Модельер без Чо

      — Вот, проходи.       Тэхён немного затормозил, смотря куда-то перед собой, когда Чон галантно открыл ему дверь. Тэхён вообще весь вечер почему-то подвисал, наверное, волнение давало о себе знать. Только лишь когда пауза между ними затянулась, а Чонгук всё также продолжал пристально смотреть на парня, Тэхён наконец пришёл в себя и, смущённый своим поведением, посмотрел на мужчину.       Гостевая комната оказалась довольно просторной, и Тэхён был весьма удивлён этому. Ему всё время казалось, что такие богатые жлобы экономят на гостях. Даже Чонгук.       Парень неуверенно прошёл внутрь, аккуратно ставя на пол свою походную сумку. Он, честно признаться, даже не знал, что сказать. Может, «вау, какая комната шикарная»? Или же «Я могу остаться один»? Нет, вообще не то.       — Ну, если у тебя больше нет вопросов, то я пойду, — Чон аккуратно коснулся плеча парня и провёл ладонью вниз до его локтя. Тэхён, будучи и так смущенным своим положением, смутился еще больше и его сил хватило только на слабую улыбку. Ну хоть сам что-то за Тэхёна сказал. И на том спасибо.       — Да, спасибо.       Чонгук вдруг поджал губы, как будто он ждал от Тэ какой-то иной реакции, но настаивать на своём мужчина не стал и просто вышел из комнаты, заранее пожелав спокойной ночи Тэхёну. Как только дверь за мужчиной закрылась Тэ облегчённо выдохнул и рухнул на кровать, закрывая лицо руками.       — Блин, ну и зачем я согласился на его предложение? Зачем я сюда приехал? Чувствую себя…ужасно. Ужасно неловко.       От собственных рассуждений его отвлёк телефонный звонок. Ему писал Чимин. Он спрашивал всё ли нормально с другом. Тэ на это только улыбнулся. Нет, всё же приятно иметь таких заботливых друзей.       — Тэ, я ещё хотел сказать… — начал Чимин и тут же замолк.       «Недосказанность» не то слово, которым можно было бы характеризовать Чимина, он вообще не любил что-то умалчивать (ну, или у него это просто не получалось из-за чрезмерной болтливости), поэтому Тэхён тут же напрягся, чувствуя что-то неладное.       — Что случилось?       — Да ничего.       — Если бы ничего, ты бы так не отнекивался.       Чимин что-то начал неразборчиво мямлить в трубку, а после сослался на Юнги, который якобы его куда-то там зовёт, слиняв под шумок. Насчёт Юнги, конечно, были враки, но перезванивать Тэ не стал. Если бы это было что-то очень серьёзное, Чимин бы рассказал. А пока у Тэхёна были другие проблемы.       — Чувствую себя не в своей тарелке. В воздухе концентрированное напряжение. Мы вроде бы поговорили, но до конца ничего так и не решили. А ещё эта обстановка, — Тэхён тут же поёжился, оглядываясь по сторонам. — Я, конечно, здесь не был, но вот в других комнатах был. И я слишком отчетливо всё помню. Будто всё вчера было, только от этого ещё хуже. Господи, да зачем же он меня сюда притащил? Он реально хочет таким образом свою вину загладить? Ащщщ, почему всё так сложно? — Тэхён окончательно повалился на кровать, хватаясь за свой лоб.       Вышел из комнаты Тэхён только ближе к двум ночи. Ему жутко хотелось есть, но всё это время он боялся случайно столкнуться с Чонгуком: с Чонгуком, который выходит весь распаренный и мокрый из ванной, с Чонгуком, который сидит в очках в гостиной и под шум телевизора читает какую-нибудь газету, с Чонгуком, который в одной обычной поношенной футболке и домашних широких штанах сидит на кухне с чашкой чая или кофе. Не, это уже слишком для неокрепшей после произошедшего психики Тэхёна.       На кухне было темно.       «Хорошо, что ванная для гостей отдельная, а то б всю ночь как на иголках по дому бродил».       