Длинный путь в никуда

Мэри смотрит на Люцифера недобро. Он возвращает ей тот же взгляд, но с издевкой внутри. Страх сжимает горло Мэри, пока она с ужасом осознает весь кошмар сложившейся ситуации. Застрять с Люцифером в этом чертвом парке развлечений для детей солдат, контуженных и сумашедших - есть ли ситуация пострашней? Мэри со вздохом отвечает себе сама - есть, наверное. Смерть Дина и Сэма на ее глазах, например. Она пошла сюда ради этого - спасения тех, перед кем она смертельно виновата. О цели приходится постоянно напоминать, потому что страшный взгляд Дьявола вышибает все мысли из головы. *** Мэри смотрит на Люцифера устало. Тот же глядит на нее с едва уловимым интересом, непрекращая издевки. Мэри пропускает их мимо ушей - зачем слушать то, что априори не принесет ничего, кроме душевной муки в больных ребрах. Единственное, что ей правда запомниается - так это слова про то, что они похожи. Она фыркает с отвращением, но замирает. Потерянные родители-одиночки и брошенные дети. Наверное, в этом есть смысл. Искать его, этот смысл, Мэри, конечно, не станет - мысль о ее схожести с Сатаной ей претит. У нее есть дела и по важнее. Например, выжить, проведя целый уикенд с Люцифером. "Да у вас огромный список забот, мама. Прям делай-непеределай", - замечает она про себя. *** Мэри все чаще вспоминает Джона. Ее воспоминания о муже теплые, радостные, связанные с ее счастливым замужеством, с ее милыми детьми. Даже несмотря на то, что злость на мужа тоже имеет место быть (ибо какого черта он сделал с ее сыновьями?), Мэри скучает. Люцифер уже как несколько часов заглох, к вящему удовольствию Мэри. Он тихонько бурчит что-то себе под нос, но это неотвлекает охотницу от созерцания местного однообразного пейзажа и воспоминаний. Она осторожно перебирает воспоминания в голове, стирая с них посмертные пыль и помутнение. Первая встреча с Джоном, семейные праздники, рождение мальчиков... Плохих воспоминаний она старательно избегает, не имея ни малейшего желания портить себе и так нулевое настроение. Но хорошие заканчиваются слишком быстро. Они обрываются под тяжелым взглядом желтых глаз Азазеля. А еще Мэри помнит рай, но мысли о нем причиняют боль, ведь, возможно, там она и была по-настоящему счастлива... Надо что-то делать, или Мэри расплачется прям здесь. - Все, баста, - охотница резко тормозит, взбивая сапогами пыль. - Я устала. Устраиваем привал. - Опять? - Люцифер резко разворачивается и окатывает женщину насмешливо-суровым взглядом. - Ты опять устала? Да ну тебя, Мэри, с предыдущего привала всего пять часов прошло! - Какая я молодец, ведь принимая во внимание тот факт, что я ела и пила чертову кучу часов назад, и то какие-то ягоды, я должна была вырубиться еще два часа назад. - Мы так не выберемся отсюда! - Можем потащить меня на себе, верблюд. Раз не хочешь меня убивать - катай! - Какие же вы, Винчестеры, наглые, - начинает Люцифер, сжимая руки в кулаки. Чтобы предовратить собственное избиение, Мэри выдает: - Ты вообще знаешь, куда идти? Это останавливает Люцифера; на его лице проступает сначала растерянность, а затем злость. Он разворачивается и отходит от охотницы подальше, прошипев больше для себя, чем для Мэри: - Привал так привал. Мэри удовлетворенно хмыкает про себя. Она так и думала. Дьявол и сам не знает, куда идет - тащит Мэри в пустоту, чтобы самому не сойти с ума. Его счастье было близко: сын, возможно, подобие семьи, но у него отобрали все резко и быстро, и, видимо, без права на возврат. Он и сам не надеется, что они выберутся, и Мэри его прекрасно понимает. Женщина сворачивает на песке, глядя в небо. Уже темнеет, но со сбитым режимом сон к Мэри никак не идет. Внутренне подобравшись, Мэри решает отвлечь себя от мысли о Рае необычным способом. - Хэй, Люцифер! - А? - он поворачивается с недовольным лицом. - Чего тебе, женщина? - Расскажи, как