Я обещаю.

Душащее, щемящее чувство, разрывающее грудь на множество мелких клочков заставляет сердце сжаться от терзающей боли и сглотнуть, чтобы хоть как-то прочистить горло, чтобы хоть как-то унять сухоту в глотке и заставить самого себя глотнуть воздуха, пропахшего пылью. В голове стоит шум и, отдающийся болезненным эхом, голос Ньюта, его рассказ... Как острыми ножами, слова пронзают ни о чем не догадывающееся сердце, обезоруживая. Руки сводит судорогой, живот скручивает спазмом, а ноги становятся ватными. В данную минуту, Томасу повезло, что он сидел, ведь он был уверен почти на сто процентов, если бы он сейчас стоял, коленки бы предательски затряслись и подкосились. Чтобы хоть как-то унять дрожь во всем теле, парень склоняет голову, смотря на бетонную плиту крыши здания, где сейчас они завели столь откровенную беседу с Ньютом. Томас... Не ожидал. Был шокирован. И его инстинкт сохранения чужой жизни пытался разорвать его изнутри. Парень понимал, что произошло это давно и сейчас, он уже ничем не сможет помочь своему другу, но это ужасное чувство вины неизвестно за что никак не хотело его покидать. - Я думал все - конец... -горько усмехнулся напарник, вглядываясь вдаль, все сильнее погружаясь в мир своих воспоминаний, а Томас не мог отвести от него глаз. Сейчас он будто другими глазами взглянул на Ньюта. Всегда уверенный, улыбчивый, поддерживающий во всем и ни на что не жалующийся Ньют оказался совсем не таким, каким его привык видеть парень. Ведь он тоже человек... Боже, ну почему же Томас оказался так глуп? Почему раньше не замечал? Гоняясь столько времени, спасая чужие жизни, он даже и не подумал, что душа самого близкого ему человека, человека, который всегда был рядом, который никогда в нем не сомневался, тоже нуждается в спасении. Каким же он был идиотом, раз не замечал этого... Сейчас, сидя перед ним, заглядывая в его почти черные, глубокие, полные до краев размышлениями и тревогой, глаза, он не знал, что сделать, что сказать. Он просто смотрел на него и пытался изо всех сил побороть в себе накатившее огромной волной чувство вины и безысходности. Повисла тишина. Эта пауза заполнялась только взрывом чувств и переживаний, которые, не в силах выразить словами, Томас старался передать своим взглядом. Старался донести до него, что он рядом, что "не конец". Что все еще будет. - Прости... - совсем не впопад сипло тихо выдавил парень, чуть опустив голову, не в силах больше выдерживать на себе этот взгляд. - За что, Томми? - со смешком и непониманием в голосе спросил Ньют, все так же пристально разглядывая растерявшегося напарника. - За... За то, что меня не было рядом. - да, глупо, да, по-детски. Но зато вполне в стиле Томаса. Ньют даже говорить ничего не стал, зная, что его друг был таким всегда. Дурак. Строит из себя отважного рыцаря, старается сделать так, чтобы счастливы были все, и все время забывает о самом себе. О том, что тоже человек. Что тоже не железный. Дурак. Тихий надломленный смех ничуть не удивляет Томаса, хотя и немного смущает. Ньют щурится от палящего, яркого, беспощадного солнца, глядя куда-то в небо, и беззаботно улыбается. Улыбается с облегчением. С таким непринуждением, как будто не он минутой ранее рассказал единственному человеку на земле о своей попытке самоубийства. - Томми, ты не можешь спасти всех. - говорит он уже давно знакомую юноше фразу. Но сейчас она звучит как-то по-другому, по-особенному, будто имеет совершенно иное значение. - Но я могу попытаться. - через минутную паузу с уверенностью отвечает Томас, поднимая взгляд от земли. С этими словами он неуверенно прижимается к Ньюту, неловко обхватывая того руками со спины, утыкаясь носом в волосы цвета пшена и глубоко выдыхает, будто освободившись от огромного груза на плечах. Тело под его руками на долю секунды замирает, после чего Ньют кладет теплую ладонь поверх обнимающей его руки Томаса и тоже вздыхает, все так же рассеянно глядя в небо. - Дурак. - делает заключение вслух парень, откинувшись головой на плечо Томаса, стараясь скрыть то волнение и пробивающиеся сквозь пелену пыли, слезы. Нет, он ни за что не заплачет при Томасе. И не покажет, насколько сейчас ему больно и отрадно слышать эти слова от парня. Не покажет всю ту бурю чувств, бушующую сейчас в его сердце. Ведь он понимает, что это все лишнее, когда его вот так обнимают руки человека, поддержка и помощь которого важны для него, как ничья больше. - Я обещаю, Ньют. - шепчет Томас, чуть крепче сжимая юношу в своих объятиях, не замечая прозрачную водяную пелену на глазах друга, который улыбается и лишь молча кивает в ответ.