Ярость

Ньют пришёл в себя около полудня. Первое, что он сказал, была фраза: «Я что, голый?». Ребята засмеялись и успокоили его, сказав, что всё в порядке и штаны при нём. Он попросил воды и потом уснул. Дил посоветовал убрать полотенца с тела и укрыл его простынёй. — Завтра ему будет намного лучше, — сказал он, — Может, ты всё-таки поспишь? Глаза слипались, это было очевидно. Томас заверил, что они ни на минуту не отойдут от кровати, если только навестят Чака. Я согласилась прилечь на часок, но сон всё не шёл и я просто лежала с закрытыми глазами. Через какое-то время я услышала, как парни разговаривают. — Давно мы здесь? — это был голос Ньюта. Он говорил очень тихо. — Всего день, — ответил Томас. — Ты нас здорово напугал, дружище. Т/И не отходила от тебя ни на секунду. Мы еле уговорили её поспать. Я ожидала какого-то ответа, но было тихо. Притворяться спящей больше не было смысла, и я встала, сладко потянувшись. Ньют был очень бледный и выглядел совсем слабым. — Привёт… — я села рядом с ним и хотела взять за руку, но в последний момент передумала. — Говорят, я почти загорелся… — Ребята так испугались, когда увидели тебя лежащим без чувств… — от одного воспоминания у меня замирало сердце. — А ты? Неужели он решил, что я совсем не волновалась за него? Ну что за люди, эти парни! — Она волновалась больше всех, Ньют, — ответил за меня Минхо. Наш больной слегка улыбнулся и закрыл глаза. Я не могла наглядеться на его лицо. Глупая, никому не нужная гордость стояла между нами. Мы оба понимали, что наши чувства никуда не пропали. История с избиением Элвиса подтверждала это лишний раз. Но сделать первый шаг было страшно и я, как последняя трусиха, просто страдала про себя. В лачуге вновь появился Дил. Он подошёл ко мне и протянул стаканчик с чем-то горячим. — Это кофе, — сказал он, — просто ты не спала ведь день и я подумал… Просто взбодрит немного… Он как-то замялся. Я заметила, как Минхо прикрыл рот рукой — ему было смешно. — Спасибо большое… Но не стоило так волноваться за меня… — растерялась я. Он махнул рукой, как бы говоря, что это сущая ерунда и ушёл. — Вот мне станет легче, — еле говорил Ньют с закрытыми глазами, — Я и этому парню втащу… Мы засмеялись и услышали за ширмой крики Чака: — Хватит там ржать без меня! Наступил вечер. Самочувствие Чака улучшилось до состояния, когда он смог встать с кровати и немного посидеть с нами. — Его тоже ранили? — поинтересовался он, разглядывая лежащего. — Это он ранил, — Томас улыбнулся, — Избил тут одного парня, представляешь? Наш Ньют! Глаза Чака округлились. — А с ним просто случился солнечный удар. На щеках Ньюта появился румянец. Парни болтали о всякой ерунде, вспоминали Глэйд. Мы сидели так, будто ничего не произошло, и это было так приятно. Я наблюдала за каждым из ребят, за их весёлыми лицами и постепенно погрузилась в сон, прямо сидя на стуле. На следующий день мы решили найти место, где могли бы переночевать — в больнице нам не хотелось оставаться, да и кроватей не хватало на всех. Чаку стало заметно лучше, Ньют настаивал на том, что совсем выздоровел, хотя это было не так. Брэнд посоветовал нам идти в самый конец города, по его словам там были заброшенные жилища. — Не то, чтобы они плохие, нет. Просто там некому жить. Людей стало меньше… Мы поблагодарили Брэнда за всё, что он сделал и для нас и начали собираться, хотя это было громко сказано. Все, кроме меня с Ньютом, уже вышли и ожидали у входа, пока я ковырялась в сумке. Подняв голову, я увидела, что Ньют стоял рядом со мной. Казалось, что сейчас должно что-то произойти, мне было ужасно знакомо это чувство… Я тут же поняла, что именно такой взгляд был у него, тогда, в лазарете, когда мы поцеловались в первый раз… — Вы уже уходите? В дверях стоял Дил и испуганно смотрел на нас. Только бы кое-кто не сорвался с цепи! — Да, уходим, — спокойно ответил Ньют. Дил хлопал глазами. Он, кажется, искал какие-то слова, но не находил. — Мы ещё увидимся? — спросил он, наконец, глядя на меня. Это был лишний вопрос. Я понятия не имела, как ответить и очень испугалась, когда услышала это. — Дил, спасибо большое, что ты сделал для нас, нам надо уходить, — и Ньют взял меня за руку, потянув к выходу. Когда мы вышли, он отпустил мою ладонь и снова стал чернее тучи. Мне хотелось взорваться от негодования — ну почему он себя так вёл? Ревновал, злился, но был таким же отстранённым? — Пройдёмся немного, — Томас оглядывал разрушенные здания, — нам примерно двадцать минут ходьбы. А вообще, есть разговор. Надо найти тех ребят, о которых говорил Сэм. Возможно, они смогут нам чем-нибудь помочь. Я немного сбавила шаг, оставляя ребят идти впереди. Сказать, что я была расстроена — ничего не сказать. Мы приближались и отдалялись друг от друга с пугающей быстротой. И я снова ощутила ярость.