все начиналось. Люцифер подвисает на несколько секунд, а затем морщится и непонятливо выдает: - А? Мэри смеется почти весело. - Говорю, расскажи, как все начиналось. Сотворение мира, человечества, ангелов, ну, которых ты именно видел, о том, что было до. Как вы запирали Божью сестру. - В Библии многое описано, - бурчит Люцифер, видимо, собираясь отвернуться обратно. - Или у Кастиэля спрашивать надо было. - А я неверующая, чтобы Библию читать. А Кастиэль не все видел лично, он же младше тебя. А ты все-таки старший из архангелов, повидал на своем веку, - сладко тянет Мэри, удивляясь сама себе и подавляя желание дать сама себе по лицу. Кажется, такая откровенная лесть трогает Люцифера; он глядит на Мэри с подозрением и интересом. - Ой, мама, прямо смущаете, - хитро выдает он, сощурившись. Мэри подавляет желанием дать ему по лицу. Охотница выразительно смотрит на Дьявола, мол, давай уже, соловей, пой. И Дьявол вздыхает. - Ну, вначале, до Отца и братьев, было не "ничего". Была Тьма... *** Странный поход продолжался. Люциферу, кажется, было совсем не в тягость было болтать без умолку. У Мэри складывалось ощущение, что он и сам рад, что его слушают и слышат. Парень явно давно не выговаривался на отстраненные от разрушения мира темы. - Самое страшное в Клетке - дикая скука. Как только прошла обида от предательства Отца и брата, именно скука меня добивала, а я полностью понял выражение: "Лучше я бы не рождался". Время будто издевалось, казалось, что его нет вообще. Когда не знаешь, что тебя ждет... Или нет, не так. Когда знаешь, что впереди лишь пустота и одиночество, время будто исчезает. - Мэри не могла с этим не согласится - не смотря на довольно интересный разговор, за время их нахождения в другой реальности она совершенно потерялась в днях и смутно представляла, сколько они идут. - Когда ко мне в Клетку пробился Азазель с разговорами, я чуть с ума от радости не сошел. Надо отдать ему должное - с его помощью я выбрался из Клетки с минимальными представлениями о мире. Потом пришлось доставать дополнения из головы весселя. А то бы заявился к Сэму пернатый идиот, говорящий только на енохианском. Вышло бы неловко, - Люцифер смеется, и, к своему удивлению, Мэри смеется тоже. Этот "пернатый идиот" сыновей ее пытал, друга убил, жизнь ей испортил, а она ржет. "Мама года", - язвительно замечает Мэри внутри себя. - "Просто класс! Ладно, спишем на истеричное." Люцифер скосился на Мэри и быстро проговорил: - Вот только не думай, что я давлю на жалость. Хоть я и обижен на Отца, свою я вину тоже осознаю. - Правда? - притворно удивляется Мэри и разводит руками. - Поверить не могу! - Правда. Но не обольщайся. Я осознаю, но только чуть-чуть. Немного. В глубине души, так скажем. - Мэри вовремя закусывает язык, дабы не напомнить о полном отсутствии у ее собеседника у души. Может, у нее с Люцифером и отностительное перемирие, шанс получить в лоб у нее все-таки есть. - Ну, насчет человечества и твоей ненависти. Именно человечская женщина, которая не испугалась смерти, родила тебе сына. И, да, неужели пока ты с ней, я прошу прощенья, спал, ты тихонько плевался от отвращения в подушку? Выражение лица Люцифера было просто изумительно. Кажется, еще чуть-чуть, и он покраснеет. Мэри на всякий случай отошла подальше, ругаясь сама на себя - ей богу, лучше про душу бы ляпнула, вот сейчас ей точно конец. Ну, "конца" не случилось: Мэри получила толчок в спину и отлетела в ближайшие кусты. - Ну, все! Я с тобой больше не разговариваю! - прошипел Люцифер, раворачиваясь и быстро удалясь. Мэри даже себе рот рукой зажала, все еще лежа в кустах, дабы не сравнить Дьявола с обиженной девочкой. Но ехидные смешки все равно пробивались. Отсмеявшись, Мэри бросилась догонять обиженку. - Да ладно тебе, это я шучу так! Ну, стой, алло... Боже, твой сын, он невыносим...