Коробочка с сюрпризом

Дорога стелилась под колёса, как шлюха под клиента. Взятая напрокат машина шла уверенно, навигатор время от времени давал указания, куда свернуть, — в этой части Америки Сквало никогда не был. Он и о городке таком не слышал, цель запряталась хорошо и почти восемь лет не отсвечивала на радарах. Но от Вонголы не скроешься. Цель — Андреа Карбоне. Жестокий убийца, известный необъяснимым умением находиться одновременно в разных местах. Прикончил многих мафиози, мстя за мать, покушался на самого дона Тимотео. Псих. Сейчас вёл себя тихо. Ничего, кроме фотографии, случайного снимка, слитого в инстаграм, у них не было. Сквало не любил такие дела. Минимум информации, срочность заказа, работа вслепую. А ещё первое дело пацана. Сквало покосился на Ямамото. Тот сидел на пассажирском сидении, жевал жвачку и выдувал из неё пузыри, слушал музыку в плеере и выглядел беззаботным. Жвачка бесила Сквало. Настроение… настораживало. Да, они много тренировались, бесконечное множество раз, до кровавых мозолей и темноты перед глазами, и Ямамото втянулся в танец меча, слился с ним воедино, перестал твердить про бейсбол, но оставался всё тем же упрямым мальчишкой. Когда Сквало заговаривал об убийствах, тот неловко смеялся и переводил тему. А однажды заявил: «Мой меч будет защищать Цуну». Сквало подавил желание наорать — чёртовы идеалы наследников Примо! — и решил сыграть на том, что есть. «Окей, но от крови на клинке тебе не отделаться. Хочешь, играй в мафию, пацан, хочешь — играй в убийства, но руки ты запачкаешь». Ямамото тогда замолчал и долго ходил с отсутствующим видом. Наводил жуть. Что-то для себя решал. Решил? Что? Скоро предстояло узнать. Неизвестность раздражала. Если Ямамото думает соскочить… если надеется, что Сквало всё сделает за него, не даст замазаться... Сквало до скрипа сжал руль. Разочароваться в пацане — последнее, чего он хотел. Лопнул очередной пузырь, и Сквало взорвался. — Выплюнь! — Что? — Ямамото снял один наушник. — Я говорю, выплюнь эту дрянь. Хватит чавкать! Ямамото неловко улыбнулся. — Извини. Мне Гокудера дал с собой. Она вкусная! Хочешь? — Нет. — Из неё прикольные пузыри надуваются. — Ты меня специально бесишь? — А ты бесишься? Прикалывается. Строит из себя дурачка. И это — мастер меча. Гибкость бамбука, текучесть воды, смертоносность клинка. Кошмарные эротические сны Сквало, чёрт бы его побрал. Сквало протянул руку к лицу Ямамото. — Выплюнь, — приказал он. Ямамото задумчиво жевал ещё несколько секунд, потом плюнул. Сквало выкинул мерзкий розовый комок в окно, повернул по навигатору налево и затормозил. Полиция. Дорога огорожена, из-за спин людей в униформе виднеется чьё-то тело, у обочины валяется велосипед. Кто-то сбил зеваку? К их машине подошёл полицейский. Представился сержантом и попросил объехать. — А что случилось? — Ямамото перегнулся через Сквало к окну, уперев ладонь в кресло между его ног. Сквало захотелось выматериться. От Ямамото пахло летним дождём, потом и кока-колой; пальцы, смуглые и гибкие, задевали бедро, жглись сквозь ткань брюк. У него сейчас встанет, пиздец. — Точно сказать не могу, — озабоченный голос сержанта немного отрезвил. — Возможно, какой-то дикий зверь. Отгрыз голову бедолаге. Не можем её найти. Будьте осторожны, за последние полгода тут шестерых сожрали. Это что за звери голову отгрызают? Впрочем, не до этого. Когда они выехали на новую дорогу, узкую, петляющую меж деревьев, Ямамото извлёк из кармана джинсов помятую упаковку жвачки и закинул в рот две пластинки. Блядь. Сквало не стал размениваться на разговоры, ухватил Ямамото за подбородок и надавил на губы, раздвигая их, проникая в жаркий, влажный рот. Это он зря, конечно. Через руку словно пустили ток, в животе скрутился огненный ком, но отступать было поздно. — Отдай. Ямамото вертел головой, пытаясь скинуть ладонь, и смеялся, сука. — Отдай, говорю! — рявкнул Сквало, почти ухватив жвачку пальцами. Горячий язык мокро скользнул по ним, Сквало дёрнулся — и в лобовое стекло что-то врезалось. Машину отбросило назад, нога сама вдавила педаль тормоза, а зубы Ямамото впились в пальцы. Сквало оторопело моргал, пялясь на покрытое трещинами стекло. Ему показалось, или он видел… акулу? Срань какая-то. — Это что, блядь, было?! Карбоне узнал, что за ним идёт охота, и пошёл на опережение? — Может, птица? Сквало скептически глянул на Ямамото. У того вид был… несчастный. — Я жвачку проглотил. Сквало закатил глаза. Но… акула?

