Ангел с выжженными крыльями.

***

Операция считалась не долгой, но ожидание было очень долгим и тяжёлым. Как бы они не уговаривали себя и друг друга, что всё закончится благополучно, но самые страшные мысли лезли в головы с таким напором, что становилось невыносимо. Ждать под дверями самой операционной смысла мало, поэтому Ия и Виктор решили спуститься в кафе и подождать там. Тем более, что сразу после операции будет ещё какое-то время без сознания. Так и сделали: спустились в кафе и заказали первое попавшееся. Молча размешивая сахар в чае и кофе, они просидели так с полчаса. Работники кафе также молча наблюдали за ними, уже привыкшие к такой картине. Ведь практически каждый день, а то и по нескольку раз в день кого-то оперируют и чьи-то друзья и родственники вот так же приходят сюда и так же заказывают первое попавшееся. А потом, оставив всё это не тронутым, уходят обратно к операционной ждать. Поймав себя на том, что молча мешает уже остывший кофе, Виктор остановил свою руку, а затем и руку Ии, размешивавшую давно растаявший сахар в чае. — Пойдём, мы всё равно не сможем заставить себя хоть что-то съесть, — девушка кивнула и они направились снова на этаж, где проходила операция. Наконец Кирилла выкатили из операционного зала и повезли в общую палату реанимации. Следом вышли врачи. Уставшие, хмурые. — Операция сама прошла хорошо, — сказал один из докторов, остановившийся с ними поговорить. — Но результаты будут ясны только со временем. Хотя при удалении опухоли этим лазером, а не скальпелем, обычно сильных, неожиданных осложнений не бывает. Но случай очень тяжёлый, необычный. Его организм очень истощён. Так что остаётся ждать и надеяться на лучшее. Ия перевела слова доктора для Виктора на русский. — Можете отправляться домой, как только он придёт в сознание, вам сообщат. — Нет. Я никуда не пойду. Буду ждать, когда он очнётся. Я обещала ему. — Тогда пройдите к отделению. А вы кем ему приходитесь? Ия покраснела, но понимая, что иначе её к Киру не пропустят, потупила взгляд и выпалила: — Я его невеста. А он, сопровождающий из России, с его родины. — Тогда я распоряжусь, чтобы вас пропустили. Он из России? Странно. А зарегистрирован он как гражданин Японии и фамилия японская. — Мама его в России воспитывала. Сейчас он приехал на родину отца. — Его отец, значит японец. Ямашито. А Ямашито Томохиса не его старший брат? — Да. В документах же указано. — Видите ли, девушка, я не всю информацию читаю и запоминаю про моих пациентов. Она для успешного проведения операции просто не нужна. Если этот парень Брат Ямашито Томо, то я знаю его отца. Правда, мы давно уже не виделись, не общались. А он знает, что его сын здесь? О его состоянии? — Не знаю. Не уверена. Кажется, они с отцом совсем не общались. — Тогда я считаю своим долгом сообщить ему об этом. — Поступайте, как считаете необходимым. Спасибо за проведённую операцию и время, уделённое нам. А теперь позвольте нам уйти, — Ия поклонилась низко доктору в знак благодарности и уважения. Виктор повторил за ней и произнёс на японском фразу благодарности. В этот момент раздался специфический звук сирены. Она была спокойной. Таким же спокойным тоном голос девушки сообщил: "Код синий!", повторив на японском и на английском языках. Потом она сообщила название отделения, где произошла остановка сердца у пациента: "Отделение реанимации". Доктор вынул жужжащий приборчик из нагрудного кармана и быстрым шагом направился к лифту. Это могло означать только одно - у пациента, которого он оперировал произошла остановка сердца. Ия и Виктор бросились за ним, не сговариваясь и не переглядываясь. Воспользовавшись суматохой, парень взял где-то медицинские халаты, накинул их на плечи себе и девушке. Они прошли в отделение и замерли. Медики