Я слабак и эгоист.

«Никогда не держите в сердце людей, уже давно отпустивших Вас…»

Тишина…

Что может быть прекраснее? В эти минуты можно уединиться с самим собой, навести порядок внутри головы: разобрать весь прошедший или грядущий день, промотать в сознании приятные и постыдные моменты или наоборот стереть из памяти всё, что только можно и просто наслаждаться одиночеством, сидя в тёмной комнате.

Обычно я так и делаю.

Расставив на небольшом столике, найденным мною где-то в заброшенным доме, «сервиз» для кофе, смотрю в окно на ночной Токио. Все эти мельчайшие разноцветные огоньки, которыми усеян мегаполис, удивительно действуют на меня — бушующая весь день Душа сразу же обретает умиротворение. При виде движущихся огней от фар машин, ярких баннеров на многоэтажках, в окнах которых так же горит свет, я расслабляюсь, впадая в своеобразную эйфорию. Как какой-то наркозависимый, имею потребность смотреть каждый вечер на мерцающий город, попивая из белой кружки горьковатый кофе. С интересом наблюдаю за спешащими куда-то человечками, напоминающими мелких муравьишек. С упоением наслаждаюсь тьмой комнаты и светом улиц одновременно.

Но сегодня всё было не так.

Глупая мысль посетить «Антейко» преследовала меня весь день. Что-то непонятное тянуло меня туда и я, будто ведомый кем-то пошёл в это кафе…

***

Идя по тёмным улицам города, возвращаюсь в заброшенное здание, где находится «убежище» Аогири. Стараюсь идти ближе к стенам, чтобы слиться с серой облицовкой зданий. Совсем не хочется встретить кого-нибудь. — Одноглазый! Где ты пропадал, чёрт тебя побери? — Громкий возмущённый голос Аято разносится где-то в стороне. — Твою ж мать, ты меня слышишь? Я ищу тебя по всему городу уже вечность! Его шаги становятся всё громче и громче. В момент, когда я уже слышу его дыхание за собой, он хватает меня за плечо. — Ты глухой, что ли? — Он грубо разворачивает меня к себе и смотрит прямо в глаза. — Повторю ещё раз. Где. Ты. Был? Его настырность раздражает. Сжимаю до хруста кулаки и стискиваю зубы. Он совсем не вовремя. Нецеремонно отталкиваю парня и шипя проговариваю: «Отвали». Гуль растерянно смотрит на меня фиолетовыми глазами. Наверняка не ожидал такого. Бросаю рассерженный взгляд и скрываюсь в тени здания. Миновав путанные лестницы и коридоры, еле доволочив ноги до нужного зала, облокачиваюсь на стену, противоположную окнам, и медленно съезжаю по ней на ледяной пол. Щеку неприятно щиплет, от чего в глазах мелькают чёрные пятна. Я осторожно дотрагиваюсь до неё, но мгновенно отдёргиваю от резкой боли. Хах… А Тоука действительно сильна. Хоть её движения слишком предсказуемы, бьёт и целится она не хуже любого мальчишки. Тяжело вдыхаю воздух. Грудная клетка ноет от каждого движения. Наверняка какой-нибудь перелом.

«Если захочу, то непременно убью тебя, идиот!» — В голове звучат угрозы, которые практически всё время темноволосая девушка адресует мне. Раньше я пугался их, думал, что когда-нибудь доведу её, и тогда точно придётся писать завещание, а сейчас… Они вызывают лишь улыбку…

Тоука…

Всё время агрессивная, запугивает других. Любит буркнуть какое-нибудь оскорбление, чтобы задеть чувства человека. При этом сильна в бою, и если её разозлить, то может действительно распотрошить какого-нибудь беднягу, попавшегося ей первым под руку. Но, не смотря на её дерзость, я всегда верил, что она не такая… Она ведь не может быть столь жестокой. Я долго думал над тем, как узнать, раскрыть её вторую личность, о существовании которой я мог лишь подозревать.

Нужно было сблизиться с ней.

После такого решения предо мной встал новый вопрос.

Как это сделать?

И в этот момент мне на помощь пришла Хинами. Милая девчушка хорошо ладила и со мной, и с Тоукой. Общаясь с русоволосой я одновременно разговаривал с другой девушкой, которая постепенно начала раскрываться мне. Я изо всех сил старался понять, узнать ещё одну её тайную личность.

И я ведь узнал…

Заботливую… Любящую… Самоотверженную…

И чем больше я узнавал её с другой стороны, тем больше моё сердце тянуло к ней. Я был ненасытен. Хотелось больше говорить с ней, видеть, думать…

Я сходил с ума от девушки. Горячо любил Тоуку.