Тэхён проходит тихо, стараясь не шуметь и не привлекать к себе лишнего внимания; свет он игнорирует по той же причине. В холодильнике находится несколько кусочков уже подсохшего пирога и две бутылки соевого соуса.       «Интересно, чем он вообще питается?» — думает Тэхён, стоя у распахнутой двери холодильника.       В прошлый раз, когда он был у Чонгука, у него не было времени и даже мысли изучать его холодильник, поэтому и не приходилось думать о том, чем питается мужчина. А вот сейчас он думает и почему-то его становится жалко.       Выбирать не приходится, поэтому Тэхён начинает жевать пирог прямо возле распахнутого настежь холодильника. Пирог оказывается довольно вкусным (или ему с голодухи уже мерещится?), и Тэ старается как можно быстрее впихнуть его в себя. Уже на втором куске где-то из темноты раздается смеющийся голос:       — Ты сейчас похож на девушку, что сорвалась с диеты и ночью пошла есть.       Тэхён так и зависает с куском пирога во рту. Его щёки надулись, а по подбородку потекло варенье. Он тупо хлопает глазами и смотрит на то, как мужчина выходит из темноты на него. Тэ хочет сглотнуть, чтобы ему ответить, но в горле встаёт ком, не дающий ему даже вздохнуть. Он чувствует себя каким-то вором. Чонгук улыбается как-то слишком ласково, смотря на парня, и подходит ближе. Нет, Тэхён чувствовал, что всё так и будет. Вся эта затея с ночевкой ему не нравилась совершенно.       — Нет, ты не похож на девушку, — он стирает пальцем подтёк варенья с подбородка зависшего Тэхёна и облизывает палец, всё так же довольно улыбаясь. — Ты похож на хомячка, который прячет свои запасы за щёчки. Вон они у тебя какие, — и тыкает в одну из них.       Тэхён всё ещё в шоке и не может даже пошевелиться. Если бы днем Тэ это показалось бы смущающие глупо, то сейчас, в темноте, буквально прижатый чужим телом к холодильнику, ему всё это кажется смущающие совершенно иначе: смущающие волнительно, смущающие томительно.       — Прости, — наконец начинает Тэхён, проглатывая пирог, — это был твой завтрак?       — Ага, и обед.       — Правда? — то ли Тэхён так сильно тупит сегодня ночью, то ли Чонгук так убедителен в своих словах, но парень ему правда верит, растерянно смотря на мужчину и чуть приоткрывая рот.       Чонгук изучает его взглядом ещё с минуту, а потом снисходительно улыбается, запуская руки в карманы домашних штанов.       — Да нет, Тэ, я таким не питаюсь.       Тэхён уже хочет облегчённо выдохнуть и по-тихому слинять в комнату спать, но Чонгук снова начинает:       — Почему ты не сказал, что голоден?       — В два ночи?       — Не вижу ничего такого, мы всё равно оба не спим.       Тэ, честно признаться, даже не знает что на это ответить. Он и не хочет, потому что чует, что запахло жаренным.       «Я не готов! Я не готов!» — вопит его мозг и самому Киму выть охота.       — Кстати, можешь завтра на работу не выходить. Всё равно всё необходимое для работы у тебя тут.       Стоп.       Сто-оп.       Тэхён сейчас правильно понял? Чонгук предлагает ему остаться работать У НЕГО дома?       «Боже, и как же мне поступить?»       За этими раздумьями Тэхён как-то упустил момент, когда Чонгук наклонился к нему слишком близко. От ощущения этой близости и чужого дыхания на собственной коже Тэ ещё сильней вжался в холодильник и застыл. Ему казалось, что от этого напряжения что-то внутри него ещё немного и взорвётся.       Чонгук медлил. Тэхён тоже. Поцеловать первым было выше сил Тэхёна. Ему только и оставалось что ждать. Руки Чонгука легли по обе стороны от холодильника, и Тэ пришлось зажмуриться то ли от страха, то ли от предвкушения, а скорее, и от того и от другого.       