Заячья богиня

Каждый раз, когда вижу одуванчик, хочу, чтобы семена разлетались. Как будто заблудшая душа, опьяненная свободой, улетает куда-то. Если они найдут почву в каком-то другом месте и начнут там жить, то смогут забыть о старых воспоминаниях.

Лес окутала ночь. Огромная луна возвышалась на небе и приковывала к себе внимание, но вместо спокойствия и умиротворения, от нее исходила какая-то неприятная энергия. Такое чувство, будто должно произойти что-то плохое… Обычно в такие темные ночи мне снятся кошмары. Это не просто сны, в них я вижу невероятно чистые и одинокие души, которые нуждаются в помощи. Сегодняшний день не был исключением. Мне приснился маленький мальчик, который горько плакал в каком-то темном помещении. Чем ближе я к нему подходила, тем быстрее он от меня отдалялся. У него были короткие золотые волосы и странные полоски на щеках. Ребенок просил помочь ему, он звал меня, но я не могла пошевелиться. Мои ноги буквально прирастали к полу, а сердце бешено стучало от страха. Все казалось таким реальным, а затем сон резко прервался, и я проснулась от нехватки воздуха. Много раз я пыталась вспомнить малейшие детали сна. Понять что упустила и найти ключ к разгадке этого странного кошмара. Я хотела узнать местонахождение мальчика, но все, что мне удалось увидеть и запомнить — странный знак в виде спирали на огромных зеленых воротах, которые были окружены листвой деревьев. О данной способности я не говорила отцу. Не хотела лишний раз тревожить… Тяжело вздохнув, я перевернулась на другой бок и устремила свой взгляд на черное небо, усыпанное множеством ярких звезд. Звезды… Они мне всегда нравились. Я думаю, что эти маленькие и яркие огоньки напоминают нам, что там, наверху, очень много красоты, которую мы почти никогда не видим. В детстве отец рассказал мне сказку про то, как появились звезды. Он говорил, что где-то далеко-далеко живет маленький, тихий и добрый человечек. О нем никто не знает, потому что его жизнь — это самая большая тайна Вселенной. Он невероятно застенчивый, скромный и простой, но он делает очень важную работу. Этот человек собирает людские слезы. По всему миру он ходит в поисках выплаканной печали, чтобы не упустить ни единой слезинки. А потом делает из них яркие звездочки, которые ночью вешает на темно-синий бархат бездонного неба. Эти звездочки горят до тех пор, пока не исчезнет причина печали плакавшего человека. А когда это случится, звезда отрывается и падает, чтобы кто-то на этой планете мог загадать свое самое заветное желание. Так печаль превращается в счастливый шанс, который способен подарить человеку надежду… Когда я была маленькой, то всем сердцем верила в эту сказку. Каждую ночь выглядывала в окно, ожидая падающую звезду, и когда видела ее, просила о том, чтобы папа всегда был рядом со мной, но моему желанию не суждено сбыться… То-сану становится хуже с каждым днем. Все началось полгода назад. Он отправился в ближайший город, а вернулся уже с этой чертовой болезнью. В его организме оказался яд. Тот, кто его создал, был настоящим гением, так как обнаружить его очень сложно, и он невероятно быстро растворяется в крови, практически уничтожая следы. Сначала я никак не могла определить причину ухудшающегося здоровья отца. У меня ушло примерно два месяца, чтобы определить, что это яд! Два месяца… От осознания, что я потратила столько много времени, чтобы определить это, мне хочется уничтожить саму себя. Еще месяц ушел на изготовление противоядия. Понадобились очень редкие травы. Когда все было