собрались у кровати Кирилла. Кто-то делал непрямой массаж сердца, не переставая качать грудную клетку парня, кто-то вручную качал кислород. — Адреналин в сердечную мышцу! — кто-то шприцем с длинной специальной иглой вколол лекарство прямо между рёбер Кира — сердце его не реагировало. Прикатили дефибриллятор. Доктор скомандовал на японском: — Все отошли. Напряжение 180. Разряд! — приборы молчали. — Напряжение 230. Разряд! — стояла зловещая тишина. — Напряжение 300. Разряд! Молчали не только приборы, но и люди вокруг. Тишина казалась такой густой, что её можно было схватить руками. И только голос доктора звучал чётко и резко: — Всё. Закончили реанимацию. Весь медицинский персонал отступил от кровати Кира на несколько шагов, склонился перед ним, а врач сдержанно начал произносить самые страшные слова: — Пациент Ямашито Кирилл, 21 год. Раковая опухоль головного мозга. Смерть наступила в результате остановки сердца в...— он посмотрел на часы, но договорить не успел. В этот момент отчаяние вернуло Ие способность действовать и говорить. Она кинулась к постели парня: — Нет! Замолчите! — Виктор рванулся за ней, отталкивая и отодвигая тех, кто пытался её остановить. Он чувствовал, что её чистая девичья сильная любовь может сделать чудо! А даже, если и нет, то она хотя бы попытается его вернуть. Это то, что ему не дали сделать, когда умирала его любимая жена, которая так и не увидела их сына. Девушка подбежала к Кириллу, схватила его за плечи и начала неистово трясти, крича на русском: — Не смей! Не смей уходить! Кир, ты слышишь?! Ты обещал мне! Обещал что проснёшься! — она в отчаяние сжала кулачки и со всей силы ударила его по груди. — Ты обещал пойти со мной на выпускной! — Ия била Кира по груди снова и снова. — Не смей меня бросать, слышишь! Ты обещал сделать мне предложение! Не бросай меня, как мама! Не смей...— она в последний раз со всей силы ударила кулаками, упала ему на грудь и зарыдала. Все стоявшие рядом и сбежавшие на её крики медики молчали, кто-то вытирал слёзы. Большинство из них узнали её, хотя видели в платье впервые за последние, наверно, три года, а значит, они знали её печальную историю. В этой странной густой, вязкой и липкой тишине что-то щёлкнуло, пискнуло: "Пик... Пик...". Оперировавший парня врач одним прыжком оказался у его изголовья. Надев на лицо Кирилла маску принудительного дыхания, поправил на нём провода, идущие к приборам и замер. "Пик... Пик..." повторилось и все смотревшие на экран монитора отображающего работу сердца, громко и радостно выдохнули, кто-то вскрикнул. Прямая на мониторе дрогнула несколько раз и стала подпрыгивать, как положено. Сердце Кира забилось! — Он жив? — спросила еле живая Ия, не видя ничего из-за пелены слёз, навалившись на стоявшего позади неё Виктора. — Жив, зараза, жив! Ты его вернула! — ответил друг, вытирая слёзы ей и себе. Чтобы не мешать медикам, он взял девушку за талию, отодвинул шторку и вывел её. Но там оказалась ещё одна кровать с пациентом, вернее с пациенткой. Ия резко развернулась, налетела на кровать и чуть не упала лицом на грудь женщине. От неожиданности она ойкнула, а потом, узнав пациентку, шарахнулась обратно в объятья друга и вскрикнула от ужаса: — МАМА?! — только и смогла выдохнуть она. Подошла медсестра. Ия указала на лежавшую в коме женщину и спросила дрожащим голосом: — Что? Почему? Что она здесь делает? Почему мама здесь? Почему не в палате?! — Утром у неё дважды была остановка дыхания. Потом остановка сердца, поэтому её перевели сюда. Мы пытались вам дозвониться, но ваш номер был недоступен, Ия-кун. Девушка обняла женщину, взяла её за руку. — Мама... Прости меня, мамочка! Я должна была тебя навещать. Прости, родная. Я так злилась на тебя за то, что ты не проснулась после третьей