Десятая Триада

      На берегу их уже ждали.       Она представляла момент возвращения тысячу раз… Её Триада… нет, её Саарианский Союз — все они были здесь.       Хедвин помог ей выйти из лодки и остался позади.       Генерал Джодариэль вышла к Чтецу, широким движением раздвигая со своего пути плечи зевак, и опустила к ней взгляд. Прошлась по огрубевшему в чертах лицу, вгляделась в по-демоновски выцветшие глаза… Потом улыбнулась и, опустив ладонь Чтецу на макушку, по-матерински сказала «с возвращением».       Руки пришлось ловить. Он с разбега вскочил к ней на руки с удалью щенка. На морде улыбка, а в усах — первая седина.       Впрочем, не только его. Скоро ловить пришлось ещё и Фэй. Закружившись тоненьким серым вихрем, она вцепилась в одеяние Чтеца крепко, как некогда в свой драгоценный ловец снов из веточек. Смеялась и плакала, плакала и смеялась.       Сэр Гилман, крепко закусив губу, чтобы не разреветься совсем не по-рыцарски, изогнул тельце, будто выкатывая вперед грудь, и кончиком хвоста отдал Магистру Чтецу честь. Та присела в задорном, благодарном реверансе.       Памита не стала налетать. Только улыбаясь, с довольным прищуром кивнула со стороны. А из-за крыла её вдруг выглянул ясноглазый, едва оперившийся мальчишка.        На причале он был не один такой. Синекрылая гарпия в нарядных одеждах управительницы взглянула из-под тонкой диадемы, опустила крыло на златопёрое плечо сына и в сопровождении придворной охраны, двинулась прочь от реки.       …Той ночью и весь следующий день Союз гудел и гулял. Но праздновали они вовсе не возвращение таинственного Чтеца.       С угрозой было покончено. Титаны побеждены. …       Очень скоро Чтец предоставила Верховому полный письменный отчёт обо всём, что произошло в Нижнекрае. А вместе с ним и несколько важных предложений по устройству Союза.       И пока Хедвин читал, она попросила Джодариэль дать ей стопку бумаги и показать, где находится камера Андробелеса Девятого. < Бумага не понадобится. > — сказал в её голове Голос, удивив Чтеца до глубины души. — < Что? Это я должен удивляться, что мои слова до тебя наконец доходят. Для других здесь я так же нем, как и ты. >       В один миг Андробелес Девятый предстал перед ней в новом понимании. Холодный, будто бы безучастный Судья, выносивший приговоры, не проронив ни слова… Громогласный поводырь Нижнекрая… < Дай догадаюсь. Ты пришла благодарить меня и принести извинения. > < Да. Теперь я всё поняла. Природу Книжников. Значение Нижнекрая. И то, почему ты не хотел, чтобы план Вольфреда осуществился. >       Брайтон поднял обросшую охровыми лохмами голову. Его посеревшее в заключении лицо было старым и обвисшим, как у уставшего мастиффа на псарне. < Ты боялся, что восстание уничтожит Содружество, распалит войну, и этот мир окажется на грани вымирания до того, как Нижнекрай станет пригодным для жизни. До того, как слабеющие Книжники найдут себе замену. Я понимаю, зачем нужны были Изгнания. Я даже понимаю, почему здесь запретили Знание. И ещё теперь я в полной мере осознаю, почему ты так ревностно за нами смотрел. Прости, Брайтон. Ты достиг Просветления гораздо быстрее меня… > < Ты с самого начала показалась мне недалекой. > — тихо вздохнул Брайтон. — < Что ты намерена делать теперь? > < Продолжу традиции и приду тебе на смену. Сегодня я освобожу тебя. > < Освобожу. > — усмехнулся Брайтон. < По крайней мере, здесь — ты перестанешь быть пленником. > < И кем же я, по-твоему, стану? > < Моим наставником. Ты всё ещё должен научить меня кое-чему. > …       Чтец шла, и свет из витражных окон рыжевато мазал по её лицу.       Чтобы попасть в приёмную залу Верхового, ей приходилось миновать пару этажей придворного Ликея. На вытянутой мраморной скамье стайка учеников беседовала со своим лектором. — И всё-таки я думаю, что Чтец в истории — скорее собирательный образ, — говорил один из них, самый звонкоголосый. — Невозможно, чтобы один человек стал вдохновением всех героев современности, говорил с древними Титанами и был устами самих Книжников. Наверняка речь тут идет о сложных материях — решениях, стечении обстоятельств, судьбе, наконец. Но стоит людям олицетворить какое-то явление, оно тут же упростится и станет легче для понимания. Так и рождаются всякие Чтецы. — Интересный ход мыслей. Возможно, так оно и есть, — ответил ему лектор.       И только услышав его голос, Чтец резко остановилась. Обернулась насторожено. Холодея и вспыхивая душой.       