готово, я была безумно счастлива. Думала, что успела вовремя, но как же я ошибалась… Опоздала… — Черт! — по щеке скатилась слеза, но я быстро вытерла ее. Не время быть слабой! Яд слишком долго пробыл в организме. Он практически уничтожил важные внутренние органы! Противоядие только выиграло немного времени для отца. Его тело начало постепенно отказывать. Сначала появилась невероятная тяжесть, потом руки перестали работать, а сейчас… сейчас он даже встать не может! Сколько бы я не спрашивала причину отравления, он мне ничего не рассказывает! Отец постоянно говорит, что все в порядке, но я чувствую, как ему больно, слышу, как он пытается заглушить крик… Ненавижу себя за то, что не смогла справиться с этим чертовым ядом раньше. С самого детства я гордилась своими сдвигами в плане медицины. Думала, что способна повоевать с самой Цунаде Сенджу, но могу ли я теперь зваться ирьёнином? На моих глазах умирает самый дорогой для меня человек, а я не в силах что-либо сделать! Я просто бездарность… С каждым днем чувствую, как жизнь покидает тело моего отца, и от этого сердце разрывается на части. Хочется кричать и громко рыдать, но я прекрасно понимаю, что не время для слез. — Михо… Ми… хо… — внезапно я услышала хриплый шепот то-сана, который исходил из его спальни. Подскочив с кровати, я быстро помчалась к нему, боясь снова опоздать. — Отец! — он был невероятно бледным и холодным. Его лицо искажала гримаса боли. Схватив отвар из трав, который служил обезболивающим, я аккуратно поднесла его к губам отца и попыталась напоить его им, но он остановил меня. — Не надо… Мое время пришло… — Не говори так! Я обязательно вылечу тебя! — отложив так и не выпитое лекарство, я поднесла ладонь к его сердцу и активировала Шосен. В мгновение ока комнату озарил зеленоватый свет, но когда я начала вливать в него лечебную чакру, отец аккуратно оттолкнул меня. — Нет! — от его холодного тона я непроизвольно дернулась — Я прожил долгую жизнь, по меркам шиноби, и готов уйти. Знаешь… я долго думал над тем, что скажу тебе в последний момент своей жизни… — он замолчал и задумчиво посмотрел на потолок. Тишина продолжалась несколько секунд, а потом он встрепенулся, и, улыбнувшись, сказал — Доченька, ты с рождения обладаешь очень большой и опасной силой. На протяжении 10 лет ты считаешь метку на плече проклятием, а ту, что заключена внутри тебя — монстром… — отец с каждым словом становился все тише — Но ты должна помнить, что только тебе решать, как её применить. Если ты чем-то дорожишь, она поможет тебе это защитить. Монстр станет другом… — П-прошу тебя, не… не оставляй меня! Как же я без тебя?! — Пообещай, что продолжишь жить несмотря ни на что — прошептал то-сан и ласково посмотрел на меня. — Я… я… — от нахлынувших эмоций, я перестала себя сдерживать и разрыдалась, как ребенок, бережно сжимая ледяную руку то-сана. — Михо… — от его пронзительного и немного усталого взгляда я вздрогнула и крепко сжала руку отца. — Обещаю! — Вот и хорошо… — услышав его последний вздох и посмотрев в уже мертвые, серые глаза, я почувствовала, что во мне что-то оборвалось, что-то сломалось. В этот момент мое тело накрыла жгучая боль, из-за которой я упала на пол и сдавленно закричала. Было такое чувство, словно меня сжигают заживо. Несколько минут я не могла нормально соображать. Перед глазами мелькали разные картинки, но разобрать их у меня не получалось, а когда все прекратилось, стало так темно и холодно. Я как будто погружалась в вязкое, черное болото. Оно наполняло мои легкие и обжигало их.

