Ярость

Через несколько часов до нас дошло значение слова «жаровня». Солнце нещадно палило наши головы, казалось мы вот-вот расплавимся. Я раздала парням банданы, которые взяла в магазине, а Ньюту сунула кепку. На свою голову я накинула колпак толстовки. Понятия не имею сколько мы прошли, пока не увидели торчащие бетонные плиты из песка и поспешили к ним, чтобы хоть немного укрыться от солнца и передохнуть. Тяжелее всего было Чаку — с него градом лился пот, и он постоянно держался за своё плечо. Я понимала, как больно и тяжело ему сейчас было, но он был молодцом. — Что с твоей губой? — спросил он Ньюта, который отряхивал штаны от пыли. Это я укусила его вчера. Но сегодня даже думать об этом не хотелось, хотя вопрос кольнул меня. — Ничего, — Ньют прикоснулся рукой к укусу и бросил на меня взгляд. Я встала и отошла чуть подальше. Сидеть рядом с тем, кто был рядом с тобой ближе всех на свете и делать вид, что ничего не происходит, было слишком сложно для меня. Плевать, что подумают парни. Через какое-то время ко мне подтянулся Томас. — Хочешь пить? — он протянул бутылку с водой. Я помотала головой, и он присел рядом. — Послушай, я понимаю, что это не моё дело, но… мы переживаем за вас. Что произошло? — Я не хочу об этом говорить. — Т/и, — Томас говорил очень настойчиво, — ты знаешь, что он однажды не спрыгнул со стены лабиринта? Он хотел покончить с собой, наш добряк Ньют… Представляешь? Я ничего об этом не знала. Но что это могло сейчас поменять? — Всем нам не просто сейчас… — продолжил он, после некоторого молчания, — И нам нужно поддерживать друг друга. Я не прошу тебя сейчас же пойти и помириться с ним — я даже не знаю, поругались ли вы или ещё что… Просто не делай вид, что ты не с нами. Тут мне стало стыдно. Ребята были совсем не виноваты в том, что Ньют не захотел отношений сейчас. Стоило подумать головой, прежде чем поступать как последняя эгоистка… Мы снова отправились в путь и дню не было конца, пока, наконец, сила жары начала понемногу стихать. По подсчётам Минхо было около восьми вечера, когда нашему взору привиделся опять какой-то торговый центр. Мы поспешили к нему — на крыше висела вывеска «Хилтон». Войдя внутрь, включили фонарики — было как-то подозрительно чисто. Мебель стояла так, будто люди ушли отсюда полчаса назад. Только ужасно тихо и темно. — Может, тут кто-то живёт? — спросил тихонько Чак. — Конечно живёт, дубина! — раздался мужской голос. Я сделала шаг назад, испугавшись. Томас направил свет фонарика на место, откуда доносился голос, и мы увидели человека. Он был похож на бездомного — рваная одежда, борода и смешная шляпа на голове. Хотя, мы сами выглядели не лучшим образом. — Туристы? — произнёс он, прикрываясь рукой от фонарика, — Да прекрати ты светить, парень! Туристы! Он пошутил или на этом свете до сих пор есть туристы? — Э… мы можем тут остановиться на ночь? — спросил Томас, выключая фонарик. — Мы шли весь день и очень устали. — Конечно. Отель «Хилтон» к вашим услугам! Мы переглянулись. — Проходите, нечего тут стоять! — заворчал он и начал махать рукой, чтобы мы скорее прошли. *** Мы очутились в большой комнате, напоминающую гостиную, которая освещалась небольшими светильниками. Обстановка была очень богатой — картины, красивая мебель… — Садитесь же, — мужичок забег в суматохе возле нас, — нечасто ко мне приходят гости… Будете есть? Мы согласились — никто крошки в рот не брал со вчерашнего дня. — Вот и отлично, — он хлопнул в ладоши, — я пока пойду и принесу всё сюда, а вы можете располагаться. Я села на кресло и поняла, как сильно устали мои ноги. Ребята тоже попадали кто куда — каждый сделал это со вздохом, от усталости. Было немного странно, что мы сразу же под вечер оказались в отеле, как по заказу, но никто не хотел напрягаться — уж больно мы были измучены. А вот нам уже несут ужин. Это была курица в каких-то контейнерах и хлеб. — Откуда всё это? — спросил Минхо, беря себе кусок. Оказалось, что Сэм, как представился наш новый знакомый, пришёл сюда из города. Живёт тут уже полгода. Это место ему очень нравится — здесь красивая мебель и ещё много