операции! За то, что ты бросила меня! Я была глупой... Прости, умоляю! Виктору показалось, что рука женщины дрогнула, как-будто она пыталась поднять её, чтобы обнять дочку. Приборы, подключённые к ней как-то странно пискнули, звуки стали сбивчивыми. Ия испуганно отпрянула от матери. — Что такое? Что происходит? Что опять случилось? — спрашивала она испуганно у медсестры. Та вскрикнула, ойкнула, указывая на лицо пациентки и куда-то убежала. Девушка посмотрела на мать и увидела, как подёргиваются её ресницы, она приоткрыла глаза и очень тихо прошептала: — Не кричи. Я слышу. Ты пришла, наконец-то. Я так ждала... — и снова прикрыла глаза. — Мама... Мамочка! Не закрывай глаза, умоляю, не засыпай больше так надолго! Я не брошу тебя больше, только не засыпай! — Ия обняла маму и поцеловала. — Я не сплю. Просто свет яркий, — ответила та, а у самой от глаз по вискам скатились капли так похожие на чистый речной жемчуг. Виктор увидел подошедшего врача, взял девушку за плечи, увёл из отделения. Усадив её на первое попавшееся кресло, сел рядом и подал ей платок. — Она проснулась, Виктор! — теребя в руках платок, тараторила она. — Ты представляешь, она открыла глаза... После восьми месяцев сна, после восьми месяцев комы она очнулась. Я так злилась на неё, глупая, за то, что она не просыпается после третьей операции, что даже перестала навещать её. А она ждала. — Всё самое страшное позади, теперь всё наладится, вот увидишь. И Кирилл поправится, и твоя мама. — Какая же я была эгоистка! Дура! Если бы я пришла раньше, то она бы уже давно проснулась, понимаешь?! — Не факт. Может быть её организм был так истощён борьбой с раком, что ей требовалось больше времени, чтобы отдохнуть, — накинув на девушку свой джемпер, он обнял её. — Всё будет хорошо. Выплакай все свои беды вместе со слезами и успокойся, — но в этот момент он почувствовал, как тело девушки обмякло в его руках. Имея медицинское образование, Виктор сразу понял, что она потеряла сознание. Парень заорал на весь коридор на английском: — Помогите! Скорее доктора! На его крик выбежала та самая медсестра, что разговаривала с Ией возле постели её матери. Увидев девушку в таком состоянии, что-то крикнула, показывая жестами, что он должен перенести её. Парень подхватил Ию на руки и перенёс в отделение, куда показала медсестра. Осмотрев новую пациентку, доктор вздохнул, снял очки и потёр переносицу: — Это нервное потрясение. Поставьте ей капельницу с физраствором, введите глюкозу... Кажется, она несколько дней ничего не ела и не спала. У неё физическое и нервное истощение. Так что пару-тройку дней придётся подержать её под капельницами, — потом врач обратился к медсестре по-японски, уточнив, та ли эта девушка, о которой он думает и попросил связаться с её отчимом, чтобы тот перевёл её в своё отделение, так как в реанимации ей делать нечего. А на английском, обращаясь к Виктору, сказал: — Странно. Мы привыкли видеть её в мальчишеском облике, некоторые даже сомневались, что она девушка. А она такая хорошенькая стала, прямо расцвела! Вот что делает с людьми любовь, — парень полностью согласился. — А вы сами, молодой человек, как себя чувствуете? Тоже на голодном пайке? — взял его за кисть пухлыми пальцами, чтобы проверить пульс. Тот достаточно уверенно и подробно рассказал о меню своего завтрака, чтобы успокоить доктора. — Значит, вы завтракали, но ещё не обедали, так? — отпустив кисть парня, спросил он и, получив утвердительный ответ, пригласил присоединиться Виктора к нему, чтобы отобедать. — Хорошо, я согласен. Тем более, что меню вашего кафе меня устраивает. — Кафе? — мужчина рассмеялся. — Что вы, что вы! Только домашние обеды! Моя супруга шикарно готовит! — он взял Виктора под локоть легонько и повёл в свой кабинет. —