И думаю, она тоже…

Она скрывала чувства безразличием, но я всё же ощущал что-то тёплое в ней. Видел, что расположение Тоуки ко мне отличается от её отношений с другими.

Она так же стремилась проводить время со мной.

Не буду скрывать, но девушка редко, но всё же просила меня помочь ей с домашними заданиями! Эти встречи, как мне кажется, являются самыми счастливыми во всей моей жизни! В эти минуты, мне очень нравилось смотреть на неё. Я с интересом разглядывал её задумчивое лицо, когда она читала или разбирала задачу, получая в ответ фразу: «Чего уставился, идиота кусок?» Не смотря на всю эту грубость, она не хотела со мной расставаться. Всё время опускала глаза в пол и мямлила, чтобы я проваливал… Но её тембр голоса… Он сильно дрожал, сбивался, будто она сейчас упадёт и разрыдается как малое дитя. А мне до одури хотелось обнять её, нежно прошептать, чтобы она не грустила, ведь мы ещё встретимся на работе. Я просто мечтал (и до сих пор мечтаю) почувствовать рядом со своим ухом тёплый поток воздуха, который она обречённо бы выдохнула, и получить в ответ тихое «Хорошо».

Я был ей дорог.

Часто вспоминаю момент, когда психопат Джейсон ворвался в Антейко и схватил меня, начав избивать. Хоть и получив сразу же сильный отпор, девушка не побоялась садиста и ринулась помогать мне. А их «спасательная операция», направленная на моё спасение? Как сказал шеф, именно Тоука была инициатором:

«Я предложил забыть тебя, Канеки… Сам пойми, те, кто попадают в руки Якумо больше не возвращаются. Фактически, она хотела идти на верную смерть. Рвалась спасти тебя, напав на Аогири одна.»

После этих слов я не мог сдерживать улыбку. Я даже записал эти предложения на отдельный листочек, который теперь всегда ношу с собой, подобно амулету. — Никогда не знала, что ты питаешь такие чувства к фиолетоволосой. — Я вздрагиваю от неожиданности. — А? Госпожа Ризе? — Сидя на самом краю окна, призрак девушки внимательно смотрит на меня своими кроваво-красными глазами. Чёрт, как долго она здесь находится? — Вы всё… — Канеки, милый, я могу слышать твои мысли, не забывай об этом. — Обжора нагло ухмыляется, легко спрыгивает с подоконника и подходит ко мне, садится рядом. — Твои чувства действительно не плохи, — Она задумчиво смотрит вперёд, продолжая улыбаться, — но неужели ты действительно думаешь, что после сегодняшнего «происшествия» они будут играть хоть какую-то роль? — Они всегда нужны. Даже не смотря на то, что произошло между нами. — Ну, фиолетовласка точно сможет без них обойтись! — Ризе смеётся и касается своей ледяной, бледной рукой моего плеча. По коже сразу же проходит волна мурашек. — Ах… Ты видел тогда её лицо?! Такое искажённое из-за злобы… А с какой яростью она пыталась ударить тебя! Ммм… Она тебе ещё сказала…

« — Ты ушёл. Оставил нас. Предатель.»

— Не помнишь, милый?

« — Я ушёл в Аогири, чтобы стать сильнее… И вернуться способным защитить вас.»

— Помню. Но…

« — Нам не нужна твоя защита. Ты лишь прикидываешься, что думаешь о других, а на деле заботишься лишь о себе! Больше не смей соваться к нам!»

Внутри всё содрогается. Эта фраза… Она начинает звенеть у меня в голове, въедаться, прорастать в черепе, подобно сорняку. — Она сказала, что ты не нужен им? И ей тоже? Ощущаю, как по щеке катится что-то обжигающе тёплое. Быстро касаюсь пальцами щеки и смахиваю красного оттенка слёзы. — Неужто ты видишь в этих словах любовь? Человек, который любит, побоялся даже просто подумать о таком! — Заткнись! — С силой ударяю кулаком по полу. Ризе зашла слишком далеко. Будто специально пытается задеть мои чувства, что у неё получается довольно хорошо. — Она сказала всё это в порыве злости! Призрак оглушительно смеётся. — В порыве злости люди говорят то, что действительно думают. — Ризе встаёт и подходит к окну, облокачиваясь на гнилую раму и делает вид, что вдыхает морозный воздух. Её волосы плавно развиваются на ветру. — Мир жесток, милый. Она не любит тебя, а все ваши прежние «отношения» лишь глупая привязанность, которая, видимо, у неё уже прошла. — Н-но…

— Не нужно заполнять голову бредом. Только слабаки и эгоисты цепляются за человека, который не хочет быть рядом! А я надеюсь, что ты не относишься к этой группе людей.

— Что ж… Получается, что ты глубоко ошибаешься…