С ним.

Все хорошее когда-нибудь заканчивается...

      Прошло четыре месяца с дня совершеннолетия Тигрицы. Будущая мать стояла у окна, гладя свой живот. — Только четыре месяца, а я жду не дождусь твоего рождения, мой малыш, — ласково прошептала Тигрица.       Она не заметила, как позади нее встал будущий отец ребенка, Шень. — Доброе утро, — внезапно произнес Шень.       Кошка повернулась и увидела альбиноса. — Д-доброе, я даже не заметила, как ты подошел, — как можно доброжелательнее сказала девушка. — Сам себе удивляюсь, как я так незаметно могу красться, несмотря на то, что у меня заточены когти на ногах и большой пышный хвост, — саркастически ответил Шень. — Я в облаках летаю, в этот момент ничего не замечаю.       Уже три недели, как альбинос стал каким-то холодным и суровым, а иногда и вовсе агрессивным. Тигрица не понимала, что повлияло на их любовь. — Милый, может, мы поговорим? — осторожно спросила Тигрица. — Что случилось? — соглашаясь на разговор, холодно спросил Шень. — Понимаешь, ты в последнее перестал быть нежным и ласковым, — начала Тигрица. — Ну и?       Девушка приблизилась к нему вплотную. Она коснулась носом клюв любимого и спросила: — Милый, я хочу знать, что с тобой?       Вместо ответа, Шень нежно расцеловал шею Тигрицы, оставив пару засосов. — Видишь? Я все еще люблю тебя. Больше не задавай подобных вопросов, — холодно произнес павлин. Он прикоснулся к подбородку девушки и поцеловал нежно в губы, тем самым завершая разговор. Альбинос собирался уходить, но Тигрица вставила свои слова. — Но это не ответ на мой вопрос. Дорогой, в чем дело?       Мужчина резко развернулся в сторону мастерицы. У него был раздражительный взгляд. Он быстрым шагом приблизился. — Я тебе говорил, чтобы ты не задавала подобных вопросов! Чем ты слушала?! — прошипел альбинос.       Девушка испугалась от такой реакции возлюбленного. — Прости, — тихо прошептала Тигрица. — Так лучше, — чуть спокойнее произнес Шень.       Он развернулся и ушел, а та тихонько пошла за ним. Павлин пришел в зал. Альбинос подошел к столику, где была бутылка красного вина вместе с бокалом. Шень налил себе бокал. Не успев насладиться “кровавым” напитком, как вдруг к нему подбежала Тигрица. — Что тебе еще нужно? — слегка грозно, но столь холодно спросил альбинос. — Шень, что за шутки? Почему ты не можешь сказать нормально, что с тобой стряслось? Я требую ответа! — твердо спросила кошка.       Альбинос вздохнул и брызнул вино в лико Тигрицы. Та совсем не ожидала такого от Шеня. Она разозлилась. Стиснув зубы, тигрица со всей силы дала ему пощечину. Шень еле удержал равновесие. — Ты совсем что ли с ума сошел?! Как ты можешь себя так вести, подонок! — воскликнула девушка.       Шень совсем разозлился. Он сильно сжал шею девушки. — Что ты себе позволяешь, малолетняя куртизанка*?! — крикнул Шень. — Глупое пугало! Овца!       Таких оскорблений, тем более от любимого, бедняжка выдержать не смогла. Она крикнула с горькими слезами на глазах. — Ты сам еще хуже! Развлекся с несовершеннолетней девушкой в постели, наделал ей ребенка и еще кричишь на нее! Кобель! Урод! Старый извращенец! Педофил!       Альбинос был в ярости. Он схватил ухо. Сильно потянув, приблизил к себе. — Собирай свой хлам и, чтоб духу твоего здесь не было, поняла? — злобно прошипел Шень. — Б-больно, — плакала она.       Шень еще больше затянул уши, и снова спросил: — Я не услышал вопрос, ты все поняла?       Девушка, проливая горячие слезы, закивала головой. После кивков Шень швырнул ухо. Он злобно прошипел:”Ведьма!”. Потом он ушел. Тигрица со слезами на глазах побежала в спальню. Добравшись до спальни, она взяла чемодан и бешено начала собирать вещи. На последок, Тигрица взяла перстень Шеня с рубином, чтобы помнить прекрасные моменты в их отношениях, потому что в именно эти моменты павлин был таким любящим, внимательным, заботливым и носил этот перстень. Тогда ей казалось, что он — самый идеальный мужчина на свете. Альбинос зашел в спальню. Прервав от прекрасных воспоминаний, он грозно рявкнул:”Ну, что стоим? Собрала вещи — прочь отсюда!” Девушка покорно взяла чемоданчик и вышла из спальни. Полосатая хищница добралась до входных ворот. Она прикоснулась к ручкам, но вдруг резко развернулась. — Милый, перед тем, как я уйду, можно тебя обнять? — тихо спросила Тигрица. — Хорошо, только недолго, — холодно ответил Шень.       Девушка сразу после ответа прижалась к павлину. Она закрыла глаза и положила голову на его шею. “Я люблю тебя, Шень. Зачем ты меня выгоняешь? Я ведь ношу под сердцем твоего ребенка”, — прошептала Тигрица. Они еще так постояли немного времени, примерно пять минут. Шеню надоели объятия и оторвал от себя Тигрицу. Павлин открыл парадную дверь. На улице был холодный дождь. “Надевай плащ и уходи!” — грозно и холодно бросил Шень. — Но, Шень, а как же ребенок? Ты же так его хотел, — тихо произнесла тигрица. — Пошла вон, тупая уродина! — холодно бросил альбинос.       Надев плащ, хищница взяла чемоданчик и выбежала на улицу. “Больше не возвращайся, малолетняя куртизанка!” — крикнул павлин в след и хлопнул воротами. Тигрица, не зная почему, побежала куда глаза глядят. Она бежала так быстро, что горячие слезы вылетали назад. Девушка не понимала куда именно бежит, но только бы подальше от дворца этого урода. “Козел! Он о ребенке подумал?!” — злилась кошка. Будущая мать не заметила, как добежала до сада. Тигрица сильно устала; беременность давала о себе знать. Она заметила дерево, которое закрывает камень от дождя. “Хотя бы здесь высохну, наверное”, — подумала тигрица. Села на камень. Вдруг ее начало клонить в сон. Полосатая девушка не могла больше себя контролировать. Облокотившись об дерево, будущая роженица уснула.