Яр Верба-лист улыбался ученикам горделиво и внимательно. Они поговорили еще немного, а потом дети разлетелись щебечущими пташками: по коридору шёл местный оповеститель и трезвонил чугунным колокольчиком.       Верба-лист со скрипом поднялся со скамьи, и с его коленей вниз посыпались исписанные лекциями листья. Он досадливо пошевелил губами в веточках морщин, попытался склониться. Безуспешно. Видно, присесть за бумагами он так просто не мог: протез его застарел, и механизмы сложения-выпрямления сильно проржавели. Кажется, он так и не приучил себя смазывать его часто и как положено.       Лектор и уважаемый Советник смущенно кряхтел. Чтец подошла к нему, не спеша опустилась к его ногам и подняла бумаги. — Благодарю вас, — облегченно сказал Яр и хлопнул себя по бедру. — Чёртова птичья лапа.       Чтец осторожно кивнула. Верба-лист слегка поклонился ей в ответ и, подволакивая протез, побрёл своей дорогой.       А ведь он меня не узнал, подумала Чтец. Улыбнулась ему вслед.       И пошла дальше. … — Ты уверена? — поднял глаза Хедвин. — Это идёт вразрез всему, за что мы сражались, друг мой.       Чтец, скрепя сердце, кивнула.       В своём отчёте она просила Хедвина возобновить карательные Изгнания: тюрьмы Союза полны, но бессмысленны. Они не учат, не просветляют, не дают шанса понять. Только Нижнекрай может облагородить душу. Только вольное выживание и только Обряды могут научить дисциплине, взаимодействию… Привязанности, которую могут понять только те, кто её выстрадал. Они должны падать и возвращаться — просветленными, возвышенными, полными, готовыми однажды сменить тех, кто заплывёт властью. В этом мире должен оставаться шанс на то, чтобы однажды в нём появились такие люди, какими однажды были они сами. Только так этот мир продержится дольше в своем цикле. Только так.       Хедвин понимал. И всегда к ней прислушивался.       Он понимал… Наступит время, когда он обрастёт сомнениями и начнёт ошибаться. Когда разочарует свой народ так же, как разочаровал свою жену. Когда груз обещаний, которые он нарушил, наконец сломает его… Когда он вновь станет слеп и упустит важное, как однажды упустил Чтеца…       Непременно должны найтись те, кто отважится броситься в воду. Те, кто его заменит...       Чтец громко поднялась с места, чтобы вывести его из глубоких, тяжелых размышлений.       Хедвин моргнул. Бросил взгляд обратно в чёрные волны строк. — И ты просишь меня о должности… Ты хочешь стать Судьёй Мира.       Он знал — организационно это будет легко. Люди привыкли, что те, кто возвращается из Нижнекрая, становятся для здешнего края — всем. Джодариэль стала отличным главнокомандующим. Фэй — первой жрицей Восьмого Слова. Руки — главой и хвостом торговой гильдии. Верно. Восхождение Чтеца будет естественным, как рассвет, вот только… — Выносить приговоры и обрекать на Изгнание — тяжелая ноша, — сказал Хедвин; его расшитая золоченой нитью повязка натянулась сильнее из-за нахмуренных бровей. — Люди возненавидят тебя. И наверняка станут бояться.       Не все, подумала Чтец в надежде, что он каким-то чудом разгадает её мысль по взгляду. — Хорошо, друг мой, — сказал Хедвин и, запрокинув голову, тяжело выдохнул. — Я готов довериться тебе, как делал это десятки раз.       Чтец прикрыла глаза и улыбнулась. Затем пошла к нему. Встав рядом, слегка наклонилась, чтобы поддеть бумаги в его руках. На последней странице, в самом конце было написано короткое «спасибо». Она красноречиво провела по нему подушечками пальцев.       Так прошла долгая, отчего-то мучительная секунда.       …И когда Чтец уже собиралась вновь отстраниться, Хедвин вдруг импульсивно и крепко взял ее за руку.       Она посмотрела ему в глаза. Хедвин раскололся рухнувшей сферой, но руки не выпустил.       Он не потревожил её ни единой мыслью. Не обронил ни слова.       И только смотрел. …       Спустя время по Саарианскому Союзу прогрохотала весть о возвращении к традициям Изгнаний.       Верховой заверял, что Чтец из Нижнекрая станет отличным Судьёй: даже за своей белой маской она может видеть мысли подсудимого легко, как камни под прозрачной водой.       Хедвин умолчал только о том, что, как то было и раньше, в Изгнание отправятся только те, в ком Судья разглядит надежду.       Когда первые реакции народа улеглись, были улажены формальности. По давней традиции, Судье предложили выбрать себе новое имя.       И после уже позабытого Андробелеса Девятого под белой маской на свой тёмный трон взошла       Триада Десятая.