Ангел с выжженными крыльями.

Бунтарь.

            Накинув медицинский халат с логотипом клиники поверх расстёгнутой рубашки, из-под которой была видна яркая однотонная футболка, наглое молодое создание наехало на охранника: — Ну, теперь-то вы меня пропустите?!       Тот кивнул, и нехотя пропустил бунтаря.       Поднявшись на нужный этаж и залетев в нужный кабинет, как к себе домой, наглое создание выругалось: — Куда он мог это спрятать?! Как он вообще смеет мне указывать и лезть в моё личное пространство?! Придётся опять бегать и искать его по этажам, кабинетам и палатам!       Подросток в медицинском халате, в кепке, из-под которой торчала яркая чёлка и выбритый висок (видать, это был предсмертный писк последней моды); в футболке и рубашке на размер больше, как носят обычно свободолюбивые юные бунтари; в штанах, широких в бёдрах и с заниженной соединительной частью; с сумкой, украшенной ярким принтом из аниме, наперевес, бегал по коридорам онкологической клиники, заглядывая бесцеремонно во все кабинеты и палаты. Надо заметить, что рубашка была под цвет брюк, но только на пару тонов темнее.       Итак, стильный и ухоженный подросток бегал по коридорам больницы уже по второму, по его счёту, этажу.       Видимо, это явление было столь частым и даже обыденным, что никто его не останавливал, не удивлялся и не пугался его внезапному появлению. Наоборот, все улыбались. Кто радостно, кто просто из вежливости, кто раздражённо, но приветствовали его. — Это последний этаж, на котором он может быть. Осталось пять VIP палат, — недовольно кривя, ещё не потерявшее свою детскую припухлость, личико, выпалило дитя и, сделав глубокий вдох, стало заглядывать в палаты.       Нырнув головой в предпоследнюю, он застыл на месте. Плотные шторы на окнах были сдвинуты, оставляя лишь полуметровую полосу, через которую врывался яркий солнечный свет, выхватывающий из полумрака комнаты спортивную фигуру парня. Тот стоял полубоком к окну, прямо в полосе сияющего света. Одной рукой он то и дело хватался за высокую спинку кровати, чтобы удержать равновесие; другой же пытался попасть в короткий рукав рубашки. Бунтарь завис в дверном проёме, открыв рот и расширив от потрясения и без того широкие глаза. — Вот это да! Из какой манги сошёл на грешную землю этот ангел с выжженными крыльями? — говорил он еле слышно, глядя на покрытую шрамами спину постояльца палаты и делая тайком, поспешно снимки на телефон.       Тот никак не мог совладать с этим некогда лёгким для него занятием — попасть рукой в ускользающий рукав рубашки. То ли из любопытства, то ли из жалости, подросток проскользнул в палату, робко подошёл поближе к парню и неуверенно произнёс: — Давайте я вам помогу.       Приняв его за волонтёра, которого ему обещали прислать, парень кивнул и позволил себе помочь. Благодаря за услугу, «Ангел» повернулся к помощнику, застёгивая, наконец, непослушную рубашку на блестящей от капелек пота груди. Подросток нервно сглотнул, глядя на красивое тело, исчезающее под рубашкой. — Ещё вытри, пожалуйста, со столика и на полу. Вот здесь, я опрокинул тарелку.       Бунтарь хотел было по привычке хмыкнуть, задрав нос и нагрубить или съязвить, но, вспомнив про «выжженные крылья», покорно исполнил просьбу.       Парень еле держался на ногах. — Подай стул, если тебе не трудно. Мне надо сесть.       Стул тут же был придвинут. — Осторожнее, — обеспокоенно сказал подросток. — Вы чуть не сели мимо стула.  — Нужно ещё поменять постельное белье, я его тоже облил, — продолжал давать указания «сброшенный с небес ангел». «За что его могли прогнать с небес, да ещё и лишить таким безжалостным способом крыльев?!» — думал подросток, быстрыми привычными движениями меняя постельное бельё.       