От Чонгука пахло знакомо: гелем для душа и чем-то ещё — Тэхён бы назвал это собственным уникальным запахом — до боли знакомым и тёплым. Мужчина сейчас был весь такой домашний, тёплый и заботливый, что казалось и не было всех тех ссор и страданий. Губы Чонгука едва заметно касаются губ Тэхёна и он уже подаётся, чтобы ответить, — Плевать! Плевать на всё! — но в следующую секунду всё прекращается.       — Прости, — слышится в ответ.       Тэхён думает, что если это шутка такая, то уж слишком жестокая, потому что он впервые за всё время открылся и хотел дать волю своим чувствам.       Рука Чонгука опускается на его плечо и несильно поглаживает. Глаза всё же приходится открыть. В темноте видно не очень хорошо, да и Тэ как-то не очень удобно разглядывать мужчину после всего случившегося, но краем глаза он замечает переживания Чонгука, отразившиеся на его лице.       — Прости, я обещал, что просто дам тебе переночевать.       Тэхёну кажется, что в этот раз мужчина опять перегибает палку и ему надо немного решимости, смелости и даже той самой наглости, которая всегда выбивала из колеи Тэхёна, а иногда и злила не по-детски. И то ли сейчас Чонгук слышит его мысли, то ли думают они об одном и том же, но в следующую секунду Тэхёна резко дёргают за затылок, и он тут же врезается своим телом в чужое мужское. Чонгук не медлит, он впивается в его губы сразу грубым, несдержанным поцелуем.       Дышать совершенно не получается. Тэхён не понимает от чего: то ли от напора Чонгука, то ли от захлестнувших его эмоций. Он поначалу даже не понимает, что происходит, поэтому запросто поддаётся напору мужчины и виснет на нём безвольно. А когда понимает — желания оттолкнуть или же оказать хоть малейшее сопротивление не появляется.       Целовать Чонгука по-прежнему невероятно. Он всё такой же несдержанный, страстный, властный, и Тэ это безумно нравится. Когда мужчина кусает его за нижнюю губу больно и ещё с каким-то садистским наслаждением оттягивает её, Тэ наконец-то отмирает и судорожно хватается за шею мужчины, желая притянуть его к себе ещё ближе. Но ведёт по-прежнему Чонгук и, когда он чувствует прикосновения к своей коже, не сдерживается, чуть ли не рыча в губы Тэхёну, резко впечатывает его в холодильник, наваливаясь на него всем своим телом. Тэхён не сопротивляется и не отталкивает. Он так нежно и ласково отвечает на поцелуй, так аккуратно ведёт по нижней губе Чонгука языком, что сил сдерживаться у мужчины не остаётся. Руки уже сами начинают шарить по телу Тэ, а тот от каждого прикосновения вздрагивает, словно его несильно бьёт током.       Хочется большего. Они оба кажутся сорвавшимися с цепи изголодавшимися животными. Чонгук кусает Тэ за шею, а тот в ответ стонет.       Обещание.       Чонгук слишком резко вспоминает о своём обещании, вспоминает о своих словах и понимает, что опять прокололся и снова его слова оказались пустым звуком. Отстраниться в этот раз оказывается намного сложнее — Тэхён сам жмётся к мужчине и пытается ещё раз коснуться его губ. Он слепо тычется губами в пустоту, пытаясь отыскать губы Чонгука, но у него это никак не получается и в итоге он бросает это занятие. Мужчина считает, что Тэ выглядит слишком мило и беззащитно. Его глаза по-прежнему закрыты, несмотря на то, что Чон давно отстранился, а сквозь приоткрытые губы было слышно, как быстро-быстро свистит воздух, покидая лёгкие парня. Когда он наконец нехотя приоткрывает глаза, мужчине кажется, что Тэхён всё ещё не понимает, что происходит и куда делось долгожданное тепло чонгуковского тела. А потом он смотрит в его глаза…       А во взгляде так и читается отчаянный вопрос: что случилось?       