Часть 1
30 января 2018 г., 04:26
Ваня хочет Даню.
Сразу, без слов, тяжелым взглядом из-под рыжих ресниц.
С первого неловкого рукопожатия тонких пальцев.
Да и весь Даня какой-то тонкий, болезненно-бледный, ненастоящий.
Кажется зажмуришься и он исчезнет из твоей жизни также внезапно, как и появился.
Ваня Даню раздражает.
Да и как иначе: громкий, шумный, избалованный, до тошноты иррациональный.
Каждый шаг Дани продуман и просчитан с разных сторон. Может для мамы Полины он так себе игрок в шахматы, но вот Ване за ним не угнаться.
Ваня взрывной, нелогичный, каждое его действие-импульс правой ноги. Наблюдать за ним, все равно, что пытаться найти закономерность в броуновском движении.
Он как соринка в глазу, битый пиксель на экране-все время на виду, не дает забыть о себе ни на минуту.
Раздражает.
Как же раздражает.
День, два, неделя.
Время тащится дохлой черепахой, а Ваня по прежнему хочет Даню.
И сам не знает, как относиться к этому.
Прикасается к нему, вроде случайно, смотрит украдкой, наблюдает.
И ему кажется, что нечасто.
На самом деле постоянно.
А Даня, как будто не видит ничего. Умненький мальчик Даня, не видит того, что происходит у него под носом.
Все прикосновения списывает на Ванин характер, все объятья на братские чувства, взглядов как будто и вовсе не замечает.
Так легко поверить в то, что Ваня сохнет по Эле.
Так сложно даже допустить мысль, что Ване дела до нее нет.
А Ване нет.
И Даня бы понял это, сложи он два плюс два, но Даня сложный, сложный не по возрасту, и в его голове это скорей длинное логарифмическое уравнение, нежели задачка для младших классов.
Ваня не хочет быть с Элей.
Ваня хочет, чтобы Эля вышла из уравнения.
Ваня добавляет в него Яну.
Это откровенная провокация, но Даня на нее не ведется.
Даня последовательный, Ваня нет.
И терпением он не отличается.
Ваня целует Даню в раздевалке после танцев.
После.
Когда все накопившееся раздражение находит выход.
Когда попсовенькая песенка не мозолит на периферии сознания.
Когда Эля уходит, развернувшись на каблуках и хлопнув дверью.
Целует и просто теряет всякий контроль.
Прижимает к шкафчикам и не замечает сопротивления.
Как будто отключается, пока не получает ощутимый удар в ребра.
Даня затравленно дышит.
Даня смотрит с неверием.
Да черт возьми, Даня не понимает, какого в-общем-то хрена это было?
Сбой в программе такой силы, что всей системе нужна срочная перезагрузка.
А Ваня уже делает шаг навстречу и снова целует.
Путаясь длинными пальцами в рыжих волосах, целует с какой-то щемящей нежностью.
Новый удар приходится в лицо.
И Даня себя не сдерживает, бьет со всей дури и вылетает из раздевалки раньше, чем Ваня сможет опомниться.
Они молчат неделю.
Лиловый синяк расцветает на скулах новыми оттенками, а Даня продолжает молчать.
И как же это невыносимо.
Было бы лучше, если б кричал.
Или снова ударил.
Но он молчит, а Ваня набивает тату.
Очередной импульсивный поступок- бьет на ребрах тощего рыжего кота в поло и коричневом кардигане.
Такого простого дворового котяру, с не по-кошачьи тяжелым взглядом.
И это даже не намек, это заявление прямым текстом.
Хотя беспородный кот скорее он сам, да еще и потрепанный в драке в придачу.
Какая ирония.
Если бы мог-Ваня бы от души посмеялся, вот только ему не смешно.
Тату заживает и чешется так, как будто нарисованного кота кусают самые настоящие блохи.
Чесать нельзя, но Ваня все равно чешет.
И палится перед мамой Лидой.
Как будто все до этого было недостаточно фигово.
Получает знатную выволочку и недельный домашний арест.
А тем же вечером Даня просит показать тату.
Неловко и смущаясь, как будто за прошедшее время разучился с ним общаться.
Разглядывает это рыжее недоразумение, невесомо ведя пальцами по выступающему контуру и улыбается.
Улыбается, как идиот и не может перестать.
Прикасаться.
Ведет пальцами выше, и уже наверняка зная, что будет дальше, поднимает глаза.
Тянется к лиловому следу на щеке и улыбается.
Перезагрузка завершена. Обновления операционной системы установлены.