За стеной

В тех не особо редких случаях, когда монстры оказывались сильнее или хитрее, они ловили охотников в свои загребущие когтистые лапы. И обычно Дин без труда выпутывался из веревок — самодовольные монстры не удосуживались проверить, крепко ли затянуты веревки, нет ли спрятанного ножа в заднем кармане или ботинке. Так что, отвлекая разговорами и за спиной проделывая манипуляции с узлом, Дину удавалось вновь обрести свободу. Но, сидя сейчас прикованным к стулу и осматриваясь в помещении, Винчестер с неохотой согласился с неприятной истиной — поймавшие его в свои сети монстры постарались на славу: наручники больно сдавливали запястья, ноги также связаны, пресекая попытки вырваться. А помещение, больше похоже на старую тюремную камеру без решеток, еще сильнее угнетало уставшее после недавней стычки сознание. Из передряг Винчестеры умудрялись выпутываться даже тогда, когда казалось, что они влипли по самое не хочу. Каким-то чудесным образом все разрешалось, порой в самый последний миг, когда когти твари были уже нацелены в грудь, когда острые клыки готовы были вонзиться в горло. Теперь же Дин искал всевозможные варианты, как можно освободиться, но против замка наручников у него не было ничего, да и руки не в том положении, чтобы дотянуться до спасительной отмычки и взломать замок. Черт, да у него ведь даже рот был заткнут кляпом! Но не это больше всего беспокоило и заставляло нервничать Винчестера. Рядом не было Сэма, и это тревожило сильнее, чем ожидание расплаты. Дин помнил, что перед тем, как отрубиться, видел брата в таком же незавидном положении. В мыслях теплился слабый огонек надежды, что Сэму удалось сбежать. Оставалось лишь ждать либо спасения, либо скорейшей расправы. Вот только Дин пришел в себя еще минут с десять назад, но никто не спешил заходить, хотя все признаки, что он не один в этом здании, были ясны — шаги и чьи-то голоса вне его темницы слышались отчетливо. Ждать Дин не любил, даже ненавидел, и эта ситуация его бесила и злила — минуты ожидания тянулись бесконечной лентой времени, заставляя сходить с ума от неизвестности. Будь свободен рот, он бы высказал парочку крепких слов в адрес связавших его мудаков, привлек к себе внимание; если бы к нему заглянули, он взглядом показал бы всю глубину своего презрения и возможные последствия в ответ на это «похищение». Но единственное, что он мог в этой ситуации — тихо мычать. Зато в соседней «камере» вскоре стало довольно оживленно. Дин хоть и не мог разобрать разговоров, — разве что слух улавливал отдельные слова, не складывающиеся в осмысленные предложения, — но различал голоса двух или трех человек, изредка слышал звон каких-то металлических инструментов, раскладываемых на поднос в стиле фильмов ужасов. А потом Винчестер услышал сдавленный крик. Дин, до этого делающий жалкие попытки освободиться, так и замер на стуле с широко распахнутыми глазами. После крика донеслось болезненное шипение и громкие ругательства. И этот голос Дин знал слишком хорошо. Сердце сначала замерло, будто собиралось замереть навсегда, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Это кричал Сэм. Не успел Дин прийти в себя после этого потрясения, как все повторилось, будто пленку в кассете отмотали назад. Только теперь к мученическому вскрику добавился дружный гогот собравшихся рядом с Сэмом монстров. Ублюдки! Они его пытали! Дин замычал и отчаянно задергал руками, будто это помогло бы скинуть оковы, но наручники лишь сильнее впивались в кожу запястий. Но на собственную боль Дин не обращал внимания. Разгорающимся пламенем в груди вспыхнуло желание убить их. Выбраться и безжалостно убить всех, кто мучил его брата и потешался над ним, наблюдая за пытками и мерзко посмеиваясь. Дин сам бы уничтожил каждую тварь, что тронула Сэма. Но сил хватало лишь на поток слов, вырывающихся наружу в виде яростного мычания из-за мешающей тряпки во рту. Он не знал, что делают с Сэмом. Режут ли, проводя острым кинжалом по коже, или что хуже. Снова крик. Перед глазами проплыли отвратительные картины со всевозможными пытками: вырывание ногтей, срезание полосок кожи и соль на свежую рану, прижигание раскаленным металлом. Дин не знал, что творится в головах у этих монстров. Но Сэм кричал, а, учитывая его завышенный болевой порог, ему делали по-настоящему больно. Именно сейчас Дин ощутил свою беспомощность в полной мере. Брат находился за стеной, рядом, но слишком далеко, чтобы помочь. Он знал, что потом эти мучители придут и к нему, но боль его не пугала. А вот сидеть и