«Кто-нибудь, спасите меня из этой тьмы…»

Я не помню, сколько продолжалась эта пытка, но в какой-то момент мне стало так легко. Ушел весь страх, исчезла боль. «Как тепло… Где я? Я умерла?» — Михо… Михо… «Что? Кто меня зовет? Где-то я уже слышала этот голос!» — Открой глаза, не бойся… «Не хочу… можно мне остаться здесь навсегда?» — Тебе предначертана долгая жизнь. «Я устала. Там слишком одиноко!» — Посмотри на меня… Не знаю почему, но этот голос внушал мне доверие, поэтому я осторожно открыла глаза и оглянулась. Вокруг меня было абсолютно белое пространство и больше ничего. Находиться в этом месте было так хорошо. Казалось, будто душа потихоньку излечивается от болезненных воспоминаний. Я не знаю, сколько простояла неподвижно, наслаждаясь спокойствием и теплом, но внезапно кто-то коснулся моего плеча. От неожиданности я вздрогнула и резко развернулась. Передо мной стояла женщина в белом кимоно. У нее были белоснежные волосы и такого же цвета глаза. Она мягко улыбнулась и посмотрела на меня так, как матери смотрят на своих драгоценных детей. — Кто вы? Где я? — странно, но она не вызывала у меня чувство опасности. — Меня зовут Каннон. Мы сейчас в твоем внутреннем мире. — Что произошло?! — От сильного шока ты потеряла сознание и попала сюда. Я не ожидала, что нам удастся так рано познакомится. — богиня провела рукой по моим черным волосам и снова улыбнулась. — Я не понимаю… — Я наблюдала за тобой со дня твоего рождения и по сей день. Ты очень сильна и талантлива. Не многие мои потомки доживали до твоего возраста. Большинство детей умирало с голоду, или их убивали люди. Я рада, что тебе удалось выжить. — Если бы не то-сан, меня бы уже не было. Он спас меня, но… — мой голос дрогнул от нахлынувших чувств, и я резко замолчала, так как не хотела снова расплакаться. — Я понимаю твою боль. Потерю близких трудно пережить, но ты должна идти вперед, и со временем эти болезненные воспоминания больше не будут мучить твое сердце — женщина подошла ко мне и бережно обняла, успокаивая. — Я ведь не просто так здесь оказалась? — решив сменить тему, я немного отстранилась от нее. Хоть я и доверяла ей каким-то шестым чувством, она все равно была чужой, незнакомой. — Верно — Каннон понимающе улыбнулась и отошла от меня на небольшое расстояние — В скором времени моя сестра снова вернется на Землю. Я должна выполнить обещание, которое дала людям несколько сотен лет назад и снова остановить ее. Эта женщина… ненормальная? Как она может говорить о спасении тех, кто так жестоко с ней обошлись?! — Обещание? Как вы можете говорить такое? От меня отказались родители, а окружающие люди ненавидят! И после все… — Хочешь отомстить им? — ее внезапный вопрос застал меня врасплох. На самом деле я никогда не была сторонником силы. Я просто спокойно и мирно жила с самым дорогим человеком. Этого мне было достаточно, но… — Нет! Не хочу мстить, но и помогать им тоже не хочу! — да, я действительно никогда не задумывалась о мести тем, кто отверг меня. Отец говорил, что когда мы мстим, то копаем две могилы. — Михо — она тяжело вздохнула и прикоснулась к моей руке — Нельзя так поступать. Я прекрасно понимаю твою обиду, но все мы ошибаемся. Просто дай им время, попробуй простить и… — С чего это? Почему нельзя?! — я больше не могла сдерживаться, поэтому перебила ее. Да как она может говорить мне такое? Простить? Хах, я не собираюсь этого делать! — Что? — похоже, моя истерика ее немного озадачила. — Почему только я должна страдать?! Почему больно должно быть только мне?! — последние слова я уже прокричала. Глаза застилала пелена слез, руки дрожали, а ноги еле держали. Это так несправедливо… Так неправильно… Не говоря ни слова, женщина крепко обняла меня, нежно поглаживая спину. От собственного бессилия я уткнулась ей в плечо, и громко зарыдала. Раньше я редко плакала, потому что считала это проявлением слабости. Как бы