еды, которая не успела испортиться. Иногда к нему приходят люди, которые бредут мимо — но таких было всего два человека. — Погодите, вы сказали из города? — не расслышала я, — Где-то недалеко есть город? — Ну да, — Сэм снял с себя шляпу и начал махать ей, словно веером, — если выйти утром, то к вечеру доберётесь до него. Но там такого места, как здесь, нет! Это всё меняло. Значит, что-то ещё осталось на этом свете, кроме лабиринтов и безопасных зон, где прячут людей под видом благих намерений. — А кто приходил к вам до нас? Кем были эти двое? — Томас даже слегка наклонился вперёд, будто не слышал. — Такие же, как и вы — молодые парни, — меланхолично произнёс Сэм. — Они тоже отправились в город. Это было… месяца три назад, да. Неужели это были такие же, сбежавшие из рук Дженсона с компанией? Вот бы знать, где они сейчас. На удивление, Сэм не задавал лишних вопросов. Он не спрашивал откуда мы и кто такие. Скорее всего, ему было просто наплевать — он здесь был хозяин и король целого огромного здания. — Если хотите, то можете принять душ, только не больше десяти минут, а то вода быстро закончится, а по моим расчётам её должно хватить ещё на месяцев пять, — и Сэм показал нам большую ванную комнату. Я пошла первая. Скинув с себя одежду, я подошла к зеркалу, осматривая тело. Надо бы поменять свои повязки — они были серыми и почти сползли. Синяк на боку начал сходить, ссадины покрылись корочкой. Я осторожно разбинтовала себя и кинула бинты в мусорное ведро. Приняв душ, стало немного легче, как будто бы ты смыл с себя все тревоги и тяжесть дня. Одевшись, я вышла к ребятам в зал. Сэм приглянулся ко мне, прищурившись. — А ты ничего, — он почесал свою бороду, — было бы мне сейчас на тридцать лет меньше, я бы приударил за тобой, — и он рассмеялся. — Благодарю, — смутилась я, — не будет ли у вас бинтов? Мне нужно сделать перевязку. — Да… были где-то… — он начал оглядываться по сторонам, будто бинты лежали вокруг нас. — Сейчас посмотрю… *** Сэм принёс нам аптечку и откланявшись, попросился уйти — у него была важная миссия на сегодня. По его словам, надо было выпить и самому принять ванну. Мы были не против, и он ушёл. — Мне нужна твоя помощь, — попросила я Минхо, — перебинтуешь мою руку? Парень согласился и начал осторожно бинтовать. Ньют был в ванной, Чак уже чистенький, лежал на диване и, кажется спал. Томас рассматривал картины, висевшие на стенах. — У меня не будет неприятностей? — Из-за чего? — я не поняла о чём говорил Минхо. — Ну… Ньют ещё подумает чего-нибудь… В дверях показался он сам. Стрельнув взглядом по нам, он прошёл и сел на соседний диванчик. Воцарилась тишина. С рукой было покончено. — Надо ещё перебинтовать ребро… Минхо даже слова не успел сказать, как Ньют подошёл и сердито заявил: — Я сам. Парень встал и сказал, что пойдёт в ванну. Томас, почуяв, что лучше уйти, сослался на туалет и тоже вышел, оставив нас вдвоём со спящим Чаком. Я приподняла футболку, глядя на Ньюта. Его мокрые волосы торчали в разные стороны, а футболка прилипла к телу. Хотелось прикоснуться к нему, упасть в плечо и сказать, как я скучаю… Бинт постепенно обматывался вокруг моей грудной клетки. Вид у Ньюта был суровый. — Ты делаешь вид, как будто меня нет. — А что мне остаётся делать? Ты же сам предложил нам прекратить… Он молчал. Отрезав лишнее, завязал узелок и сам опустил мою футболку. — Я просто… Боюсь, что потом ты сама скажешь, что вся эта ситуация, в которой мы оказались — не место для отношений… Где-то он был прав. Могли ли мы что-то предполагать, когда каждый наш день был, как последний? Есть среди всего этого безумия место для любви? — Тебе надо отдохнуть, — Ньют положил бинт обратно в аптечку, — завтра снова идти весь день. Набирайся сил. Я прилегла на кушетку, обитую красным бархатом. Минхо вернулся из ванной и за ним ушёл Томас. Ньют выключил все светильники, за исключением одного, чтобы был хоть какой-то свет. Я прикрыла глаза, прислушиваясь к звуку идущих стрелок на часах. Может он прав? Лучше не стоит сейчас продолжать что-то, чтобы потом не было больнее. Кто знает, что ждёт нас завтра…