Трудно было не принять его за волонтёра, так как он знал где и что должно лежать; ни секунды не колеблясь, достал из нужного выдвижного шкафчика чистое постельное бельё, а теперь, буквально за пару минут, поменял его, идеально расправив, не оставив ни единой морщинки. Кир: — Ты уже давно этим занимаешься, раз так ловко всё провернул? — Мною было перестелено в первый раз постельное бельё в этой клинике аж три года назад, — грустно ответил тот. Кир: — О! Это стаж для столь юного возраста! Может, пришло время познакомиться? — спросил парень, но представиться не успел. Пытаясь самостоятельно дойти от стула до кровати, чтобы лечь, он потерял равновесие. Чуть не упав, успел встать на одно колено и схватиться за поручни кровати, выругался по-русски: Кир: — Проклятая опухоль! Как же меня всё это уже достало! — Вы говорите по-русски?! — перечитывая в пятый раз имя на табличке: «Ямашито Кирилл», прикреплённой к спинке кровати, ошарашено спросил бунтарь тоже на русском, но с лёгким акцентом, приобретённым за долгие годы проживания в Японии. Кир: — Да. Я из России. Из Якутска. А ты? Дай угадаю! Тебя сюда ребёнком привезли лет, эдак, пять- семь назад. Тоже из России или из страны ближнего зарубежья. — Точно! Двенадцать лет назад, — помогая встать с пола и лечь в постель парню, удивляясь ещё больше, ответил подросток. Кир: — Тогда давай общаться на русском. Он нам обоим всё же ближе. В японском я не так хорош, а в английском уж тем более слабоват. — Хорошо, замётано!       Услышав голоса в коридоре, помощник спросил разрешения посетить уборную, и скрылся за дверью. Медсестра подключила капельницу и удивлённо спросила: — Неужели вы сами поменяли бельё и убрали пролитое? Как вам удалось с такой сильной слабостью и нарушением координации движений? — Мне помогли. Волонтёр. — Правда? Странно, я никого сегодня из них в отделении не видела. Ну, да ладно! Главное, что помогли! — она придвинула к кровати вплотную кресло-каталку и поставила на тормоз. — Если надумаете вставать, воспользуйтесь креслом. В преддверии операции важно обойтись без травм. А теперь отдыхайте, набирайтесь сил, я пойду.       Как только за ней закрылась дверь, подросток вернулся в комнату, делая вид, что действительно пользовался уборной, поправил штаны. Кир: — А! Широкие штаны! Я в твоём возрасте тоже пошире носил. Терпеть не мог, когда всё плотно облегало! Постоянно, как только наденешь узкие облегающие брюки, так начинались проблемы с неконтролируемым возбуждением, даже без всякой видимой причины, — подросток готов был провалиться сквозь пол от смущения и стыда от таких разговоров. Заметив его покрасневшие уши, «ангел» продолжил: — Ничего, со временем ты научишься контролировать и управлять желаниями и возбуждением своего юного тела. Не торопись взрослеть, наслаждайся своей юностью. Жизнь она, зараза, так скоротечна! Прости, я очень устал. Мне нужно поспать пару-тройку часов. — Хорошо, Кирилл-сан, отдыхайте. Кир: — Почему на «вы»? Мне всего двадцать лет. И давай без этих японских «сан», «кун»! Можешь называть меня просто по имени: Кирилл. Или даже ещё проще и мне привычнее: Кир. Договорились? — Договорились… Кир! Кир: — Если станет скучно, заходи, поболтаем. Тебе же здесь на русском тоже не с кем поговорить? — Да, не с кем. Тогда, если можно, то я приду завтра после школы. Пока. Кир: — Подожди! — Что? Кир: — Принеси мне какую-нибудь книгу на русском. Ну, или на крайний случай мангу, ну, комиксы которые. И ещё… Ты так и не назвал своё имя. — И…И…Исами, меня зовут Исами. Обязательно принесу книги и мангу. До завтра! ---