надеюсь, ты никогда не поймёшь о том, кто я. Надеюсь, и не хочешь даже. Я думаю о том, что когда-нибудь это произойдёт и мне будет очень стыдно за это всё. Ты красивый. Даже очень. Все мои мысли только о тебе. Пожалуйста, не осуждай меня. Я боюсь этого так сильно. Стоит ли сейчас останавливаться или же ещё что-то добавить? Зейн Малик остановился.

***

Рано или поздно это произойдёт. Тем более преподаватель Зейна не тупой. Можно же будет проверить каким-нибудь образом почерки школьников. И Малик боится этого больше всего, поэтому на рисовании он старается быть аккуратным. Одна только мысль о том, что Ли узнает о его тайных записках… Зейна бросает и в дрожь, и в холодный пот. Он тайком выглядывает из-за мольберта, дабы поразглядывать своего учителя. Сегодня тот одет в свитер и простые брюки, но даже это нравится Зейну. Малик тихо бурчит под нос, привлекая тем самым Мистера Пейна. Остальные ученики, а их сегодня было только трое, сидят очень тихо. Каждый занят своим делом и не хочет отвлекать себя и других глупой болтавнёй. Пейн грациозно (так думает Зейн) встаёт и подходит к Малика, одаривая одним из своих холодных взглядов. — Я всё испортил. Мне не стоило добавлять зелёный оттенок, — недовольно бурчит парень, поправляет чёлку к верху. Ему стоит подстричься. — Даже не смей думать об этом. Наоборот, если ты ещё добавишь чуть-чуть зелёного сюда… Можно кисточку? — Зейн не любит, когда кто-то берёт и исправляет его работу, но это не кто-то, а его краш, который стоит слишком близко. Зейн улаливает лёгкий аромат одеколона, и чувствует свою близкую смерть. Парень готов уйти в монастырь из-за своих мыслей. Парень протягивает преподу кисточку. Руки Малика дрожат, когда происходит почти неощутимое прикосновение к пальцам учителя. Такое лёгкое; наполненное нежностью. — Смотри. Дай сяду, — Лиам сгоняет Зейна с места. Малик аккуратно встаёт. Не хватало ещё зацепиться и упасть. Хотя… Он не прочь упасть на колени к своему крашу. Очки сползают с привычного места и это уже входит в некую привычку — поправлять их, а потом сразу же заправлять руку волосы, взлохмачивая пряди. — Никогда не бойся испортить работу. Всегда можно начать новую, — наставляет Лиам. Парень закатывает глаза. Может ему стоит начать вести себя сучкой рядом с мужчиной? Привлечёт ли он так к себе внимание? Определённо — нет. Зейн не специально наклоняется, чтобы быть чуточку ближе к этому прекрасному мужчине. Малик врёт. Конечно же, он делает это специально. Когда же ещё выпадет такая возможность? Может это происходит в первый и последний раз?! Лиам добавляет оттенок зелёного и очищает кисточку в баночке с водой. — Ты же прекрасно знаешь теорию цвета. Раздельные комплиментарные цвета? Помнишь? — парень тихонько кивает головой под взглядом Лиама. — Что же это, Зейн? Малик умер. Это так необычно, когда тот человек, мысли о котором занимают почти всё твоё время, произносит твоё имя. — Цвета, которые находятся на палитре противоположно друг другу. Обычно именно такое сочетание выигрывает в рисунке. Или как-то так? — Да, ты прав. Если есть зелёный, то можно использовать где-нибудь красный. Зейн умер. Скажите пожалуйста! В какой раз уже? Лиам Пейн перестанет убивать одним своим видом несчастного Зейна Малика или нет?

***

Парень доделывает свою работу и как обычно задерживается на пол часа. Лиам не против, ведь тогда прогресс у Зейна в рисовании движется быстрее. — Зейн, твоя работа, которую ты сегодня делал готова? — парень выглядывает из-за мольберта и встречает взгляд своего мужчины. Мурашки бегут по коже только из-за этого. — Да. Я завершил её, — парень кидает пенал в портфель, застёгивая его нервным движением. — Можешь мне её показать? — Малик ругается. Вот же ты, блять, ленивый. Встань, подойди и посмотри. — Да, конечно. Без проблем, — отвечает парень в очках. Зейн отклеивает скотч и берёт свой рисунок в руку. Он точно чувствует на себе взгляд Лиама Пейна. — Ты же мне говорил о том, что всё испортил? — с издёвкой спрашивает краш. — Да, так и есть. Я испортил, но вовремя позвал вас, — он пытается не выдавать свой голос, который дрожит из-за сильного волнения; сердце готово упасть в пятки. — Ладно. Не принижай себя. У тебя явный талант в рисовании, — Зейн тает, когда видит улыбку, обращённую к нему. Малик кивает, очки чуть ли не падают, и он паникует, нервно поправляя их. Удивительно, что рядом с таким горячим мужичком, он дрожит, словно осиновый лист. Но всё становится хуже. Стоит лишь Малику убрать скетчбук в портфель, как от туда чуть ли не выпадает его грёбанная любовная записка для Лиама! Ему точно суждено умереть.