Пятьдесят ступеней к надежде

- Ах, Хината-кун, продолжай! Сделай мне так больно, как только сможешь! - Ты плохо просишь, Комаэда-кун. Ты не заслужил даже плевка в твою сторону. - Ты меня специально хочешь помучить... Комаэда лежал на кровати в плотно затянутом бандаже, а над ним грозно нависал Хината с ремнём в руке. Шея Комаэды саднила от укусов. - Что, и не хочешь меня выпороть, Хината-кун? - Давно бы пора. Но я хотел бы оттянуть эти настолько сладкие для тебя ощущения. Ты бы просил по-человечески, а то скоро на пару. И тут пелена сна начала потихоньку рассеиваться, а Комаэда услышал звонок будильника и нехотя начал просыпаться. - И приснится ж такое, - повёл плечами Комаэда, свешивая ноги с кровати. Хината спал, как мертвец. А тут и куратор объявился. "Нагито Комаэда, с добрым утром! Семнадцатое задание будет простым: сыграй похоронный марш на укулеле и отправь видео". Комаэда помнил, как лет в двенадцать посещал кружок игры на гитаре и кое-что о ней знал. Знал он и то, что укулеле - это маленькая гитарка. Было бы смешным сочетание грустной похоронной музыки и забавно выглядящего инструмента. И самое главное, что у Комаэды сроду не водилось никакого укулеле. Немного пораскинув мозгами, Комаэда решил наведаться к Миоде - студентке с факультета музыкального искусства. Он помнил её как весёлую девушку ядрёного темперамента, постоянно орущую, верещащую и одевающуюся в одежду вырвиглазных цветов. И она могла одолжить Комаэде укулеле. Уже подходя к комнате Миоды, Комаэда услышал гитарный перебор и крик: - На цепь нанизанный судьбой, ползи на брюхе по грязи, Пока не пнут опять ногой, ты знай себе, вперёд ползи, И верь! Кирпич по голове - тебе опять не повезло! Шаги, а память на нуле! Тебя по свету разнесло! Собаке - собачья смерть, собаке... Комаэда громко зааплодировал Миоде. - Миода-сан, песня не совсем в твоём духе, но мне нравится! - Спасибо. Ты Комаэда-кун, верно? Какими судьбами? - В общем... Мне нужно укулеле. - А нафига? - Нужно. Можно одолжить? Буквально на пару минут... - Ну ладно. Только если испортишь инструмент - будешь перед всем потоком в костюме петуха кукарекать. - Обойдёмся без этого, поверь, Миода-сан. Комаэда, получив укулеле в своё распоряжение, пошёл в туалет, чтобы его позорище никто не видел, и, включив запись, начал играть меланхоличную мелодию в закрытой кабинке. - Петля, меня раскачивает вверх и вниз петля. Сопля, повисла, сволочь, на моём носу сопля. Цветы, завяли все позавчера мои цветы. А ты? Чего орёшь, дурёха, среди пустоты? Ты жди, петля порвётся, и к тебе я упаду. Дожди умоют все деревья в высохшем саду. Давно смеялся я над выражением лица. Оно очень похоже у меня на мертвеца... Укулеле было возвращено на родину, а видео с этой поистине мрачной песней было послано куратору, на что последовал такой ответ: "Твой похоронный марш тронул моё сердце, Нагито Комаэда. Когда мой следующий подопечный выполнит пятидесятое задание, я включу на его похоронах твою песню. И вот тебе восемнадцатое задание, радость моя белокурая: пока Хаджиме Хината спит, поцелуй его, и фото не забудь". Комаэда весь зарделся - то ли от необычного задания, то ли от ласкового прозвища, которым его назвал куратор. "Мда, даже жрать соль и с третьего этажа прыгать было легче". Но задание есть задание, а Комаэда был решительно настроен выполнить их все. Хината спал в своей кровати, приговаривая что-то во сне. Куда целовать его - куратор не уточнил, а потому Комаэда решил пойти по более лёгкому пути. "Я поцелую его в лоб. Не думаю, что он будет на меня говниться за это, я же не в губы и не ниже пояса его целую". Комаэда наставил на себя объектив камеры и осторожно чмокнул Хинату в лоб. Едва только Комаэда успел сделать фото, как Хината вскочил и заорал: - Ухренел? Жить надоело? Нафиг меня целуешь? Небось синие киты надоумили! - Нет, Хината-кун, при чём тут синие киты? Ты просто... такой милый. - На биполярочку сходи проверься. То считаешь меня не более чем другом, то в лобик целуешь. Спасибо хоть, что не в лобок. Жесть, конечно. Когда я в детском саду поделился с тобой совочком, я и не представлял, что ты вырастешь в такое хтоническое чудовище... - А я не представлял, что милый улыбчивый мальчик, поделившийся со мной совочком, вырастет в такого ершистого хренобеса, которого и не поцелуй даже. - Кто бы ещё называл меня хренобесом! На себя посмотри. - Чмоки-чмоки, Хината-кун. Хината отвернулся к стене и уткнулся в тетрадь с конспектами, а Комаэда тем временем отправил куратору фото, где его губы касались лба Хинаты. "Какая прелесть. Мне определённо нравится твоя настойчивость, Нагито Комаэда. Ну что, жди следующего задания".