Чонгуку стукнуть себя за такое хочется. И он, может быть, и стукнет, когда останется один в своей комнате.       — Пойдём спать, — наконец начинает мужчина.       Тэхён смотрит на него растерянно, и мужчине кажется, что он так и хочется сказать ему о том, что тот его снова просто использовал.       — Нам завтра на работу.       Отговорка так себе, тем более после того, как Чон сам разрешил Тэхёну работать ему на дому. Они оба это понимают, но почему-то молчат. Чонгуку кажется, что Тэ благодарен ему за то, что тот вовремя остановился, а вот самому Тэхёну — нет.       И лишь ближе к утру оба могут рассуждать уже более-менее здраво и спокойно. Чонгук понимает, что опять сглупил и ночью у него был реальный шанс извиниться, но он просто…просто Чонгук — взрослый мужик с ужасным опытом отношений. Теперь он не знает с чего начать. Его спасает сам господин случай: откуда-то из холодильника раздаётся трель мобильного телефона. По звуку явно не Чонгуков. Несложными логическими рассуждениями он приходит к выводу, что звонит телефон Тэхёна.       «Вот дурень», — улыбается Чонгук, доставая мобильник из холодильника.       В комнате Тэ темно из-за занавешенных окон, а ещё приятно пахнет тканями, чернилами и прочим барахлом, который Чонгук терпеть не мог до встречи с Тэхёном, а после — запах стал родным, неотъемлемым, всегда сопровождающим Тэхёна.       Парень спит непробудным сном, крепко обхватив подушку всеми конечностями, наволочка от которой валяется на полу, а одеяла скинуты в конец кровати. Вообще сонный Тэхён, как успел узнать Чонгук, очень забавный, и мужчина бы с удовольствием на него бы просто посмотрел, но сейчас не время. Чонгуку срочно надо действовать.       На экране мобильника уже в который раз высвечивается номер Чимина, а музыка в телефоне вновь начинает грохотать, да так сильно, что Чонгуку охота уши заткнуть. Тэхён поначалу морщится, но глаза не открывает, видимо, надеется, что звук прекратиться сам собой.       А Чонгук самодовольно так ухмыляется, потому что телефон звонить не перестает и Киму всё же приходится открыть глаза.       Первое, что видит своими сонными глазами Тэхён, так это чьи-то ноги в домашних штанах возле своего лица. А ноги прямо как у Чонгука…       Эта мысль тут же отрезвляет Тэ, и он резко поднимается на кровати из-за чего в глазах всё начинает темнеть и он хочет уже повалиться обратно, но вовремя крепко зажмуривается, выпуская из лёгких со свистом воздух.       Чонгук только молча наблюдает за ним. Ему просто нравится смотреть на то, как Тэ пытается разлепить сонные глаза и не умереть от накатившей паники в лице Чонгука.       — У тебя телефон разрывался звонками, а выключить звук я не сумел.       Ложь.       — Твой друг неугомонный. Уже минут десять названивает. Поэтому я решил разбудить тебя.       А вот это уже больше похоже на правду.       Тэ тут же выхватывает телефон из рук, принимая вызов.       Чонгук, может быть, и должен был выйти из комнаты во время разговора хотя бы ради приличия, но не вышел. К чёрту это приличие, Тэхён сейчас куда интереснее.       А самому Тэхёну очень трудно понять с утра, что происходит. Чимин же наоборот — бодренький, зараза, и ещё он громко орёт в трубку, отчего Тэ морщится, чуть отодвигая телефон от уха.       — Так что случилось? — заторможенным хриплым голосом переспрашивает Тэхён и трёт шею.       Чимин начинает ему что-то объяснять, видимо, что-то очень быстро, потому что Тэ на его слова только кивает, прикрыв глаза и чуть раскачиваясь из стороны в сторону. Чонгук сидит к нему совсем близко и пристально смотрит на сонного парня. Тот, скорее всего, опять забылся, кто рядом с ним, поэтому не волнуется абсолютно.       — Жёлтая папка? — наконец понимает Тэхён. — Стоп, а зачем она тебе? А...Понял, короче, возьми там под матрасом.       Друзья наконец прощаются, и Чонгук уже готовится начать разговор, но… Только вот Тэ, видимо, не собирается его начинать. Всё ещё сонный и мягкий, он обнимает свою подушку покрепче и заваливается на бок.       — Ещё пять минуток, — хрипит он.       Чонгук тут же вспоминает, как точно так же чуть больше месяца назад Тэхён лежал на его кровати и канючил эти «пять минут». Воспоминания, конечно очень неоднозначные.       — Какие ещё «пять минуточек», Тэ? — Чонгук чуть ли не мурлычет.       Он чувствует себя хозяином положения. Ему кажется, что сейчас просто идеальный момент извиниться и всё вернуть.       Как это обычно бывает, самые неприятные и волнительные разговоры происходят для нас в самый неподходящий момент, когда мы совершенно к ним не готовы. Вот так и происходит с Тэхёном. Он даже толком не понимает, что происходит, когда Чонгук нависает над ним, а затем касается губами сначала его щеки, а затем ушка, отчего парню становится тут же щекотно.       Тэхён уже сам готов мурчать от удовольствия. Он сейчас такой размякший после сна и абсолютно не колючий, Чонгук бы сказал податливый, что мужчине хочется ещё и ещё целовать его.       — Ах, прекрати, мне щекотно, — выдыхает он, когда губы Чонгука касаются его шеи.       — Тэ, нам надо поговорить.       — Прямо сейчас?       — Прямо сейчас.       Разговор становится неизбежным. И Тэхён понимает, что делать вид, что он сонный пельмешек, который не понимает, где он находится и что он вообще такое, уже не выйдет.       — Тэхён, то что было вчера… — начинает Чонгук, когда парень садится на кровати и открывает глаза, по-прежнему обнимая подушку, — это не случайность и не ошибка. Я хотел тебя поцеловать. Я хотел…просто тебя хотел.       Тэхён уже на второй фразе готов провалиться от стыда под землю, но приходится слушать дальше.       — Всё это время, пока ты работал со мной, я старался тебе во всём помогать и не делать чего-то, что могло бы тебя поставить в неловкое положение. Уж не знаю, сумел ли я…       — Сумел, — вдруг перебивает его Тэхён.       Чонгук смотрит удивлённо и неверяще. На самом деле, он думал, что его сейчас пошлют куда подальше, ан нет.       — Правда? — и смотрит на Тэхёна так глупо и доверчиво, как дитё малое.       Тэхён только и может кивнуть, а затем, закусив губу от волнения, нерешительно протянуть руку к сложенным в замок ладоням мужчины.       — Тэхён, прости меня, пожалуйста, всё правда было не так.       — Я знаю, мне Намджун рассказал.       И снова удивление и шок на лице Чонгука. Тэхён после сна кажется решительнее, чем в любое другое время, и Чонгук думает, что, может быть, это даже и к лучшему.       — Тогда, раз ты всё знаешь, Тэ, — Чонгук наконец посмотрел в его глаза и чуть приблизился к его лицу, начиная шептать. — Давай попробуем всё сначала. Если ты меня простишь, давай попробуем.       Тэхён улыбается как-то загадочно, а потом, опустив голову, выдаёт:       — Так я давно…ну, простил давно, просто не знал, как сказать тебе об этом и стоит ли. А ещё не понимал, почему ты вокруг меня так бегаешь, чуть ли не пылинки сдуваешь, а извиниться не хочешь.       И Господи, Чонгук соврёт если скажет, что искренняя улыбка Тэ не самое лучшее, что он видел в своей жизни. Напряжение и все переживания вмиг исчезают, оставляя только эйфорию от маленькой победы на личном фронте и радость с верой в лучшее.