А я милого узнаю по походке-2

Рекомендуется перед чтением проникнуться "Все, как он сказал" от Би-2 и Агаты Кристи _____________________________ Пока они шли по коридору, было еще ничего. Лишь новичок из аналитического испуганно шарахнулся в сторону, когда узнал Завулона, да Игнат удивленно проморгался, проходя мимо — по стеночке, — будто боясь, что и его заодно зацепит каким-то опасным воздействием. А вот когда перешагнули порог столовой, все стало намного хуже: Светлые дозорные тут же потянулись к выходу, даже те, кто только поставил поднос с едой себе на стол; в зале остались лишь два стажера, но они вытаращились так, будто началось светопреставление. Антон невольно позавидовал выдержке поварихи Семеновны — та как шинковала овощи для борща, так и продолжила это делать, только почему-то потом соли сыпанула в кастрюлю с полпачки, не меньше. Завулон, ничуть не присмирев, бодренько подобрался к столам с салатами и чайниками-чашками. Но, резко замедлив шаг, завис над подносом с выпечкой. Сегодня была среда — день пирожков с вишней и ягодами. Семеновна давно всех приучила к своему расписанию, и каждый в Дозоре знал, когда ждать рассольника, а когда котлет да ванильных сухариков. Антон не был исключением и считал, что постоянство — это плюс, а не наоборот. И даже Гесер не брезговал радостно предвкушать понедельники, ибо тогда всем полагались рогалики с творогом и сахарной присыпкой. По жадным глазам Завулона стало понятно, что и пирожки с ягодами произвели неизгладимое впечатление, не только пышки да пряники. Антон, конечно, знал, что в Дневном Дозоре проблемы с исконно русскими вкусностями: Темные предпочитали еду повыпендрежнее и посложнее, да и ведьмам выпечка никогда не удавалась, понятно, что любое тесто вблизи от них скисает да портится. Но видеть изголодавшегося Завулона было как-то.. странно. Интересно, если бы он явился в столовую не в сопровождении Антона, пироги тоже того?.. скуксились бы? По взгляду Семеновны стало ясно, что наверняка бы. — Чего изволите? — спросила она не особо вежливо. Завулон перевел на нее глаза, сузил тут же их оценивающе, нахохлился. А Семеновне хоть бы хны — продолжала ждать да хмуриться. Эх, померла в ней ведьма, как пить дать — померла. Антон не удивился бы, если выяснилось бы сейчас, что Семеновну инициировал лично Гесер и что подгадывал нужный момент очень и очень долго. Впрочем, Ночному Дозору определенно повезло с поварихой, даже Светка как-то завистливо поглядывала на то, как она орудовала ножом да скалкой. — Нам как и всем, — встрял Антон, составляя в поднос тарелки с овощным салатом, котлетами и сгребая побольше пирожков — отчего же не побаловать Завулона, тем более тот как раз сетовал, что пользы хочется от Антона хоть какой-то. Вот пусть и трескает пирожки с вишней, раз так обижен, да не обласкан. — Как же, — пробурчала им в спины Семеновна, — как же прямо вот как всем, и не скажите, как всем — тут и не получится, хоть тресни. Антон предпочел не расслышать этой реплики. Семеновну он уважал, хотя и седьмого уровня силы, да опыт у нее - на зависть, и чутье получше, чем у перевертышей. Завулон реплику тоже проигнорировал, лишь показательно стащил оладью с раздаточного стола, да усмехнулся себе под нос, дожевывая ее прямо на ходу. — Теперь понятно, чего ты такой худющий, никто не кормит, все жмотничают, — поддел Завулона Антон, устраиваясь за дальним у стены столиком и проследив, чтобы Завулон сел спиной к раздаточному столу и не сверкал глазами бесконечно в сторону поварихи. А то еще проклянет ненароком, и потом от Гесера нравоучения выслушивай. — Худющий или нет -- так это на любителя, — приглушенно огрызнулся Завулон, потому как дожевывал очередной пирожок. Видать, действительно, голод у него проснулся нешуточный. Так и подмывало пожелать не приятного аппетита, а не подавиться. Антон даже заботливо придвинул к нему поближе свою тарелку с так и не тронутой котлетой по-киевски. Делиться — так уж всем, чего ж экономить? — Небось у себя только «карпаччо» и трескаете. Сырой кровью запиваете, — опять поддел его Антон. Отчего-то сделалось смешно, вспоминая, как недавно вытянулось лицо у Игната. Чего такого он между ними учуял, что аж весь подобрался? Инкуба просто так не проймешь, личность он закаленная, а уж на дозорных вызовах так вообще чего только не повидал, не унюхал. Что ж его так удивило-то? — Компот? — скривился вместо ответа Завулон. — Плебейская привычка. — У нас тут курс на «домашнюю» кухню. Я вообще-то не часто сюда наведываюсь, статус семейного человека меня избаловал. Но не сказал бы, что такой курс не одобряю. Новобранцам обычно нравится, — миролюбиво пояснил Антон. И тут же поправился: — Бывшего семейного, конечно. Завулон ненадолго оторвался от котлеты, пронзительно зыркнул. К салату и не притронулся — привычная трапеза, значит, овощами его не удивить. — Яичница по утрам, соевые сардельки на ужин — таков статус «семейного» что ли? — едко сострил он. — Постсоветские стереотипы. — Но не по ресторанам же каждый день? Лень да и скучно. Завулон презрительно угукнул. — Ну знаешь ли… — возмутился Антон, выдержка начинала отказывать, — если тебе все настолько не нравится, тогда чего сейчас такая сытая и довольная рожа? Сам ведь напросился. И Гесера