***

Андреа Карбоне держал частную мастерскую по починке машин, так что теперь не требовался даже предлог, чтобы заехать к нему. Сквало отложил дело на утро. Хотелось выспаться после суток за рулём, и пацану не мешало отдохнуть. Проникнуться неизбежностью грядущей миссии. Прекратить валять дурака и морально собраться. Они остановились в единственной гостинице на всю округу, взяли двухместный номер, пива и жратвы. После второй бутылки Ямамото прервал затянувшееся молчание. — Сквало, исполнишь одно моё желание? — С какого хрена? — Ну… — Ямамото поудобнее умостился на кровати, сделал глоток и выдал: — В качестве мотивационного пинка. — Пинка я тебе и так могу дать, — лениво отозвался Сквало. Ямамото упрямо на него посмотрел. Не мальчишка, молодой волк. Такого хотелось поощрять. — Ладно, чего хочешь? — Я потом скажу. После. Теперь Сквало стало любопытно. Смутное предвкушение вместе с алкоголем разлилось по венам. Может, ему тоже загадать желание? Если Ямамото справится, он позволит себе распустить руки. Иметь дело с убийцей проще, чем с сопливым пацаном. Убийство окончательно их уравняет. Сквало опасался, что сейчас Ямамото не сможет сказать ему «нет». «После» — запросто. А ещё надо будет сходить к мозгоправу. За окном чудилась белая акула.

***

Когда они вошли в мастерскую, Андреа, заляпанный машинным маслом с ног до головы, жадно пил из бутылки. Ситуацию он просёк моментально, только на них взглянув, отбросил бутылку, выхватил из кармана коробочку (вот же гадство! Коробочка была только у Ямамото, с ласточкой Дождя), и ткнул в неё кольцом. Пламя оказалось голубым. Из коробочки вылетела белая акула. Большим идиотом, чем сейчас, Сквало, наверное, не чувствовал себя никогда. — Брат, я отнёс коробки в подсобку, — из проёма двери в противоположной стене появился… ещё один Андреа. Брат-близнец? Так вот как он в Италии проворачивал свои преступления! Точнее, не он — они. — Беги! — крикнул Андреа, или не Андреа, хрен их теперь разберёшь. — Ало, убить! Акула взмыла под потолок и бросилась на Сквало. Пришлось уворачиваться. — Я за вторым! — Ямамото сориентировался быстро, рванул за брательником. Сквало зажёг пламя на кольце. Он мог выставить щит, но и всё. Ни одна коробочка у него не приживалась, и это было проблемой. Акула заскользила над полом, красивая и неумолимая, чертяка, даже жаль было такую грохать. Сквало отступил на шаг, замахиваясь, споткнулся обо что-то, потерял равновесие — и услышал выстрел. Хана ему. — Ало! Что ты делаешь?! Сквало моргнул. Акула висела рядом с ним, поводя плавниками и глядя на него умными глазами. Сквало бездумно протянул руку и дотронулся до ее носа. — Ты меня прикрыла? Спасибо. — Ало! Блядь, да что с тобой такое! Почему ты меня не слушаешься?! Я твой хозяин! Я! Сквало вдруг осенило. — Ты скармливаешь ей жителей городка. Не очень-то умно. — Моё пламя ей не по вкусу, — буркнул Андреа и загнал акулу обратно в коробочку. — Я и так с тобой справлюсь. Ага, как же. Меньше чем через минуту Андреа корчился, насаженный на меч. Неудачник. Сквало отобрал у него коробочку и ухмыльнулся. Ало, значит. — Я всё, — в дверях появился Ямамото. Отрешённый, с тёмным огнём в отливающих желтизной глазах и с кровью на катане, которую он сжимал в руке уверенно и спокойно — увереннее и спокойнее, чем прежде. — Как ощущения? Ямамото пожал плечами. Пристально глянул на коробочку. — Что будешь с ней делать? — Оставлю себе. Смотри, какая красавица. Сквало выпустил Ало, и та закружила вокруг него. Потом подлетела к Ямамото и ткнулась носом ему в живот. — Ну привет-привет, — посмеиваясь, Ямамото похлопал её по голове. — Кажется, я ей тоже нравлюсь. Животные из коробочки — отражения своих хозяев. Конечно, ты ей нравишься, придурок. — Ямамото Такеши, так что там с желанием? — спросил Сквало, привычно оттирая кровь с клинка. — Тебе оно может не понравиться, — виновато произнёс Ямамото, не отводя взгляда. — Обещай, что если не понравится, ты забудешь, и мы останемся друзьями. Что-то похожее он собирался сказать Ямамото сам. Подозрение огрело почище стакана с виски, пущенного в лоб. — Сверху или снизу? — рубанул Сквало, а сердце застучало в горле, и хотелось уже подойти и обнять, и… сделать хоть что-нибудь. — А? — Ямамото иногда бывал очень тупым. — А ты дашь? — но не на этот раз. Сквало тихо засмеялся, уловив неверие и надежду в голосе. — Если хорошо попросишь. Тем более, я обещал исполнить твоё желание, пацан. — Ну, вообще-то я хотел для начала тебя поцеловать. — Так не тормози. Целовался Ямамото хорошо. Напористо, вдумчиво, со вкусом. Сопливые пацаны так не целуются. Сквало отвечал, прикрыв глаза и впитывая близость Ямамото, его терпкий запах, его тепло. Прижимал к себе, гладил по спине, тискал за задницу, и, наверное, они бы так простояли вечность, если бы не хруст костей и чавканье совсем рядом. — Ало! Ало обернулась, глядя честными глазами, с окровавленной рукой Андреа в пасти. Определённо этот тип ей не нравился. — А тебя она не съест? — насторожился Ямамото, сжимая в кулаке его волосы, словно боялся, что добыча вырвется и убежит. Да куда он теперь денется, всё, ловушка захлопнулась. Сквало хмыкнул: — Пусть только попробует! Голову откушу! — Точно, голова! Занзас просил принести голову. Я быстро, — и Ямамото, посвистывая, направился обратно к своей жертве. Акула, близнецы, достигший просветления Ямамото Такеши с головой своей жертвы. Дурдом. Кажется, это называлось «счастье».