я не старалась успокоиться, моя истерика только набирала обороты. Из-за болезни отца я долго копила всю боль и отчаяние в себе, не позволяя этим чувствам вырваться наружу, но сейчас внутренний предохранитель как-будто сломался и слова, которые я не могла высказать, мысли, которыми ни с кем не могла поделиться, вырывались наружу, как будто скорлупа, сдерживающая внутри все возможные чувства, лопнула. — М-мне так страшно! Я осталась совсем одна в этом огромном мире… Как быть дальше? То-сан был для меня домом, в котором я чувствовала себя защищенной и любимой, а сейчас этого больше нет! Никто не улыбнется мне, никто не поддержит… Стоит только выйти из леса, как меня снова попытаются прогнать. Это так больно! Я ведь сенсор, поэтому прекрасно чувствую отвращение и ненависть окружающих! Каннон, что мне делать? — последние слова я буквально прошептала. В этот момент я чувствовала себя слепым котенком, которого оставили совсем одного — Простите за истерику, я просто не могла больше сдерживаться… — Ты не должна извиняться — женщина нежно поцеловала меня в лоб и ласково улыбнулась — Слезы не признак слабости, дорогая. Это признак того, что ты пыталась быть сильной слишком долго… — Все еще будете настаивать на том, что я должна простить людей и дать им шанс? — на лице появилась горькая усмешка. Этот мир слишком долго отвергал меня, слишком много шрамов оставил в душе. После такого не прощают. — Знаешь, я согласна с тем, что не все люди заслуживают прощения. Есть эгоисты, для которых главное добиться будущего, какого бы им захотелось. Они видят то, что хотят видеть, слышат то, что хотят слышать, и верят в то, во что хотят верить, но не все такие! Есть те, для которых такие слова, как дружба, верность, любовь — это не простые звуки. Как бы тяжело им не было, они находят в себе силы идти дальше, не забывая помогать слабым… именно за эти качества я и полюбила людей — Каннон немного отстранила меня и посмотрела в глаза — Твой отец был как раз таким человеком! Когда она сказала о то-сане, я невольно вздрогнула. Знаете, после ее слов, мне кажется, что я словно ребенок, размахивающий и раздающий удары в воздух с закрытыми глазами. Словно собака, лающая от страха. Я трусиха. Я всегда боюсь. Все незнакомое кажется мне странным. Все незнакомое становится пугающим. А то, что пугает — становится плохим. В какой-то степени я признавала ее правоту. Считать всех людей плохими — неправильно. Возможно, я смогу повстречать тех, для кого будет не важно моя проклятая печать, но мне все равно безумно страшно, что даже для них, в глубине души, я все равно буду казаться монстром. — Мне нужно подумать — я была как-будто в каком-то трансе. На меня внезапно напала апатия. Возможно, если бы не обещание отцу, я бы уже давно свела счеты с жизнью. Я прекрасно понимаю, что этот мир никогда не примет меня. Меня настоящую… — Хорошо — она нехотя согласилась со мной — но не забывай о моих словах, и когда ты сможешь принять людей такими, какие они есть, мы снова увидимся — после ее слов, пол под ногами опять превратился в черное болото, а густая вода забилась в мои легкие. Снова эта жгучая боль. Она продолжалась недолго, и когда мне удалось открыть глаза и выровнять дыхание, я быстро осмотрела помещение. Все та же комната. Холодное тело и мертвый взгляд. Разговор с моей «соседкой» немного помог прийти в себя и успокоить разбушевавшееся сердце. Я все еще не желаю сближаться с людьми, но я постараюсь понять их. Понять, а не простить… Первым делом я похоронила отца. Это было морально тяжело, но я справилась. Тот разговор сильно повлиял на меня, поэтому я больше не лила слезы, а пообещала то-сану, что стану сильным шиноби, которым он будет гордится. Это может показаться странным, но я почувствовала чью то ладонь на моем плече, когда стояла возле его могилы. От нее исходило родное тепло…

«Ты же присмотришь за мной, папа?»