зачем-то явился сюда злить. Чего тебе надо, а? — Да забавно наблюдать, как ваш молодняк от меня шарахается. Думаешь, незначительный повод? — Ты меня сейчас вот специально злишь, что ли? — не выдержал Антон, излишне громко отодвигая от себя тарелки. — Да, — легко признал Завулон и довольно осклабился. — Злишься ты всегда по-разному. И адекватнее становишься. Раскрепощеннее. Считай, у меня спортивный интерес. — Вот еще. Ты меня просто совсем злым еще не видел. Не понравится, уверяю. — Так поэкспериментировать никогда не поздно, — весело подмигнул он. Антон даже подавился яблочным компотом, с трудом продышался. Сволочь — как есть. Тут в столовую юркнул дежурный, бочком протиснулся ближе к Антону, шепнул, что их требует к себе Гесер. Антон понял, что какие-то нехорошие новости, и выжидательно глянул на Завулона. Тот лишь развел руками и зачем-то заявил, что у него алиби, и весь Ночной Дозор тому в свидетелях. Как выяснилось, Антон не зря занервничал. У Темных здание на воздух взлетело. Да не новый офис, и даже не старый, а аккурат то, которое облюбовал себе Антон и которое фонило аномалией. — Ну знаешь ли… — воскликнул Антон, когда Гесер все рассказал, — это уже слишком! Чем оно тебе не угодило? — Завулон сделал вид, что Антон состряпал скоропалительные выводы, и скучающе завздыхал. Антон впал в ступор: неужели сегодняшняя ночь его настолько разочаровала, что решил спалить все следы подчистую? Вот есть у него совесть после этого или как? Гесер глядел на них и тоже тяжело вздыхал. — Голословное обвинение, — равнодушно заявил Завулон, — у меня свидетелей, что был в это время тут — весь ваш офис. Станете спорить? — Ты мог заранее подстроить. Свою любимую аномалию расшатать или как там… это делается? Намеренно довести ее до точки нестабильности, — продолжал настаивать Антон. Как-то иррационально было больно. Вот вроде у них начало что-то получаться, и нА тебе. — А мотив? Что по-твоему могло меня сподобить? — не менее зло огрызнулся Завулон. — Говорю же, мыслишь стереотипно, как из тебя это выбить — не представляю. За этим, вон, к наставнику, ему и шлифовать да окучивать. — Так, — сказал Гесер, — как понимаю, есть запротоколированное свидетельство, что накануне в том здании был замечен наш дозорный? — Еще не имеется, обещал я все-таки не светить информацией, но при необходимости — может появиться. Если в скором будущем не отыщете виновного, то придется мне лично производить расследование, так что… — Понятно, — опечалился Гесер и осуждающе глянул на Антона. — А он лицо заинтересованное, по правилам нельзя, — встрял Антон. — У него там встреча была… личного характера. Любой инквизитор это быстро выяснит. Завулон возмущенно дернулся, но Гесер обоих мгновенно перебил: — И ничего хорошего мы не имеем, выходит. Мне сейчас, конечно, принесут полный доклад, но хотелось бы прямо сейчас узнать подробности… гхе-гхе, вернее я о том, что лучше сразу выяснить, насколько вы вляпались. И заодно — зачем. — Да сам он здание то взорвал. Все причитал: аномалия то, аномалия сё, опасно и вообще в сплошные растраты для Дневного Дозора. А тут повод нашелся на Ночной всё свалить, — совсем разозлился Антон. — Поэтому сюда утром и притащился: подготовил, подстроил всё и к нам. Люди, кстати, не пострадали? С этого станется… Гесер открыл было рот, чтобы ответить, но Завулон обиженно опередил: — Периметр там давно был перекрыт, люди не шастали. Но если тебя беспокоит лишь это… — А что меня должно еще беспокоить, если разнесли в пыль единственное место, где мне было… — Антон чуть не выпалил «хорошо», но вовремя опомнился, — спокойно. Никого ведь я не трогал, никому не мешал… — Он, что, взломал блокировку законсервированного здания? — удивился Гесер. - И как только сумел. — Многократно взламывал, с маньячной настойчивостью, — печально пожаловался Завулон. — Неизвестно, как оно рвануло бы по его вине, если бы кое-кто не подстраховался и умеючи не направил взрывную волну в сумрак. — А этот «кое-кто» не оставил случайно поддельные улики, выводящие на моего… неосторожного сотрудника? — напряженно уточнил Гесер. «Вот! — подумал Антон, — ночью специально внимание отвлекал, а потом наверняка подставил!» — Смысла никакого нет подставлять Городецкого, — будто бы прочитал его мысли Завулон. — Он и сам прекрасно с этой ролью справляется, — поддел, не удержался, злыдень такой. — А у меня правило, сам же знаешь, Гесер: своё я всегда выгорожу, чтоб мне самому было ненакладно. Так что расследование проводите тщательно, старательно, виновного, ясное дело, вряд ли выведете на чистую воду, но хотя бы инквизиторы успокоятся и отстанут. — Можно подумать, не отыщется какой-то прокол, — огрызнулся Антон. — Я вот, к примеру, знаю что искать. И где. Так что… еще вопрос у кого больше будет претензий. У Дневного или же у Ночного… — Антон, — одернул Гесер. — Да уж, с такими подчиненными и поседеть не вопрос. В общем, расхлебывайте сами, а мне пора, — Завулон поднялся и пошел к выходу, больше не глядя на Антона. Обиделся, значит. А чего он хотел? Во всеуслышание объявил, что вторая брачная ночь его ничуть не удовлетворила, да еще и настолько, что здание в расход пустил, а теперь еще и обижается. Хотел разозлить Антона? Так теперь он разозлился. Держите семеро…