Двенадцать писем в ноябре

Вечер вступает в свои права непланомерно. Для кого-то вечернее время наступает позже пяти, а кто в девять заявляет, что день в самом разгаре. С утром все проще, утро у всех наступает в одинаковое время. Александр замечает наступающий день только тогда, когда солнце в достаточной степени освещает улицу, дабы в предрассветном свете он смог отчётливо увидеть чёрные пятна демонической крови на своей одежде. Чёрный на чёрном и по другому просто не может быть. Утро для Лайтвуда всегда является призывом. Призывом вернуться «домой» и поскорей лечь спать, дабы восстановить силы и выйти вечером на улицы города, вступая в очередную битву с демонами, разгулявшимися вампирами, слетевшими с катушек оборотнями. Вся жизнь Алека это борьба. А теперь дни становились короче. Возможно, так лишь казалось, но Лайтвуд едва успевал следить за пролетающими мимо днями. Они которую неделю действовали тайно, стараясь спасти как можно больше жителей нижнего мира. Институт- святыня нефилимов, отныне стала убежищем для угнетенных. Около сотни вампиров, оборотней, фей и русалок нашли свой угол в Институте и теперь слаженно жили. Бывшие недруги теперь были вынуждены, ютится в общих комнатах. И все те сумеречные охотники, что когда-то плевались при виде нечисти, теперь или смирились, или перешли на сторону Валентина. Как бы это ни было печально, но ряды нефилимов стремительно редели. Лайтвуд был назначен временной главой и если бы не помощь Люка, Рафаэля и Бейна, он бы никогда не справился с постоянными разногласиями. Вчетвером они справлялись с постоянными конфликтами. Утро начиналось отвратительно. С привычных проблем. Где-то-что-то-кто-то не поделил, и началась потасовка. На сей раз скандал разразился средь оборотней, и он оставил волчью грызню на Люка. Проснувшись в одном нижнем белье, он подошёл к шкафу и на секунду замер у зеркала, разглядывая себя. «Солдатское» воспитание проявляется в мелочах. Ему не интересны свои "недостатки", их он попросту не замечает. Взгляд прикован к рунам, разбросанным по телу. Старые шрамы, которые уродливыми рубцами навечно остались на теле, его не печалят. Он разглядывает своё лицо, думая, что не помешает побриться, а ещё неплохо бы выспаться, ибо тёмные круги под глазами скоро достанут до кончика носа. Но на сон, как правило, нет времени, а потому нескончаемые кружки кофе и извечные тренировки на грани разумного. Он нехотя смотрит сам себе в глаза, не зная, чем вызвана так неприязнь к собственным глазам. Глаза цвета морской синевы. Глаза цвета лазурита. Темный ободок, темно-синий, практически черный, так ярко контрастирует с белыми белками, точно и четко очерчивая глаза. Сразу за ним тонкое сплетение нитей темно-синего цвета. Такой глубокий и насыщенный, словно оказался под двадцатью тысяч лье под водой. Он спешит открыть шкаф и натянуть на себя любимые чёрные джинсы- простые и удобные. Те, в которых он не раз догонял демонов и падал на колени, дабы проткнуть этих тварей клинком. У него вечно колени стёрты в кровь. Серая футболка местами порвана у горла, но его это не волнует. К тому же Изабель не выкинула её до сих пор лишь потому, что сейчас так модно. От мыслей о сестре становится тошно. Ровно месяц назад она пропала. Это эгоистично, но ее спальню он держит закрытой. Пусть у них и не хватает места, а ее спальня самая большая в Институте, он не хочет никого туда пускать. Тем более растаскивать её вещи и прятать их в коробках на чердаке. Кажется, если они хотя бы на миллиметр сдвинут любую побрякушку Иззи, она уже никогда не вернётся в эту комнату. Чёрную кожаную куртку он надевает в коридоре, проходя мимо парочки вампиров, которые о чем-то мирно болтают. Они машут ему в качестве приветствия, а он думает о том, как ещё год назад считал их грязными убийцами. Проходит к порталу и через мгновение оказывается в старом лофте Магнуса. Здесь больше нет свежих цветов, не пахнет кофе. Только пылью и сыростью, из-за которой гниют картины. Очень старые и красивые картины. Часть мебели накрыта тканью, часть стоит так и хранит на себе тонкий слой пыли. Алек не стряхивает её с дивана, когда садится. Телефон показывает полдень, а значит Магнус должен скоро вернутся. Они условились встретиться здесь, если все пройдёт удачно. И стоять до последнего, если судьба решит играть против них. Вечер наступает незаметно. Лайтвуд, уставший ждать, засыпает прямо так. Прижав ноги к груди, согреваемый тонкой курткой, которая вовсе не греет. Открывает глаза резко, пугаясь чего-то и молниеносно достаёт клинок. В сумерках пустая квартира выглядит ещё более печальнее. Никакой опасности нет, но он не спешит прятать орудие. Проходится по всем комнатам, заглядывает за каждую дверь. Проверяет время на телефоне и, поджав губы, уходит через открытую дверь. Магнус не пришёл. Может не смог, а может, не захотел. На этот случай у них тоже план. Алек должен был писать письма. Самые обычные, самые простые письма. Никаких магических чернил и пергаментов из вымоченной березы. Обычные письма, которые нужно было оставлять в почтовом ящике. Писать вникуда с надеждой на лучшее. Алек уходил из пустой квартиры, не зная, куда деть руки. На последние деньги накупил белых конвертов и пошёл домой.