слышать крики брата было настоящим испытанием. Между ними расстояние в несколько шагов и тонкая стена, Дина нарочно заставили быть свидетелем всего происходящего, чтобы сломить его, уничтожить, напоследок морально растоптать. Винчестер медленно и мучительно, вместе с каждым шипением и мученическим всхлипом Сэма рассыпался на куски. Каждый шумный судорожный вздох Сэма воспринимался им как удар кнутом по собственной коже — обжигающий, причиняющий страдания. Внутри было пусто и больно, будто его душу пропустили через мясорубку, прокрутили, разрывая ее на части. И это невозможно было терпеть, от отчаяния хотелось кричать, хотелось оглохнуть, чтобы не слышать мук брата, да что угодно, лишь бы это скорее прекратилось! Последний крик затих, и теперь Дин слышал лишь сумасшедший стук сердца в ушах. А потом из-за стены послышалось несколько глухих ударов, смешанных с чьим-то хриплым шумным дыханием. И неожиданно — грохот и лязг металла, рассыпавшихся по полу инструментов пыток. Дин выпрямился и замер от этого звука. Глаза расширились от ужаса. Потому что это могло означать только два конца — либо для Сэма, либо для монстров. И Дин до ледяного холода в душе боялся, что брата могли убить, перед глазами стояла четкая картинка лежащего на полу тела в луже крови… Он напряженно вслушивался в возникшую тишину, с надеждой и тихой мольбой, чтобы услышать хоть тихий, но голос живого Сэма. Чтобы знать, что его не убили. Что это не конец для Сэма. И не конец для Дина тоже, потому что он с готовностью бы прыгнул за братом в самую темную бездну. Но если на этот раз и вправду они не смогут выйти сухими из этой передряги?.. Раздались тихие шаги по пыльному полу. И вскоре — звук вставляемого ключа в замочную скважину камеры охотника. Пока тяжелая дверь со скрипом открывалась, для Дина эти секунды пролетели мучительно медленно, он не заметил, как от нетерпеливого ожидания до боли прикусил щеку изнутри. И когда в дверном проеме выросла фигура, Дин издал стон облегчения. Фигура принадлежала Сэму. Тяжесть с души упала, даже дышать в один миг стало легче. Один только Дин знал, что только не успело случиться с его чувствами за этот короткий период. Брат был весь в крови, ужасно потрепанный, но живой. Одного беглого взгляда на него хватило, чтобы оценить его состояние: порез на щеке, множественные кровоподтеки на рубашке, длинная рана под открытыми ключицами; Сэм держался одной рукой за отзывающийся ноющей болью бок, и вообще с сомнительной уверенностью стоял на ногах. Но Дин его обязательно потом подлатает. Живой… — Хорошо, что я нашел тебя, — голос у Сэма хриплый, сорванный от криков. — Как ты? — механически спросил Дин, облизывая пересохшие губы, когда после освобождения рук смог сам вытащить кляп изо рта. Он все еще был под впечатлением, закутанный в облако дурных мыслей и эмоций, и ему будто не верилось, что эта пытка закончилась. Пытка для них обоих. — Порядок. А те твари — нет. Сэм обошел стул и опустился перед братом, чтобы освободить его ноги, и затем наконец покинуть это чертово место. Дин только сейчас, когда Сэм оказался перед ним, смог лучше рассмотреть сколько на нем крови. Он опустил взгляд на руки Сэма, что орудовали ножом, разрезая веревку. Винчестер-старший обратил внимание, как болезненно даются ему движения руки, заметил отек, и в голове промелькнула мысль — ему сломали палец или это сделал он сам, чтобы выбраться из наручников?.. Но эту мысль быстро вытеснила другая, когда он увидел пропитанные еще теплой кровью рукава куртки. Но кровь эта не Сэма. — Ты?.. — хотел уточнить Дин по поводу монстров. — Да. Всех, — с улыбкой ответил Сэм, поднимая голову. — Тебе этого лучше не видеть. Веревка соскользнула с лодыжек Дина, но единственное, на что сейчас обратил внимание охотник — на пугающую своей кровожадностью улыбку Сэма, пробирающую до неприятных мурашек вдоль позвоночника. Какое-то гадкое чувство тронуло душу. Сэм так никогда не улыбался, она не могла принадлежать тому Сэму, что Дин знал. Винчестер-старший подавился словами, что так и не сорвались с губ, он совсем забыл, что хотел крепко-крепко обнять выжившего брата, растерялся, стоило увидеть странный отблеск нечеловеческой жестокости в родных глазах. Новая волна переживаний захлестнула и без того воспаленный пережитым мозг Дина. Впервые в голове охотника проскользнула мысль, что, возможно, с того света вернулся не совсем его Сэмми. Как и предупреждал чертов демон. И Дин не знал, что было страшнее — пережить пытки брата или увидеть тень монстра на его месте.