Приятная неожиданность.

Обернувшись, вижу перед собой этого наглого и заносчивого мальчишку, которому так и хочется втащить (извиняюсь за выражение) за издевательства над Севой. - Что хотел, Стас? - Понимаете, Александр Андреевич, нам лучше поговорить не тут, а в кафе, например. Если вы, конечно, не против. Киваю, и Стас направляется к выходу за территорию школы, мне же остается последовать за ним. Спустя минут 10 мы оказываемся в небольшом уютном кафе неподалеку от школы. Странно, что я раньше не заприметил его, нужно с Севой сюда сходить. Присаживаемся за дальний столик, Стас сразу же делает заказ, вопросительно смотрит на меня. Попросив чашку кофе, я усаживаюсь удобнее, ожидая, какой же будет тема разговора, но Стас упорно молчит. В тишине проходит минут пять, возвращается официант и, поставив заказ на стол, оставляет нас наедине. Взяв чашку с горячим кофе, делаю глоток. - Александр Андреевич, вы гей? Напиток встает поперек горла, и я, громко кашляя, с непониманием смотрю на своего ученика. Неужели я прокололся? Только как? Я вроде не раздеваю взглядом Савельева и не трогаю его. Ну, при всех, по крайней мере. Стас поглядывает на мою красную от недостатка кислорода рожу и, привстав, с силой хлопает по спине. Кое-как откашлявшись, киваю в знак благодарности и пытаюсь восстановить дыхание. Наконец, мне это удается. - Нет, с чего ты взял? - Я видел, как вы Савельева целуете, - хмыкнув, Стас переключает свое внимание на пирожное. - Это случайно вышло, он же на девушку похож, - Господи, какое нелепое оправдание! - Шпутали? – прожуй, а потом говори, зрячий, мать твою. - Немного. И вообще, это моя личная жизнь, и тебя она касаться не должна. - Да-да, конечно, - протягивает мне свой телефон и вновь наклоняется над тарелкой с сладким. Смотрю на дисплей и с ужасом узнаю на картинке себя, с упоением целующего Севу. - Ну, фотограф из тебя хороший, мне-то зачем показываешь? – пытаюсь говорить более менее ровно, но дрожь в голосе выдает мой испуг. Вот теперь точно статья светит. - Вы же понимаете, что будет, если это фото увидит кто-то из преподавателей? – хитро щурится, продолжая уплетать пирожное за обе щеки. Чтоб он подавился… Не очень хочется терять работу из-за какого-то юнца, поэтому придется как-то улаживать ситуацию. - Понимаю, не дурак, - ой ли? – Что ты от меня хочешь-то? Чтобы я алгеброй с тобой по субботам занимался? - Именно, - кивает Михеев, чем немало удивляет меня. - Зачем? Папочка заплатит, и поступишь, куда душе твоей угодно. К тому же, я не волшебник, я не смогу за год тебя вытянуть до отличника. - Что вы несете? Мне ваша алгебра даром не нужна, у меня другие цели, личные. И в ваших же интересах согласиться, тем более, мои родители щедро вас вознаградят за занятия. Деньги, конечно, вещь нужная, но вряд ли его родители смогут оплатить всю ту кровь, которую гаденыш высосет из меня за время репетиторства. Но попробовать стоит, вдруг не безнадежный случай? Директриса же расцветет от счастья, если Михеев хорошо сдаст экзамены, а папаша ее материально наградит, уж точно. Пока я вел внутренний монолог, Стас испытывающее смотрел, ожидая согласия. - Хорошо, можем попробовать, - киваю, прикидывая, чем обернется для меня это согласие. - Отличненько, - парень потирает руки, словно только что выполнил план по захвату мира и мило улыбается, - тогда жду вас сегодня в семь. Вот адрес, - протягивает мне листок, на который бросаю мимолетный взгляд. Кто бы сомневался, что этот поганец живет в частном секторе за городом. Придется взять такси, чтобы добраться до дома Михеевых. Стас, кинув на стол пару купюр, выходит из кафе, я же решаюсь отдохнуть после трудного рабочего дня и заказываю еще чашечку кофе. Когда такси подъехало к огромному зданию, я хотел спросить, не ошибся ли водитель, потому что этот дворец никак не походил на жилой дом, а больше напоминал музей. Снаружи, по крайней мере. Заплатив, вышел из машины и подошел к воротам, нажал кнопку звонка. Железная дверь тут же открылась, и передо мной возник горилла. Ну правда, другим словом этого огромного человека в униформе знаменитой охранной компании я назвать никак не могу. Мужчина кивком пригласил следовать за ним к дому. Хорошо хоть, что обыскивать не стали. Распахнув перед моим носом входную дверь, он оставил меня в холле, а сам вернулся к своему посту около ворот. Я огляделся, тихо присвистнув. Обстановка дома, мягко говоря, поражала своей изысканностью и богатством. Слева и справа были две арки, ведущие, судя по всему, в гостиную и кухню; напротив входа лестница в форме полукруга, которая, повторюсь, вела на второй этаж; стены отделаны деревом, кое-где добавлена зеленая плотная ткань, пол деревянный, на тон темнее, чем стены; два огромных окна по бокам от входной двери, украшенные тяжелыми бархатными занавесками изумрудного цвета; кругом свежие цветы в вазах, и не ромашки, а лилии вперемешку с другими, маленькими, название которым я не знаю. - Еще раз здравствуйте, - я обернулся. С лестницы спускался Стас. В коротких шортах и майке он выглядел слегка непривычно, но мило. - Здравствуй, Стас. - Хотите чаю или кофе? – он слегка помялся на ступеньках, а затем спустился и подошел ко мне. - Нет, спасибо, давай лучше приступим к занятиям. - Пойдемте, - Стас начал подниматься по лестнице, и вскоре мы оказались среди множества одинаковых деревянных дверей. Михеев открыл одну из них и прошел в комнату, которая оказалась его спальней. Интересно, мне одному кажется, что не стоило приглашать репетитора в личную комнату? Наверняка в доме есть кабинет, да даже бы гостиная подошла для занятий, но не спальня, половину которой занимала огромная двуспальная кровать. Сама комната была в серо-белых тонах, с одним окном во всю стену напротив кровати. Около двери стоял шкаф с книгами и небольшое мягкое кресло, возле окна – большой письменный стол черного цвета, на котором стоял компьютер и было набросано множество бумаг, тетрадей, книг и канцелярских принадлежностей. То ли Стас сюда не пускает прислугу, то ли он отменная свинья. Тем временем, парень взял со стола учебник алгебры, тетрадь, ручку и, подвинув к письменному столу мягкое кресло, сел на стул, кивком прося меня занять место в кресле. Два часа занятий пролетели незаметно. Хоть Стас и был полным нулем в математике, но он терпеливо слушал мои объяснения, пытался решать примеры, не стесняясь просить помощи, если чего-то не понимал. Наконец, Михеев захлопнул учебник и устало выдохнул. - Извините, но я больше не могу, моя голова сейчас разорвется от количества информации. - Да, пожалуй, на сегодня всё. Ты, кстати, молодец. Я думал, что в твою тыкву… Ой, извини, в голову ничего нельзя вбить умного. Михеев улыбнулся, довольный похвалой. - Может, поужинаете? Уже поздно, вряд ли вам охота приехать домой и ужин себе готовить. А у меня дома никого, родители в другой город по делам уехали, а повариха упорно готовит еду на всю семью, наверное, надеется, что я умру от ожирения, и предки ей дом подпишут за хорошую службу, - Стас чуть ли не умоляюще смотрел на меня. Куда делся наглый и самоуверенный подросток, который любого в школе мог поставить на место и почти убить словами? Сейчас передо мной сидел обычный юноша в домашней одежде, на губах вместо злобной усмешки – улыбка. Ему бы в актеры, такой талант пропадает. Конечно, хочется согласиться, потому что Стас прав, и мне действительно лень готовить еду, но с другой стороны, вдруг он меня отравить задумал? Ладно, была не была, риск – дело благородное, сомневаюсь, что здесь плохо готовят. - Хорошо, спасибо за приглашение, - улыбка на лице мальчишки еще шире, что не может не настораживать. Мы спускаемся вниз и проходим в одну из арок. Как я и думал, в левом крыле дома оказалась кухня и огромная столовая. Стас заорал Валентине Сергеевне (это была кухарка, как я понял), что ждет ужин на две персоны и предложил подождать на уютном диване, стоявшем около арки. Прошло не более двадцати минут, а на столе уже стояли тарелки, по бокам от них лежали ножи и вилки, а посередине стола возвышалось блюдо с чем-то ужасно ароматным. Запах стоял такой, что у меня чуть слюни не потекли, и я неосознанно облизнул губы. Стас, смеясь, сел за стол, я сделал тоже самое. В огромном дымящемся чане оказалось мясо в овощах, что меня жутко порадовало. Ужин проходил в молчании, слышался лишь стук столовых приборов о тарелку. Наконец, с едой было покончено. Михеев с довольной рожей поглаживал заметно увеличившийся живот и блаженно жмурился, точно кот, сожравший всю хозяйскую сметану. Парень встал и не спеша подошел к месту, где сидел я. - Александр Андреевич, поцелуйте меня, пожалуйста.